Голова принца

Глава первая, в которой мы оказываемся в Париже, так и не побывав на Земле

Так звучит ирония истории: сначала империи завоевывают себе провинции, а потом провинции начинают пожирать свои империи. Пока римский легионер не поставил сапожок на берег Малой Азии, обитателм Италии отнють не были смуглыми и курчавыми. Но, вслед за военной добычей в метрополию понаехала масса рабов и прочих мигрантов. А вслед за людьми осваивать долины По и Тибра отправились и малоазийские боги. После острой взаимной конкуренции победил выходец из Иудеи - остальное нам всем более-менее известно.

Франция, как помним, тоже была империей. О величественном прошлом навевают воспоминания здания стиля ампир, названия старинных улиц и учебники истории. А ещё мусульманские анклавы в больших городах, способные напоминать о себе с настойчивостью головной боли.

В день, о котором пойдет речь, напоминанием о былом величии служили пожары в окраинных районах Парижа. Судя по сообщениям радио, горело с полдюжины автобусов и пара универсальных магазинов. Зато в центре города было спокойно. Корхем подошел к калитке особняка, на углу бульвара Малерва и улицы Аско, и нашёл кнопку звонка.

- Добрый день! - ответ прозвучал из динамика, откуда-то на уровне головы. - Представьтесь, пожалуйста!

- Самуэль Корхем, репортер, - был ответ. - Я звонил вам по поводу интервью для "Экшен драйв".

Замок калитки тихо лязгнул.

- Проходите, мсье! - позвал голос. - Идите по дорожке, входите и поднимайтесь в гостиную.

Переговорное устройство было новеньким, а вот облупившаяся калитка подалась со скрипом. Похоже, ее давно не смазывали. И сад выглядел так, как будто им толком не занимались со времен Третьей Республики. Разве, иногда подметали дорожку - по которой Корхем прошел с видом человека, не способного чем-то смущатся.

Хозяин дома выглядел заурядным человеком - широкое одуловатое лицо, лоснящаяся лысына, прикрытая несколькими волосками, тускловатые глаза, избегающие прямого взгляда собеседника.

- Итак, с чего начнем наш разговор, мистер Корхем? - спросил он, предложив гостю присесть и засунув руки в карманы халата. - Что интересует читателей вашего журнала?

- Наших читателей? - переспросил Корхем, поставив свой чемоданчик и опускаясь в кресло. - Ох, вы знаете, бездна всяких вещей. Но, мне кажется, стоит начать разговор с истории создания вашего бестселлера.

Писатель пожал плечами:

- Поверите ли вы, мистер Корхем, но, вопреки расхожим мнениям, истории создания нашумевших книг редко бывают интересны. Это не более чем повествование об утомительном будничном труде. Которым занят человек, поставивший целью добиться денег и успеха. Романтики в таких историях оказывается очень мало.

- В самом деле? - переспросил Корхем. – Настолько просто и цинично? И из этого правила нет исключений?

- Конечно, они случаются, – согласился писатель. - Например, Дефо написал своего "Робинзона Крузо" за три недели, скрываясь на чердаке от кредиторов. И когда книга вдруг прогремела и стала бестселлером, Дефо понял, что писательство это и есть его призвание.

- И расплатился с кредиторами?

- Наверное. Впрочем, точно не скажу.

- Ну, тогда вернемся к вашему роману, - предложил Корхем. - Как я понимаю, прославится книгой в наше время не проще, чем во времена Дефо.

- Я думаю, еще труднее.

- Даже так?

- Сравните количество выходящих книг. Во времена Дефо один человек запросто мог быть в курсе всего, что выходило из под типографского пресса. В наше время это практически невозможно. Даже действительно талантливая книга может быть погребена под горами литературного шлака.

- Ну, в таком случае, согласитесь, интерес к вашей творческой кухне тем более обоснован. По вашему, процесс написания книги, которая пробила себе дорогу сквозь армии книг того же жанра, совершено ничем не интересен? И настолько неинтересен, что самому творцу нечего о нем сказать?

- Вы ставите меня в неловкое положение. Ну, конечно, в процессе создания моей «космической оперы» были свои моменты интереса…

- Вот давайте и поговорим о них!

- Хорошо! - сказал писатель, в глазах которого мелькнуло недоумение. - И с чего начать?

- С начала! - сказал Корхем. – С идеи. Как она пришла вам в голову?

- Ну, сама по себе идея достаточно тривиальна. История преследуемого принца с древности была популярным сюжетом. Возьмем, к примеру, "Легенду о Ёсицуне". Если это сказка, то в ней, преодолевая тысячу опасностей и препятствий, принц в конце концов возвращает себе право на трон и любовь. Если это трагедия, то потеряв все это и испытав череду трагических случайностей и предательство, принц гибнет, предпочитая гордую смерть позорному спасению. Но вы сами понимаете, современные потребители плохо воспринимают трагические финалы. Особенно ваши соотечественники, американцы.

- А вы в своем бестселлере оставили открытую концовку, - сказал Корхем. Это уже не было вопросом. - Почему? Вы изначально планировали написать продолжение?

- Нет, - сказал писатель. - Я и сейчас не собираюсь создавать продолжение.

- Странно, - сказал Корхем. - Почему? Насколько мне известно, до этого вы написали шесть книг, не имевших особого коммерческого успеха, а теперь… Извините, если я неправ.

- Нет, вы правы, - сказал писатель. - Только не шесть, а семь. Они вправду были очень холодно восприняты. Рецензенты хвалили стиль и удачные названия, но находили, что характеры героев плохо вылеплены, сюжет вторичен, а действие развивается вяло и тягуче. Когда я написал "Голову принца", мне с трудом удалось убедить седьмое по счету издательство рискнуть. Кажется, редакторы даже не пытались толком читать то, что я им принес. Они просто выясняли статистику продаж предыдущих книг. А учитывая, что эта статистика, сами понимаете, занижена, то они просто "пробегали глазами" мой текст. От человека, вынужденного знакомится с двумя произведениями в день, очень трудно ожидать тонкого чутья на настоящий креатив.

- Но вам повезло, - продолжил Корхем. - Видимо, за редакторским столом в издательстве "Боржо" сидел более внимательный человек.

- Может быть, он просто открыл мою рукопись, вернувшись после уик-ленда? - предположил писатель. - На свежую голову.

В его глазах вдруг проблеснуло что-то, похожее на тревогу.

- Вполне возможно, - сказал Корхем. - Итак, вернемся, к предыдущему вопросу. После нескольких неудач, если не творческих, то уж точно коммерческих, вы написали неожиданно креативную книгу с большим количеством драйва и экшена. Причем, с открытой концовкой, которая так и напрашивается на продолжение. Которое любой редактор прочтет более чем внимательно. И вы не собираетесь этого продолжения писать?

Писатель кивнул.

- Хорошо понимаю вас, - сказал он. - Это то, что происходит почти всегда. Автор, неожиданно написавший коммерчески эффектную вещь, обычно просто обречен писать продолжение. Хотя оно редко бывает таким же удачным, как первая книга.

- Ну, это понятно почему… - произнес Корхем, уловив паузу.

- Вот именно! На автора давит издатель, давит время - ведь следующая книга должна выйти прежде, чем читатель забудет о предыдущей - и давит собственная жадность. Но почему я должен идти по проторенному пути!? Эта книга дала мне достаточно денег, чтобы собраться с идеями, и написать новый "экшен-креатив". Как видите, денег мне пока хватает.

- Как я понимаю, денег вам дала не сколько книга, сколько ее удачная экранизация братьями Мейерсами, - сказал Корхем. - На книгах, самих по себе, в наше время много не заработаешь.

- К сожалению, это так, - подтвердил писатель. - Но мне опять повезло. Обычно режиссеры предпочитают не экранизировать книги, а заказывать готовые сценарии. Чтобы не возникало юридических проблем из-за авторских прав… - его взгляд опять переместился на экран телевизора. - Посмотрите-ка лучше, что творится в Париже! Вас не интересует, мистер Корхем, что я думаю по поводу происходящего в нашей стране?

Судя по звукам - Корхем не посмотрел на экран - транслировалось столкновение толпы с полицией. На фоне криков его слух улавливал удары камней о кевларовые щиты и хлопки газометов.

- Вы имеете в виду текущую политику? - уточнил он. - Подозреваю, редактор все равно вырежет из интерьвью все, что вы по этому поводу скажете. Читателей нашего журнала мало интересует внутренняя политика. Тем более Европы.

Писатель вздохнул.

- Неужели совсем не интересно? Ведь это черты нарождающегося нового мирового порядка. В котором богатые страны делаются еще богаче, а бедные еще беднее. В котором западный мир будет вынужден или оградить себя жесткими миграционными кордонами, или превратится в лоскутное одеяло из расово и культурно чуждых друг другу общин.

Корхем улыбнулся:

- А вы знаете, что скажет мой редактор? "Не надо сводить ерунду к общим сущностям!" Когда бездельник-араб из пригорода отберет мобильник у белого студента - это уголовщина, а если сто арабов подерутся со ста студентами - это уже внутренняя политика.

- Ну, что же, давайте вернемся к тому, что ваших читателей интересует, - сказал автор бестселлера, отводя взгляд от экрана.

Корхем не стал терять времени:

- Так как же все-таки возникли детали сюжета? - спросил он. - Галактическая империя, имперский наместник, принц-адмирал, роковая любовь, ставшая причиной смертельной ненависти?

- Ну, это ведь стандартные сюжетные аксессуары, - сказал писатель, чуть пожав плечами. - Что может быть банальней в этом жанре, чем Галактическая империя, имперский наместник, принц, роковая любовь? Я могу залезть в свой архив, и показать отзывы критиков, которые заявляют, что мой роман это замешанная на стандартах и подражаниях сладкая литературная попса.

- Тогда этому же критику следовало бы объяснить успех вашей книги, - заметил Корхем. - Как-никак, но рынок наполнен разного рода космической фантастикой. Я бы сказал, настолько переполнен, что в бумажном море запросто утонет любой шедевр, исполненный в любом из смежных жанров.

Писатель смущенно улыбнулся:

- Критик объясняет успех книги удачной экранизацией. Умелая режиссура, сдобренная спецэффектами, плюс очень приличная актерская игра, с его точки зрения, способна заставить зрителя проглотить почти любой авторский бред.

- Насколько я знаю, книга имела неплохие продажи еще до написания сценария. Так что, этот ваш критик ошибается. И причины успеха следует все-таки искать в самой книге.

- А вы знаете, если поговорить с главными редакторами - не держа диктофон на виду, а в непринужденной обстановке, за стаканчиком вина - то вы услышите, что они сами плохо понимают, почему одна книга вдруг имеет бурный успех, а другая совершенно незаметно проскальзывает в общем потоке. Вот к примеру… - писатель сделал паузу. - Пожалуй, не стану называть имена. Просто, большинство новых главных редакторов, вступив в должность, начинают деятельность с того, что пытаются "раскрутить" какие-то новые литературные проекты, "креативные" серии, и новых оригинальных авторов, а заканчивают тем, что за бутылкой признаются друг другу в своем бессилии понять законы литературного успеха.

Взгляд Корхема скользнул по циферблату висевших на стене часов.

- Но, хотя бы постфактум им удается понять успех той или иной книги? - спросил он.

- Постфактум им удается объяснить успех, - ответил писатель. - Но это никак не помогает им его предсказать.

- А чем они его хотя бы объясняют? - с любопытством спросил Корхем.

- Будто вы сами не знаете! Умелой рекламой, вложенными в раскрутку деньгами, случайным совпадением интереса публики к другому, уже известному культурному сюжету… - писатель вдруг замолчал, как будто ему пришла в голову какая-то тревожная, и достаточно неожиданная мысль.

- А талантом автора? - вставил Корхем.

- Ну, и талантом, конечно, - подтвердил писатель. - Иногда.

- Насколько мне известно, в раскрутку вашей книги никто особо не вкладывал денег, - сказал Корхем, и автор "Головы принца" развел руками. - Как насчет лестной мысли о том, что в вашей книге обнаружилось «нечто» - некая жемчужина, которая остановила на себе блуждающий читательский интерес и привлекла режиссеров?

Писатель даже негромко засмеялся:

- Вы сами понимаете - никто не станет особенно возражать, если его успех посоветуют объяснять талантом.

- Ну, а раз так, давайте снова попытаемся понять - в чем же состоит "зацепка" сюжета, которая дала успех вашей книге? - предложил Корхем.

Задумчиво на него глядя, писатель помедлил с ответом.

- Мне кажется, я вас хорошо понимаю, - сказал он наконец. - Вы пытаетесь найти ту сюжетообразующую песчинку, вокруг которой наслоилась жемчужина оствльного повествования. Я бы и рад вам помочь, но не получается.

Корхем картинно вздохнул.

- Тогда продолжим, - сказал он. - Как вы относитесь к теории, что Вселенная бесконечна?

- Э-э-э… - несколько озадаченно произнес писатель. - Насколько я помню, существует теория Большого Взрыва. С точки зрения которой, Вселенная, все-таки, имеет конечные размеры.

- С точки зрения теоретических выкладок, может быть, - сказал журналист. - А с точки зрения возможностей человеческого сознания?

- Ну, наверное, я вас понял, - ответил писатель. - С точки зрения наших способностей осознать ее масштабы, она практически равна бесконечности. Да, что там говорить! Материальные точки из противоположных районов Вселенной, согласно теории, разлетаются со скоростью, превышающей скорость света. Скорость распространения информации во Вселенной, таким образом, равна даже не нулю. Она отрицательна.

- Резко отрицательна, - добавил корреспондент. - Очень резко отрицательна. То есть, вы согласны?

- С тем, что Вселенную можно считать бесконечной?

- Да.

- Согласен.

- Отлично! Значит, развивая нашу теорию дальше, мы придем к выводу, что все, что можно правдоподобно представить, где-то уже существует. Возьмем за основу бесконечность - остальное просто.

- В общем-то, да, - подтвердил писатель.

Тревожный проблеск в его глазах больше не угадывался, осталось только недоумение.

- А значит, где-то во Вселенной должна существовать  планета, подобная нашей с вами, - продолжил журналист. – На лике которой тоже есть город Париж, где также высится Эйфелева башня, где на бульварах также цветут каштаны… В общем, вы меня понимаете.

- Я понимаю, - сказал писатель. - Мне только непонятно… - он сделал паузу, которую Корхем не стал прерывать. - Мне только непонятно, зачем вы мне это говорите?

- Пытаюсь подвести вас к еще одной фантастической мысли, - сказал Корхем. - Если это так, то где-то в просторах бесконечной Вселенной должно быть и все то, что вы так захватывающе красиво изобразили в своей космической опере. И Галактическая Империя, и противостоящая ей Звездная Федерация, и олигархические Неприсоединившиеся территории. И даже ваши герои: принц Энги, его подруга Кейра…

Как бы случайно, он сделал паузу.

- Если бы не одно "но", - сказал писатель, этой паузой воспользовавшись.

- Какое?

- Законы все той же физики. Которые автор космической оперы соблюдать вовсе не обязан. Все эти межзвездные полеты туда и обратно, двусторонние разговоры за сотни световых лет, и так далее. В общем, вы меня понимаете, мистер Корхем?

- Понимаю, - сказал тот. - Вы имеете в виду теорию относительности?

- Да. И не только ее.

- А если предположить, что в других районах вселенной физические законы действуют по другому? Ну, или наука нашей с вами планеты еще не дошла до понимания подлинных законов природы. А теория относительности вообще ошибочна.

Писатель пожал плечами.

- Ну, в таком случае, это тоже может существовать, - согласился он.

- Именно так! Это существует! - убедительно сказал Корхем. - Вот, посмотрите!

И привстал, протягивая что-то, лежащее на ладони левой руки. Писатель наклонился навстречу. Увиденное вызывало недоумение.

- Ну, и что это? - вопросил он, поднимая глаза.

И больше ничего спросить не успел. Правая рука журналиста, метнувшись неуловимо, нанесла удар в болевую точку в районе шеи.

 

Автор бестселлера "Голова принца" пришел себя через неопределенный промежуток, который мог быть и часом, а мог быть и минутой. Нет, конечно, больше минуты. За минуту нельзя туго связать человека по рукам и ногам, да еще засунув ему в рот объемистый кляп.

- Вот, вы снова в сознании, - прозвучал в его ушах спокойный голос Корхема. - Продолжим нашу беседу с того места, на котором её прервали. Будем исходить из того, что эта история действительно произошла. В чем-то, конечно, всё было не так, как это описано у вас. Начнем с того, что принц Энги вовсе не был рыцарем без страха и упрека, каким вы его так красиво изобразили. Это был жестокий человек, беспощадный и мстительный… Да что там говорить, это был настоящий изверг и садист!

Автор бестселлера пошевелился, повернув голову на голос. Боли он почти не чувствовал. Мнимый репортер Самуэль Корхем сидел в том же самом кресле.

- Что касается Кейры, то она тоже не была такой, как это изображено у вас, - продолжил он. - Она не была постоянной подругой принца – тот вообще не имел обыкновения заводить постоянных подруг. Скорее, она была его адъютантом для неофициальных поручений. Довольно грязных поручений, кстати говоря. Кроме того, она была осведомителем тайной имперской полиции.

Писатель что-то промычал.

- Она отправилась за принцем в изгнание не потому, что любила его, - продолжил Корхем, будто не обратив на это внимания. - Просто так повернулись обстоятельства. Итак, не было не благородного принца, ни прекрасной дамы, ни возвышенной любви. Но остальное было. Была история павшего имперского принца крови, амбиции которого оказались выше, чем его возможности. Я думаю, вы уже поняли, что я хочу от вас услышать в первую очередь. Откуда вы все узнали?

Автор бестселлера промычал громче.

- Я вас понимаю, - спокойно сказал лжежурналист. - Я сейчас освобожу вам рот - и вы не будете напрасно кричать, правда? Тем более, все равно вас никто не услышит. Так ведь? Вот и хорошо.

Первое что сказал писатель, откашлявшись, была фраза:

- Вы с ума сошли?

Корхем смотрел на него задумчиво.

- Нет, не думаю, - сказал он. - Вы же не будете утверждать, что написали свой бестселлер сами?

Писатель ответил не сразу.

- Чего вы хотите? - спросил он.

- Я же сказал вам: узнать, откуда взялась эта история. Вы придумали ее не сами. Но вы переписали ее, стилистически переработав. Не так ли?

Последний вопрос прозвучал риторически.

- Почему вы… так решили? - спросил писатель.

Корхем деланно вздохнул. И наклонившись, поставил на колени принесенный с собой чемоданчик.

- Вам действительно интересно? - переспросил он. - Если это приблизит момент откровенности, то я объясню. Компьютер проанализировал смысловые и стилистические слои вашей книги. С нею были сопоставлены тексты остальных ваших книг. Ответ однозначен: вы не сочиняли эту историю, она вышла не из вашего сознания. Впрочем, это было ясно и без компьютера. Вы что-то хотите сказать?

Писатель сделал попытку перевернуться и сесть.

- Компьютеры на такое не способны! - решительно сказал он, ерзая ногами по полу.

Корхем кивнул:

- На этой планете да. Ваша кибернетика не приблизилась к этому порогу. Но ведь есть цивилизации, прошедшие в этом направлении дальше. Итак, вы не убеждены…

С этими словами он открыл чемодан. Писатель услышал щелканье замка.

- Как фантаст, вы должны знать, что такое ментоскопирование. Не так ли?

- Чтение мыслей, - сказал писатель.

- Ну-ну-ну! - укоризненно сказал Корхем. - No! Не запутывайте меня. Чтение мыслей - это телепатия. А ментоскопирование - это когда компьютер считывает ваши биотоки, преобразуя ваши воспоминания в видео и аудиоряды. Но вы можете совсем не знать, что такое принудительное ментоскопирование.

Писателю, наконец, удалось придать своему туловищу почти вертикальное положение. Он сел на подогнутые ноги, но это не помогло разглядеть, что же делает Корхем со своим чемоданчиком.

- Человек может не выдать свои истинные воспоминания, подменив их своими фантазиями, - продолжил тот. - Зачастую это срабатывает. Поэтому, существует принудительное ментоскопирование. Это когда истинные воспоминания выуживаются из вашего мозга без вашего разрешения. Это эффективно, но чревато сумасшествием для пациента. Будем пробовать?

В руке Корхема теперь находился разветвленный шнур, выходящий из чемоданчика, и оканчивающийся на каждом из ответвлений маленьким плоским кружочком. Напоминало это часть какого-то безобидного медицинского прибора, но в руках Корхема выглядело зловеще.

- Нет! - сказал писатель. - Какого черта! Я отвечу на все!

- Вот и прекрасно! - неожиданно мягко согласился Корхем. - Итак: откуда вы узнали историю принца?

- Исходный текст я получил по почте, вместе с чеком. В сопроводительной записке указывалось, что чек является авансом за литературную обработку. Остальное, говорилось в сопроводительной записке, я получу потом. Поскольку даже сумма аванса была хорошим гонораром, я не видел смысла от такой работы отказываться. Справившись с делом, я отправил об этом сообщение.

- Куда? - быстро спросил Корхем.

- На е-майл.

- Он у вас сохранился?

- Записан в ежедневнике.

- Ладно, продолжим. Вы отправили письмо на е-майл, и...

- И я получил ответ, что я хорошо сделал работу, а теперь имею право издать это произведение под своим именем.

- Странное предложение, не так ли?

- Не то слово!

- И вы решились?

- Мне нужны были деньги. Я тогда был в серьезном затруднении. Я, конечно, постарался проверить, нет ли тут подвоха - не существует ли аналогичного произведения где-нибудь в Сети, или не издавалось ли что-то подобное на другом языке. Ничего не обнаружив, я решил рискнуть.

- И отправили книгу странствовать по редакциям?

- Да.

- Я вам не верю! - резко, с нажимом, сказал Корхем.

Писатель вздрогнул:

- Но почему!?

- Если бы вы перелицовывали чужую книгу, первое, что вы должны были сделать, это изменить имена персонажей. Так сделает каждый литературный пират, решивший "перелицевать" чужое произведение. А у вас они остались прежними.

- Я не успел сказать об этом! Я менял имена! Но когда книгу "спустили" в типографию, имена оказались прежними. Я попытался выяснить, как это случилось, но за время подготовки к печати, у издательства сменился главный редактор, а все корректуры исчезли.

- И вы думаете, я в это поверю!?

- Но это правда!

Медленно, очень медленно, Корхем пожал плечами. И улыбнулся. Это было достаточно страшно. Поняв, что уверения не помогут, писатель, автор бестселлера "Голова принца" громко закричал. Быстро подскочив к нему, Корхем влепил пощечину. И схватив за шею, засунул в рот кляп.

Уже не торопясь, он вернулся к журнальному столику за своим чемоданчиком. Писатель замычал.

- А может быть, это и правда, - рассудительно сказал Корхем, снова присаживаясь возле него. - Но могу ли я рисковать? Да и потом…

Не договорив, он деловито начал прикреплять клеммы к голове автора: к вискам, к облысевшей макушке, ко лбу, к месту соединения позвонков с затылочной костью. Автор бестселлера попытался сопротивляться, но Корхем успокоил его еще одной мощной затрещиной. И принялся закреплять клеммы: на висках, на затылке, на шее... Писатель смотрел на него, уже не дергаясь, и даже почти не мыча. По его щеке проскользнула одинокая слеза.

- Итак, начнем! - сказал Корхем, поставив чемоданчик на колени.

Если вы догадались, в этом чемоданчике, кроме проводов и клемм, находился портативный компьютер. И пара беспроводных наушников. Корхем деловито пробежал пальцами по клавиатуре и прислушался.

- Вот видите, это совсем и не страшно, - сказал он, снова поглядев на писателя.

Тот уже не двигался, и не издавал звуков. Хотя, как можно было понять по выражению глаз, находился в полном сознании. Из телевизионных динамиков прозвучала еще одна порция стрельбы и газовых !разрывов, а потом какая-то репортерша принялась задавать вопросы помощнику префекта полиции. Тот отвечал, и к диалогу добавился еще один участник, когда Корхем снял наушники.

- Это, в самом деле, правда, - произнес он с какой-то странной жалостью. - И он больше ничего не знает.

Писатель что-то промычал, пусто перед собой глядя. Корхем вздохнул. Из задумчивого сожаления его вывел отдаленный звук полицейской сирены. Пробудившись к активности, Корхем наклонился и сорвал клеммы с головы несчастного лже-автора. Затем быстро сложив аппарат, со щелчком закрыл чемодан. Ему стоило поторопится. Как-никак, он находился в большом городе, в столице, в которой уже неделю продолжались беспорядки - не говоря о том, что он только что совершил одно уголовное преступление, и теперь собирался совершить другое. Снова повернувшись к писателю, Корхем вынул из кармана пистолет.

- Извините! - произнес он.

И выстрелил. Пуля прошла сквозь череп литературного обработчика "Головы принца", проделав маленькое отверстие во лбу, и огромную рваную дыру в затылке, сквозь которую выплеснулась часть мозга, который теперь невозможно было ментоскопировать. Впрочем, цивилизация этой планеты еще и отдаленно не приблизилась к познанию ментоскопирующих техник.

 

Еще раз вспомним, что вселенная Бесконечна: остальное вытекает из сказанного. А значит, что на какой-то ее планете обязательно найдется город, который будет называться Парижем. Город, где высится башня Эйфеля, где ширятся обсаженные каштанами бульвары, где есть площадь  Звезды, Лувр, проспект Оперы, и…

И в самом деле, такой город всегда найдется. Даже если эта планета будет называется вовсе не Земля.

 

Тело писателя только начало остывать, когда Корхем спокойно вышел из калитки особняка. Следовало, не привлекая к себе внимания, пройти несколько перекрестков, достать мобильный телефон и вызвать такси. Он так и сделал.

- Служба такси! - прозвучало из трубки.

- Мне нужно попасть на улицу Фош, - сказал Корхем. - Я нахожусь…

- Я уже вижу вас, мсье, - сказала диспетчер. - Одну секунду! Вас заказ принят, мсье! Машина будет через три минуты.

- Нет проблем! - сказал Корхем. - Жду.

Ждать пришлось даже меньше. Усаживаясь на заднее сиденье, Корхем назвал улицу и, наугад, номер дома. Он сомневался, что за время, оставшееся ему для пребывания в Париже, полиция успеет взять след. Но лишняя предосторожность никогда не помешает.

Пару раз между автомобилей и каштанов мелькали силуэты полицейских бронетранспортеров. В остальном, ничего не говорило, что в городе происходили беспорядки. Ни огни реклам, ни потоки машин, ни деловитые прохожие, ни наряды полиции…

Хотя их-то было больше обычного. Такси выехало на улицу Фоша, и Корхем, бросив взгляд на счетчик, уже доставал бумажник, когда наперерез, бесшумно вращая "мигалкой", с тротуара съехала полицейская машина. Из нее выскочило трое "копов". Один из них шагнул наперерез, подняв руку. Шофер остановился.

Не обратив на него внимания, полицейские сразу прошли с задним дверям такси. У одного из них в руках был автомат, дуло которого нацнлилось прямо на Корхема. Второй полицейский держал руку на кобуре револьвера.

- Ваши документы, сударь? - спросил третий.

Корхем протянул паспорт с заокеанским орлом. Полицейский раскрыл паспорт, но, кажется, сделал это только для вида.

- Выйдите из машины! - велел он.

- Что я такого сделал? - спросил Корхем.

- Вы подозреваетесь в ограблении женщины! - был немедленный ответ. - На Орлеанском вокзале, три часа назад! Вы выйдете, или будете оказывать сопротивление?

- Ну, хорошо, офицер! - примирительно сказал Корхем. - Вот, я выхожу.

Сопротивляться, и в самом деле, было бессмысленно. Как только Корхем вышел из машины, его обыскали, ничего подозрительного не найдя - пистолет он, еще выходя из особняка, швырнул в кусты, тщательно ввтерев отпечатки пальцев

- Вам придется проехать в участок, - сказал старший из полицейских.

- У меня ведь нет выбора? - уточнил Корхем.

- Разумеется, мсье! - был ответ. - Как у всякого арестованного.

И на его запястьях защелкнулись наручники. В отделении у Корхема взяли показания ("нет", "не знаю", " я буду говорить только в присутствии адвоката"), сняли отпечатки пальцев, сфотографировали. Странности началось потом. Проведя по длинному коридору, его ввели, почти втолкнули, в маленькую комнату без окон. В её центре, спиной к двери, стоял рослый широкоплечий человек. А ещё было в комнате глубокое кресло, по массивности своей способное потягаться с электрическим стулом. В него Корхема и усадили, не спрашивая желания.

- Это то, что нашли при нем, - доложил полицейский.

На стол был поставлен чемоданчик. Рядом легли бумажник, носовой платок, мобильный телефон, и карманное издание книги "Голова принца", в бумажной обложке.

- Оставьте нас! - не оборачиваясь, сказал человек.

- Но, мсье… - начал было возражать полицейский.

- Вы не расслышали меня, лейтенант? - спросил широкоплечий.

И обернулся. Теперь Корхем мог разглядеть его лицо. Легче ему не стало.

- Итак, начнем, мистер Корхем, - начал широкоплечий. - Или вы не Корхем?

- Не понимаю вас, - ответил тот. - В моем паспорте значится, что я Самуэль Корхем, американский гражданин, не так ли?

- Допустим, - согласился широкоплечий.

У него было скуластое лицо, которое добрая половина женщин назвала бы красивым. Но его портило жесткое, несколько волчье выражение.

- А еще допустите, что я не грабил никаких женщин, - добавил Корхем.

- Да, не грабили, - подтвердил широкоплечий. - Вы убили. Писателя, автора книги "Голова принца".

- С какой стати?

- Что "с какой стати"?

- С какой стати вы решили, что я кого-то убил?

"А вы его не убивали?" должен был спросить широкоплечий. Но он ничего не спросил. А вместо этого щелкнул каким-то маленьким предметом в своей руке, который мог быть и зажигалкой, и диктофоном, но оказался чем-то вроде телевизионного пульта. В следующий миг в углу загорелся экран, на котором Корхем увидел самого себя.

Не только себя, но и "автора бестселлера", пожимающего ему руку, указывающего на кресло, садящегося напротив…

- Мы будем досматривать фильм до конца? - спросил широкоплечий.

И резко обернулся. Корхем (конечно же, на самом деле его звали не Корхем) выглядел абсолютно разбитым. И дело было не только в том, что его арестовали, и что сцена преступления была заснята на видео. Широкоплечий задал последний вопрос на языке инглиш. На древнем языке космического человечества, на котором, как утверждают легенды, впервые заговорили между собой разумные существа.

- Так это была ловушка!? - произнес Корхем.

- Разумеется, - сказал широкоплечий. - В которую вы сами устремились, не глядя по сторонам Но я не услышал ответа.

- Достаточно, - сдавленно сказал Корхем, отвечая на том же языке. - Кто вы такой?

- А как вы думаете?

- Федеральная разведслужба?

- Почти, - ответил широкоплечий. Его взгляд сделался жестче. - Теперь вопросы задаю только я. Что агент имперской разведки делает на планете, находящейся в бесспорной зоне влияния Звездной Федерации?

- Я искал следы принца Энги.

- Здесь!? На Геоне!?

- Да, здесь, мистер… Простите, не знаю, как вас зовут.

- Зовите меня "мистер Басс". Итак, вы хотите мне сказать, что имперская разведка пошла на то, чтобы доставить и внедрить на далекую отсталую планету, технология которой едва перешла порог орбитальной космонавтики, агента, специально предназначенного искать исчезнувшего семь лет назад опального принца?

- Я говорю вам то, что есть.

Широкоплечий смотрел на имперского агента с очень холодным, неприятным любопытством.

- Вам ведь не надо объяснять, что такое принудительное ментоскопирование?

- Нет, не стоит.

- А как мне быть, в таком случае? - спросил широкоплечий. - Вы сейчас скажете, что вы агент-одиночка, действующий без связи с другими агентами Империи.

- Да!

- И что вы были заброшены на эту планету именно для поисков следов принца Энги?

- Да! Именно так!

Это второе "да!" прозвучало не только с надрывом, но и почти с отчаяньем.

- Сами понимаете, я не могу в это поверить. Принц Энги исчез семь лет назад, совершенно бесследно. Если верить вам, то имперская разведка должна была закинуть на каждую обитаемую планету по несколько агентов, которые должны искать следы его посещения. Совершенно неправдоподобно.

- Я не знаю ничего насчет других планет, - ответил Корхем. - И не знаю, есть ли на этой планете другие агенты. Я знаю только то, что такое задание дали мне. К тому же, мистер Басс, ведь эта не какая-нибудь "просто" обитаемая планета. Это ведь Геона, двойник древней Земли.

- Что двойник, это только красивая гипотеза, - сказал "Басс". - А если даже и двойник, то что?

- То, что принц всегда интересовался этой планетой.

- Геоной?

- Нет! Землей!

- А при чем здесь Геона?

- А при том, что она пугающе похожа на Землю. И вы это знаете!

- Может быть и знаю, - сказал Басс. - Но меня это, поверьте, нисколько не пугает. Кстати, а почему именно так интересовался легендарной Землёй покойный принц?

- Никто не знает, покойный ли он, - ответил Корхем, проигнорировав последний вопрос. - Мой генерал - и не только он! - поверит в это не раньше, чем увидит, как на его стол ляжет голова принца.

- Именно голова? Думаю, что это будет выглядеть не очень аппетитно.

- Вы понимаете, что я имею в виду.

- Да, понимаю. Это образное выражение. Вашему генералу нужно неопровержимое свидетельство, что принц мертв. Так почему же вы думаете, что принца так сильно интересовала Земля?

- Потому что она его действительно очень интересовала. Принца манило все сверхъестественное и запредельное. Вы слышали легенду, что тот, кому удастся найти Землю и вернуться на нее, приобретет невиданное могущество?

- Что-то слышал. Но никогда всерьез не воспринимал.

- А вот принц воспринимал.

Корхему показалось, что его собеседник колеблется.

- Хорошо! - сказал тот. - Пусть так. Но почему имперскую разведку так интересует пропавший принц? Он исчез семь лет назад, бежав с кучкой сторонников на одном корабле, и больше не подавал о себе никаких вестей.

- Потому что это был необыкновенный человек. Сверхъестественных способностей, болезненно восприимчивый, дьявольски умный - да что там дьявольски! - настоящий дьявол во плоти! Если он жив, то мы рано или поздно услышим о нем. Это человек, способный на сверхъестественное.

- Что вы называете сверхъестественным? - спросил Басс. - Умение силой мысли зажигать охапку дров? Взглядом передвигать спички? Разговаривать с духами мертвых с помощью фарфоровой тарелки?

- Я бы поверил, узнав, что принц был способен на такие вещи. Но я имел в виду другое. Как бы это выразится? Принц был гениален!

- Мне не стало понятней. А что, по вашему, есть гениальность?

- Способность совершить нечто удивительное и странное, что не дано другим, - постепенно увлекаясь, начал имперский агент. - Например, нарисовать на холсте картину, о которой потомки будут веками спорить, угадывая ее потаенный смысл. Или придумать религиозную теорию, которую будут исповедовать через тысячелетия, даже позабыв имя создателя. Или выиграть юридический процесс, по общему мнению, заведомо обреченный. Или найти способ бежать из тюрьмы, из которой, как думали, бежать невозможно в принципе. Или написать книгу, которая…

- Да, это впечатляет! - перебил его Басс. - Ну, что же, мистер Корхем, мне жаль, но прежде чем мы расстанемся, мне все-таки, придется подвергнуть вас процедуре ментоскопирования.

- Я же все сказал! - мрачно произнес Корхем.

- Вы знаете, я вам почти поверил. Но дело не во мне. Вы агент имперских служб, а я представляю федеральную разведывательную службу. Моё начальчство очень плохо поймёт меня, если мне придется написать в отчете, что сумев вычислить внедренного на подведомственную нам планету имперского агента, я ограничился тем, что выслушал легенду о гонимом принце. Успокойтесь! Если вы расслабитесь, вам будет легче избежать психических травм.

Корхем вовсе не собирался расслабляться. Изогнувшись, он выбросил свое тело из кресла, и попытался ударить Басса ногой. Ловко уклонившись, широкоплечий толчком вернул Корхема в кресло. Маленький предмет в его руке оказался еще и парализатором. Получив импульс, Корхем вздрогнул и обмяк, больше не пытаясь выбраться из кресла. Что же касается Басса (откроем секрет, на самом деле его звали Томас Джойрап, он был агентом Центральной Разведки Межзвездной Федерации) то он, проверив, закрыта ли дверь, пододвинул поближе к креслу низенький столик, и поставил на него чемоданчик - практически двойник того, с помощью которого был ментоскопирован писатель, лже-автор бестселлера "Голова принца". И начал возится с клеммами.

 

 

Глава вторая, в которой "агент Басс" завершает операцию, а мы, заглядывая ему за плечо, начинаем читать историю о голове принца

В последующие десять минут на этой планете-двойнике произошло ещё немало интересного. Например, возле кладбища Пер-ля-Шез загорелся ещё один автобус, на границе Швейцарии и Франции рухнул авиалайнер, на побережье Норвегии выбросилась стая китов. А в горах Афганистана, в семье многодетного пуштуна, родился слепой на один глаз мальчик, которому было бы суждено, не имея необходимых теоретических предпосылок, опираясь только на эмпирические догадки, сконструировать двигатель для дальних космических перелетов – при условии, что родители, для начала, отдали бы своего сына хотя бы в начальную школу...

Что касается Томаса Джойрапа, то он снял наушники, и с чувством некоторого сострадания посмотрел на еще не пришедшего в сознание имперского агента.

- И в самом деле, парень не врал, - пробормотал он. – Это действительно агент-одиночка с одним единственным заданием! Ловушка сработала - но поймала до смешного мало.

И упаковав ментоскопирующую систему, Джойрап поставил чемоданчик у стены. Потом задумчиво посмотрел на Корхема.

- Видимо, дела обстоят так, - сказал он, похлопав имперского шпиона по плечу. - Разумеется, нет никакой Звездной Федерации, и тем более, не существует никакой Галактической Империи. А есть город Париж, есть эта планета, которая, по мнению её обитателей, зовется Земля, есть покойный автор бестселлера "Голова принца", и есть вы, американский журналист Самуэль Корхем. Которому теперь придется объяснять, сначала уголовной полиции, потом судебным властям, зачем он убил французского писателя, интервью с которым настойчиво добивался у своей редакции. Ну, вы представьте, что будет, если это Корхем начнет вдруг рассказывать следователям про Звездную Федерацию, или Галактическую Империю? Он заслужит только репутацию симулянта. Или сумасшедшего - как лучше? Вещественных доказательств у него не будет, а до ментоскопирующих техник, как мы знаем, местный прогресс до них еще не дошел.... Прощайте!

Прежде чем уйти, Джойрап осмотрел комнату, и, пожав плечами, сунул в карман книжку в бумажном переплете. Приходящий в себя агент имперской спецслужбы (на самом деле его звали не Корхем, но он больше не появится в этой истории) повернул голову, увидев как за Джойрапом закрывается дверь. Ему предстояло продолжить существование в новом качестве, и не было ещё понятно, в каком именно: каторжником или пожизненным пациентом психиатрической клиники.

Что же касается Джойрапа, то пройдя по коридору, он вышел из здания через служебный ход, миновал внутренний двор, небрежно показал удостоверение дежурному у ворот, и оказался на улице. Где, неторопливо шагая в тени каштанов, достал мобильный телефон.

- Похоже, сэр, что операция "Голова принца" завершена, - сообщил он, услышав ответ. - Я ментоскопировал этого человека. Это агент-одиночка, направленный на Геону с целью искать следы принца Энги. Он автономен, и не имеет понятия об остальной имперской агентуре.

Обстоятельство, имеющее значение - Джойрап произнес эти слова на том же загадочном древнем языке, на котором, если верить легендам, впервые заговорили друг с другом разумные существа. Легендам, конечно, верить необязательно...

- Где он сейчас? - прозвучало из динамика.

- Я оставил его в полицейском участке, - сказал Джойрап. - Можно сейчас его оттуда вытащить, но не знаю, нужно ли? Во первых, он связан собственной присягой, а во вторых, ему все равно не поверят.

- Переправьте его ментограммы, и мы это решим, майор.

- Да, сэр.

- Куда вы направляетесь сейчас?

- К себе домой, сэр. Отдохну, и начну готовиться к новой операции.

- Из окружного офиса запрашивали, что вы успели по ней сделать. Я ответил, что вы начали подготовку операции.

- Вы могли сказать проще - ничего не сделал.

Джойрапу показалось, он услышал тихий смех.

- У вас имеется возможность послать собственный отчет.

- Намек понял, сэр.

- Когда вы будете дома?

- Через полчаса, - сказал Джойрап. - Я не стал посылать файлы из полицейского отделения.

- Хорошо, я жду, - сказал собеседник.

Джойрап вошел в метро. Уже вступив на эскалатор, он достал из кармана ту самую книжку в бумажной обложке. Усмехнувшись, перелистнул несколько страниц, пробежав попавшиеся на глаза строчки:

"Существуют точки пространства, будто предназначенные для того…"

Очень странно бывает читать то, что вышло из твоего сознания, но чему ты не подбирал ни образов, ни фраз. Джойрап никогда не читал этой книги. Но, в каком-то смысле, он создал её. Просто, прежде чем быть оформленной в фразах и словах, эта история прошла через его собственное сознание. А теперь ему, агенту Центральной Разведки Межзвездной Федерации, довелось узнать, как именно, в какие фразы и слова был воплощён этот поток сознания. Двумя ступеньками ниже по эскалатору стояли два бритоголовых паренька со шрамами на затылках, одетые в потертую и грязноватую джинсовку, а выше о чем-то тихо говорли три чисто одетых алжирских эмигранта, и расстояние между ними было меньше, чем пять ступенек, но больше, чем между двумя параллельными мирами.

А мир Томаса Джойрапа пребывал так же далеко от тех и других, и он стоял на ступеньке эскалатора, который спускал его вниз, и у него было несколько минут, чтобы пробежать глазами начало книги, которая начиналась словами: "Представьте звезды - которые светят …"

 

"Представьте звезды - которые светят, не мигая, как им положено светить, когда мы не глядим на них через слой атмосферы. Представьте пустоту. Бесконечность. И еще, абсолютную тишину.

А теперь из этой пустоты возникнет нечто. Выглядит это, как будто клочок пространства вдруг принимается подрагивать, как оболочка кокона, под которым пришло к жизни созревшее насекомое. Только кокону, чтобы выпустить насекомое, приходится порваться, а тут ничего не рвалось, Просто само пространство начало трансформироваться в какой-то сложный кусок материи, по сравнению с которым очертания любого насекомого могли показаться образцом незатейливости и простоты. Были

дальше кокон рвется, а тут ничего не рвалось, просто в "нечто" начал превращаться сам участок пустоты, приобретая объем, размер, очертания…

Приобретя все это, он оказался космическим кораблем, отдаленно похожим на увеличенный древний земной самолет типа "стэлс". На самом деле, это был вышедший из подпространства тяжелый имперский крейсер. Это всё происходит

Сектор космоса, где происходят события, принадлежит Галактической Империи. То есть, государственному образованию, которое контролирует несколько секторов космоса. В котором есть обитаемые планеты, которые, хотя бы теоретически, подчиняются императору, который…

Ну, хоть что-нибудь понятно?

 

Из отсека управления мы увидели бы те же звезды, возникающие в пустотах обзорных экранов, пульты, и глубокие пилотские кресла с застывшими в них фигурками людей. Которые оживут, когда окончательно проступят звезды, и на их фоне всплывет сообщение:

"Нуль-переход завершен".

И услышали бы негромкие голоса, произносящие непонятные профессиональные фразы, наподобие:

- Сканнерные системы - сто.

- Третий локатор в мертвой зоне.

- Пятый сектор - тумволентность нулевая.

Эти строчки, звезды и экраны отразятся в глазах одного человека. На комбинезоне которого не будет ни знаков различия, ни личных данных. Не вмешиваясь в разговоры, он будет следить, как вползая в центр экрана, вырастает огромная голубая звезда.

Все неспроста, как вы догадались. На одной из планет, вертящихся вокруг этой звезды, согласно сведениям имперской разведки, находится база повстанцев. То есть, людей, видящих смысл жизни в том, чтобы менять места жительства, скрываться, вести подрывную деятельность, совершать террористические нападения, и вечно готовых к тому, что их самих убьют или возьмут в плен, что при таком образе жизни бывает похуже смерти. Странных людей, одним словом. Впрочем, люди вообще существа, странные по умолчанию.

А потом на экране начала вырастать испещренная кратерами безкислородная планета. Из числа тех, на которых не ищут месторождения угля или нефти. И где путешественников не встречают аборигены в набедренных повязках, и где аборигенов нет вообще. Но удобных для того, чтобы оборудовать тайные базы повстанцев. Или межзвездных террористов. Или пиратов. Или контрабандистов. А кому еще, скажите пожалуйста, кроме террористов, повстанцев, контрабандистов или пиратов понадобилась бы такая каменная болванка?

И время тянулось бы долго, пока вдруг кто-то не произнес:

- Вот!

Общее внимание обратилось на сканнерные экраны, на которых проблеснула и погасла вспышка.

- Сэр, база подтверждена! - сказал еще кто-то три минуты спустя.

Командир крейсера переглянулся с тем самым человеком без знаков различия.

- Мистер Граспер? - спросил он.

- Да! - ответил тот. - Атака!

Прозвучал сигнал: "боевое соприкосновение". Еще какое-то время все тянулось все так же монотонно и деловито, пока один из офицеров не доложил, что…

- Сэр, нас заметили!

- Да, - согласился командир крейсера, глядя на экран, на котором учащенно запрыгали импульсы вакуумных локаторов. - Максимальное сближение!

Еще минута, и на экранах вспухли желтые пятна энергетических выбросов.

- Огонь!

Системы безопасности взвыли, и получив отраженный силовым полем удар, крейсер продолжал спускаться, стремясь скорее выйти под защиту "мертвой зоны". Поверхность планеты содрогнулась от серии ответных взрывов, разносящих на элементарные частицы рассредоточенные по ней локаторные системы, ракетные шахты и установки лучевых ударов.

- Десант, к высадке! - приказал командир крейсера.

- Катер один готов, сэр! - прозвучало в "переговорниках".

- Катер два готов, сэр!

- Катер три…

В общем…

 

В общем, действия имперского крейсера могли бы послужить хрестоматийным пособием на тему "быстрый штурм оборудованной долговременной планетарной базы". С одной серьезной поправкой. После того, как десантники проникли во внутренние помещения базы, они не встретили сопротивления. Вообще никакого. Сопротивляться было некому - база оказалась…

- Пуста? - переспросил офицер в комбинезоне без знаков различия.

И переглянулся с командиром крейсера. Ах, да, мы уже говорили, что его звали Граспер.

- Да, сэр! - подтвердил офицер-десантник. - Главные отсеки безлюдны. База эвакуирована.

- Это только ваш личный вывод, - ответил Граспер. - Проверяйте все отсеки.

- Есть, сэр! - ответил командир десанта.

И посмотрел на электронную карту. В общем, задача не была сложной - отправить три тройки бойцов так, чтобы они обошли все помещения и коридоры, ничего не пропустив, не делая лишних петель, и не позволив сыграть с собой в "кошки-мышки". Не сложней, чем задачка про перевоз в одной лодке волка, козы и капусты.

- Кажется, мы опять хрустим пустой шкуркой, - сказал командир крейсера.

Граспер пожал плечами:

- Может быть, не шкуркой, а оторванным хвостом. Но это уже что-то.

Командир крейсера его не понял.

- Я имею в виду ящериц, - объяснил Граспер. - Которые, спасаясь, отбрасывают хвост. Но только самим ящерицам известно, во что обходится снова отрастить хвост.

Всем офицерам крейсера это было ясно, а вот вам, наверное, надо объяснить. Этот немолодой грузный человек, в комбинезоне без знаков различия, был представителем Имперского Управления Безопасности. И у него было достаточно полномочий, чтобы указывать командиру ударного крейсера, в какой район космоса отправляться, и что в нем делать. И даже не объясняя, зачем именно.

Они перебросились еще какими-то нестоящими фразами, когда сержант десантной группы, добравшейся до нижнего яруса базы, доложил что…

- Мы нашли человека, сэр!

 

Переданная через электронный прицел картинка дала темные бетонопластиковые стены, каркасную кровать и валяющийся на полу изорванный матрас. Человек был прикован за руку к железной кровати, гол, страшно худ, волосат, и, ко всему прочему, находился…

- Без сознания, сэр! - доложил сержант, приподняв веко.

Но, по крайней мере, жив. Прерывистое дыхание было слышно даже в переговорниках.

- Вколите ему поддержку, - распорядился представитель Имперского Управления. - И ждите меня.

- Сэр, может быть, переместить его на корабль?

- Нет! Вы слышали, что я сказал?

- Да, сэр! - подтвердил десантник. - Вколоть поддержку, и ждать вас.

- Вот именно! - сказал Граспер, вставая. - Выполняйте.

Когда он вышел, оставшиеся в отсеке офицеры переглянулись, прочитав в глазах друг друга один и тот же неозвученный вопрос: "он что, знал?".

- Паршиво выглядит, - только и заметил кто-то из них, имея в виду найденыша. - На конкурсе красоты я бы на него ставок не делал.

- Я бы на него вообще не делал ставок, - сказал другой.

Офицер имперского управления тем временем спускался в тамбурный отсек. Ему еще предстояло одеть скафандр, нацепить ранцевый двигатель, долететь до подорванных ворот базы, оставив ранец в входа, спустится вниз… На это ушло время, тем более, что лифтовая система базы не действовала. Так что, только минут через двадцать он добрался до нижнего яруса, и войдя в комнату, посмотрел на лежащего. Тот дышал спокойней и глубже, хотя по прежнему оставаясь сознания.

Сидевший на стуле десантник порывисто поднялся навстречу вошедшему.

- Сэр? - произнес он.

Тот жестом вернул его на место:

- Не мешайте мне, - добавил он. - Что вы ему вкололи, солдат?

- Транквил-три, сэр

- Отлично, - сказал Граспер.

Десантнику оставалось только смотреть, как он садится у изголовья, ставит себе на колени чемоданчик, открывает его, достает клеммы, закрепляет их на голове лежащего. Он как раз прикреплял одну из них к виску, когда в "переговорнике" прозвучал голос корабельного врача:

- Мистер Граспер, почему вы не разрешили переправить этого человека на крейсер?

- Потому что сначала я хочу провести ментоскопирование.

- Сэр… - растерянно сказал врач. - Он же без сознания!

- По-вашему, я сам этого не вижу?

Тон отповеди отбивал желание продолжать расспросы.

- Я вам нужен, сэр?

- Нет!!

И больше вопросов не последовало. Прекратив возню с клеммами, Граспер достал из кармана одноразовый шприц, сорвал колпачок и наклонившись над человеком, ввел иглу в вену. Потом, бросив шприц на пол, снова принялся возиться с клеммами. Похоже, его не интересовало, что будут думать о его манипуляциях офицеры крейсера или сидевший в трех шагах космический пехотинец.

Закрепив клеммы, он некоторое время возился с микрокомпьютером, поглядывая то на лежащего без сознания, то на внутренний экран чемоданчика. Потом, подавшись вперед, вкатил лежащему в кровати мощную затрещину.

От неожиданности космический пехотинец подскочил на стуле, подхватив едва не грохнувшийся на пол автомат. Но, видимо, офицер знал, что делал, потому что человек вдруг конвульсивно содрогнулся, часто задышал, его руки задрожали как у эпилептика, а глаза начали медленно открываться. Деловито отмечая эти изменения, Граспер переводил взгляд на экран, а его пальцы, то и дело оживая, деловито пробегали по клавиатуре.

Десантник снова чуть было не уронил автомат. Теперь глаза лежащего были широко раскрыты, а их зрачки расширены, как в безумном ужасе. Губы шевелились, как бы пытаясь что-то произнести, но слышалось только прерывистое дыхание. А пальцы офицера спецслужбы по прежнему перебегали по клавиатуре, и на экране происходило что-то очень интересное. Десантник привстал и отклонился, чтобы увидеть экран. На секунду ему это удалось.

- Что такое, солдат? - спросил офицер.

И резко повернулся. Одного тона хватало, чтобы пожалеть о любой любознательности.

- Ничего, сэр! - сказал десантник, услышав в своем голосе самый настоящий ужас.

Несколько мгновений Граспер смотрел на него.

- Выйдите отсюда! - велел он.

- Есть, сэр! - ответил пехотинец.

Открывая дверь, он старался даже не поворачивать головы в сторону экрана. Хотя, сейчас он уже не увидел бы там ничего особенного.

- И не возвращайтесь! - раздалось вслед.

Оставшись в пустом коридоре, десантник был уверен, что никакая сила, кроме прямого приказа, не заставит его вернутся. И когда прозвучал крик, он остался на месте. Крик был страшным, как будто сквозь человека пропустили двести двадцать вольт. Или так мог вопить увидевший что-то невыносимо страшное.

Будь дверь открыта, десантник увидел бы корчащегося на кровати голого незнакомца. Который вдруг замер и замолчал. Закрыв чемоданчик, Граспер связался с крейсером.

- Медицинский погрузчик сюда! - скомандовал он. - Доктор, вы хотели заняться делом?

- Да, сэр!

- Вот и займитесь им. Можете сразу приготовить "морозильник". Командир, как быстро мы сможем стартовать?

- Если нужно срочно, то сразу же, как только доставим этого человека на борт. Разве мы будет стартовать сейчас?

- Да! - подтвердил Граспер. - Мы возвращаемся. И как можно быстрее.

И стукнул по дверной панели, открывая выход. Десантник снова увидел комнату, все ту же кровать, того же голого человека, теперь совершенно неподвижного, хоть и по прежнему прикованного наручниками. Все было по прежнему, и все не вязалось с видением, которое несколько минут назад мелькнуло на экране: нереальная, будто сотканная из какой-то другой материи обнаженная молодая женщина, застывшая в странной, нестатичной позе. Может быть, она танцевала.

 

Существуют точки пространства, будто предназначенные для того, чтобы в них встречались люди, судьбы которых затем совьются, закручиваясь сложными узелками. И эти узелки станут началом историй, удивительных и странных.

Наверное, возле одной из таких мистических точек мира находился стриптиз-клуб "Ласковая пантера". Он располагался на прославленной улице Шрапнель-сити, на имперской планете Труглум. Уже сама по себе эта улица достойна того, чтобы с ее описания начинать поэмы. Вымощенная тротуарной плиткой, на которую проливалось и пиво, и кровь, она выслушивала и признания в любви, и предсмертные стоны, и звуки порванных струн, она вынесла на себе бесчисленное количество человеческих шагов, и среди совершивших эти шаги были как и дешевые шлюхи, так и переодетые принцы.

Шлюх, конечно, всегда несопоставимо больше. Но иногда по улицам проходят и принцы. Тот, кто прошел по Шрапнель-сити в тридцать три часа по местному времени (что приблизительно соответствует часу ночи в стандартном времяисчислении), шлюхой не был. Хотя, он не был и принцем. Это был грузный человек, одетый неброско, хотя и стильно. Мы уже встречали его, когда на нем был комбинезон без знаков различия.

У входа в заведение Граспер переглянулся с широкоплечим верзилой. И не встретив возражений, спустился по истертым до блеска ступенькам.

Он услышал музыку, увидел свет, падавший на площадку, где как раз танцевала очередная стриптизерша. Посетителей прикрывал полумрак - пройдя сквозь который, офицер Имперского Управления подошел к столу, за которым сидел худощавый человек. Хоть и с натяжкой, его можно было бы даже назвать красавцем.

- Прошу прощения за опоздание, - сказал Граспер. - Честное слово, я не ожидал, что…

Ожидавший сделал жест ладонью, как бы говоря "Ладно, ладно…"

- Странно, что вы назначили встречу здесь, - сказал он. - Садитесь, и давайте обойдемся без званий.

У него были жесткие, очень черные волосы, того оттенка, который заставляет знатоков древней земной мифологии вспомнить крылья легендарной птицы ворон. Все-таки, "Ласковая пантера" являлась заведением стильным, посетителей тут обслуживали не автоматы, а живые красивые женщины, одеяние которых было бы трудно уменьшить, окончательно их не раздев.

- А вам не нравится это место? - спросил Граспер, заказав себе выпивку.

- Девушки не в моем вкусе.

- Да неужели!? - Граспер даже оглянулся на танцевавшую стриптизершу, представлявшую собой образец плотно сбитой тугой плоти. - А вы не слышали теорию, что искусство стриптиза изначально было создано как средство мистического контакта с миром высших сил?

- В самом деле? - ответный вопрос прозвучал иронически.

- Ну да! - сказал Граспер. Он пытался шутить, но напряженный тон его подводил. - Подумайте сами, какие потребности плоти можно удовлетворить, рассматривая этих пляшущих баб?

- Можно заказать приватный танец, - заметил черноволосый.

- Это уже более поздняя корректировка традиции. В каждом втором мужчине - как минимум - сидит тайное желание унизить богиню.

- А в остальных?

- Склонится пред богиней. Склонится - а потом выпрямится и поставить на четыре кости хотя бы жрицу.

Черноволосый усмехнулся.

- Ладно, перейдем к делу, - сказал он. - Можно обойтись без намеков - никаких детекторов здесь нет.

- Это радует, - сказал Граспер. - Если сразу: дело пахнет междоусобной войной. Новый наместник Большого Ожерелья, которого его высочество назначил по рекомендации урановых баронов, поддерживает контакты с повстанцами.

При словах "его высочество" по губам черноволосого пробежала улыбка.

- Для таких утверждений хорошо бы иметь доказательства, - заметил он.

- Неопровержимых доказательств нет, - ответил Граспер. - Есть цепочки фактов, каждая из которых, по отдельности, может быть случайной, но которые в сумме дают довольно читаемую картину. Магнаты Ожерелья давно недовольны тем, что Протектор выкачивает их ресурсы, ничего не давая взамен. А сейчас протесты вдруг утихли. Провинциальная сторожевая эскадра и раньше была слишком слаба для выполнения своих функций, но почему-то теперь прошения о разрешении увеличить корабельный список прекратились. В то же самое время стали реже обнаруживаться базы повстанцев, да и эти, обнаруженные, как правило, оказывались временными и просто брошенными. Практически, не было боевых столкновений. И более-менее вменяемых пленных. И, в тоже время, как мне известно, несколько фирм в разных провинциях Империи получили заказы на оборудование, которого хватило бы на несколько судостроительных верфей. Еще какие-то заказы получили фирмы на Неприсоединившихся Территориях, и Федерации.

При слове "Федерации" черноволосый поднял палец:

- Первый вопрос: откуда вам это известно?

Граспер покачал головой:

- Покорно прошу прощения, но я не могу выдавать свои источники информации.

- Допустим. А получатели грузов? Вы ведь ведете к тому, что судостроительное оборудование предназначалось для создания боевых флотилий.

- Неопровержимых доказательств тоже нет. Все указанные в документах получатели оказываются лицами фиктивными или подставными. Как и места назначения грузов, которые "пропадали" в Ожерелье или смежных секторах космоса.

- Тогда третий вопрос: почему со всей этой информацией вы идете ко мне? А не к своему непосредственному начальству?

- Потому что мои доклады где-то пробуксовывают, - Граспер сделал паузу, кивнув официантке, поставившей перед ним тарелочку с чипсами. - А вы сами знаете, что в нашем учреждении не принято "прыгать через голову".

Черноволосый кивнул:

- Знаю. И поэтому тем более не понимаю, почему вы решили выйти на меня. Через сколько именно голов вы перепрыгнули на этот раз?

Граспер усмехнулся, но эта усмешка казалась напряженной.

- Да, тут счет идет даже не на головы… - сказал он. - Но попытайтесь увидеть ситуацию так, как вижу ее я. В Империи назревает новый взрыв сепаратизма. Пока ситуацию можно почти безболезненно взять под контроль. Но мое ведомство бездействует. А когда повстанцы будут иметь мощный боевой флот, все станет по другому. Вам не надо говорить, мой… - крепыш осекся, и его собеседник предостерегающе поднял палец. - Вам не надо говорить, что стабильность нашей империи во многом основана на потенциале наших боевых флотов, - продолжил он. - Если сепаратисты сумеют создать даже не равную, а просто сопоставимую боевую машину, нашу Империю, учитывая внутренние противоречия и скрытые очаги сепаратизма, ждут серьезные потрясения.

Собеседник ответил не сразу. Может быть, потому, что как раз зазвучала новая музыка - совсем не такая, которая обычно сопровождает вздрагивание усиленной силиконом плоти. И мелькание огней изменило оттенки и ритм. В музыке ли было дело, в ритме, в оттенках, но черноволосый повернул голову. И надолго замолчал.

- Эта девушка танцует не так, как все, - сказал он, наконец.

- Наверное, вы лучше меня разбираетесь в танцах, - сказал Граспер, глядя в ту же сторону. - А почему?

- Что "почему"?

- Почему "не так"?

Черноволосый усмехнулся.

- Стриптиз - это танец женщины, которая соблазняет, - сказал он. - Неважно, кого она соблазняет - скажем, шест, вокруг которого танцует. А эта не соблазняет. Она будто исполняет ритуальный танец, готовясь отдать себя в жертву. Это вообще не стриптиз.

- Да ну! - сказал Граспер. - Наверное, вы лучше меня понимаете язык танцев.

Черноволосый не отозвался. Девушка закончила танец неожиданно, будто оборвав. Сидя на коленях, и скрестив руки на груди, она повернула голову, встретившись с ним взглядом. В следующий миг над площадкой погас свет.

Повернув голову, Граспер встретил взгляд собеседника.

- Я вам скажу, что все, что вы говорили, меня не пугает, - сказал он, как ни в чем не бывало. - Даже если предположить, что сепаратисты действительно смонтировали несколько верфей в системе Ожерелья, они все равно не смогут создать флот, равный по потенциалу хотя бы моей эскадре. Вы должны знать, что флот - это не только корабли. Это кадровый состав, это инфраструктура, которая создается годами. Если вам кажется, что ваше руководство не реагирует на тревожные признаки, это еще не значит, что оно не контролирует ситуацию. А я не шеф разведки, я адмирал.

- И все-таки, я очень прошу вас самому ознакомится с информацией.

- Почему бы и нет? - сказал черноволосый. - Рискуете вы, а не я.

И достав из кармана мобильник, положил на стол. Граспер сделал то же самое. Лежащие торец в торец мобильники перемигнулись рубиновыми огоньками.

- У вас все?

- Видимо, да, адмирал.

При слове "адмирал" черноволосый усмехнулся.

- В таком случае, я не задерживаю вас, - сказал он.

Кажется, Граспер поколебался. А потом, встал, и сказал:

- До встречи! Всегда ваш покорный слуга.

- До встречи! - сказал черноволосый.

И не следя за тем, как Граспер проходит между рядами столиков, оглянулся в сторону сцены. Теперь вокруг шеста танцевала девушка совсем иного склада, она делала все, чтобы соблазнить этот продолговатый кусок пластика, и казалось, вот еще чуть-чуть, немного движений бедер, содроганий брюшных мускулов, взмахов головы - и у нее все получится.

Не проследив, чем увенчаются старания, черноволосый оглянулся, разыскивал администратора. "Ласковая пантера" имела свой стиль, администраторами были не плечистые мужчины в стильных пиджаках, а хорошо сложенные мускулистые дамы в одеяниях из полосок черной кожи и кусочков блестящего металла, которым для полноты имиджа не хватало только плетки в руках.

Найдя такую даму, черноволосый встретился с ней взглядом, и та, взгляд поняв, подошла к столику.

- Что вам угодно, сударь? - спросила она.

- Могу ли я заказать приватный танец?

- Обычно с этим не бывает проблем. Кому именно?

- Той девушке, которая танцевала раньше.

Черноволосому показалось, что по ее лицу готова пробежать усмешка, вовремя подавленная.

- Ее звали Кейра?

- Именно так.

- Боюсь, что вот с ней-то как раз будут проблемы.

- Кто-то уже заказал ей танец?

- Нет. Просто, подписывая контракт, она оговорила свое право отказываться от исполнения приватных танцев. Обычно такое не принято, но ей, почему-то, сделали исключение.

- Это интересно! А просто поговорить со мной она согласится?

- Я спрошу у нее.

- Спросите. Скажите ей - я даже смогу заплатить за обыкновенный разговор, как за танец.

- Хорошо, я скажу, - сказала администратор, поглядев на черноволосого с любопытством.

И быстро опустила глаза. Усмехнувшись, тот взял мобильник, и что-то принялся просматривать на дисплее. Могло показаться, он полностью ушел в это занятие, но когда к его столу подошла девушка, вовремя поднял глаза. Сейчас на ней было плотно облегавшее платье, которое невозможно сбросить во время танца. А лишь выползти из него, как змея из кожи, с напряжением, и не сразу. Еще одной новостью была маска, закрывавшая верхнюю часть лица.

- О чем ты хотел говорить со мной? - спросила девушка, будто не заметив протянутой руки.

И села напротив. Черноволосый смотрел на нее с любопытством. Кстати, у нее тоже были очень черные волосы, той степени черноты, когда кажется, что среди них проблескивают искры.

- Трудно сразу решить, - сказал он. - Может быть о том, о чем говорит мужчина, увидевший женщину, прекрасную, как мечта художника. Ты не могла бы снять маску?

- Могла бы, - сказала она. - Но здесь я не хочу ее снимать.

- Тогда, почему бы нам не уйти отсюда?

- Почему я должна с тобой уйти?

- Потому что ты безумно мне понравилась.

- Это еще не причина. Чтобы я пошла с тобой, понравится должен мне ты.

- Что я должен для этого сделать?

- Не знаю.

- Представь, что я могу исполнить любое твое желание.

- Осторожней! - сказала она. - Ты ведь еще не знаешь моих желаний.

 

Вот так, вроде бы, могла начаться история любви. Но - откроем секрет - эта вовсе не начало истории о любви. Совсем напротив - это начало истории о страшной, безысходной, всепоглощающей ненависти. Почему? Да, потому что…"

 

На этом месте Джойрап прервал чтение. Просто, перед ним открылась дверь вагона, и пора было выходить, на платформу, к эскалатору.  Захлопывая книжку, Джойрап был уверен, что на этом его взаимоотношения с исчезнувшим семь лет назад имперским принцем окончательно закончились. Не считая нескольких строчек отчета об операции, которых он еще не написал.

Он даже не представлял, до какой степени ошибался. Просто…

 

 

Глава третья, в которой, покинув Томаса Джойрапа на эскалаторе метро, мы оказываемся в другом секторе космоса, в окрестностях планеты Стигма, где, помимо прочего, знакомимся с буднями наблюдателей спутника слежения, и опять переносимся далеко, попав на крейсер "Эскалибур"

Примем за данность, что все обстоит именно так. И где-то, в немыслимо огромной Вселенной, произошла история с принцем Энги, который бежал в космическую бесконечность, спасаясь от мести коварных и могущественных врагов, потеряв права на трон, на свободу, и даже на то, чтобы просто сохранится в человеческой памяти. А значит, существует и Галактическая Империя, и Звездная Федерация, и многое другое. Иначе, нам нет особого смысла следить за этой историей.

Которая, начавшись на планете-двойнике Геона, продолжилась очень далеко. Так далеко, что нет смысла высчитывать число парсеков. Через несколько часов после злополучного интервью дежурный наблюдатель "модуля Х", висевшего на орбите планеты Стигма-3 увидел нечто странное.

Вообще-то, он увидел это "странное" на несколько минут позже, чем следовало. Просто, работа наблюдателя очень скучна. Особенно, если соблюдать инструкции. Представьте, что вы торчите восемь часов подряд в пилотском кресле крошечной наблюдательной станции, наблюдая за… собственно говоря, непонятно, за чем именно. Орбита планеты густо обвешана автоматическими спутниками, которые прилежно заносят в электронные досье все непогоды, тайфуны, землетрясения и изневержения, происходящие на подведомственной планете.

Разумеется, кроме всех этих катаклизмов там происходит и еще что-то - она обитаема. Но вот что именно, понять сложно. Аборигены находятся на такой низкой стадии развития, что результаты их деятельности с орбиты практически ненаблюдаемы, мешает атмосфера, густо насыщенная парами и вулканическим дымом. И сидящему в "модуле Х" человеку остается только вести учет природных катаклизмов.

Вот и представьте, каково это, часами сидя перед экраном, следить, как подведомственные тебе компьютеры ведут учет стихийным явлениям. Читать, смотреть фильмы, и тем более играть во что-нибудь стандартная инструкция запрещает - тот кто ее составлял, был либо сверхчеловеком, либо бездушным извергом. А между тем, возникает очень сильное желание, свернув осточертевшую электронную карту, вывести на экран какую-нибудь любимую, или не очень надоевшую "игрушку".

Например, пусть это будет игра "Три поросенка". С древней классической сказкой она имеет мало общего. Можно сказать, почти ничего. Хотя три поросенка в ней есть. Два из них, как и в древней сказке, окажутся никчемами, и поэтому третьему придется как следует посуетиться, чтобы вытащить из неприятностей двух остальных. А волк будет их преследовать не в каком-нибудь диком лесу, а в современном супермегаполисе, занимающем, практически, целую планету.

Характеристики - небоскребы - облака смога

Можно выбрать объемную карту одного из тридцати реально существующих планет-мегаполисов, а можно синтезировать собственный мир. По сложности, мало уступающий какому-нибудь из настоящих. В любом из этих миров ушлому поросенку придется менять места жительства, перемещаться по планете, прятать своих непутевых собратьев то в закоулках технических уровней, то в отелях для влюбленных, то в мусорных контейнерах, общаться то с тупыми полицейскими (которым невозможно объяснить, что ты не параноик, и тебя по настоящему преследуют), то с продавцами, то с прохожими, как-то добывать на все деньги, и - если все-таки хочется выиграть - занявшись хакерством, загнать преследующего волка в какую-нибудь безвыходную ловушку.

Волк тоже будет не лыком шит. Он будет вскрывать двери с помощью электронных отмычек, "вычислять" преследуемых поросят, пиратствуя в электронных базах данных, подкупать тупых и продажных полицейских, портье и технических служащих, и худо будет бедным копытным, если он выйдет на дистанцию прямой погони. Тут всякие интелегтуальные игры закончатся, потому что поросята, как-никак - это всего-навсего поросята - а волк, что ни говори, хищное животное из отряда собакообразных.

Впрочем, необязательно чтобы это был именно волк. Хищником может быть ягуар. Или лисица. Или гиена. А вместо поросят, в качестве преследуемых героев, можно выбрать кроликов. Или енотов. Или, если вам вдруг захочется, даже семейство плюшевых мишек.

 

К тому времени, как прозвучал сигнал, наблюдатель успел как следует уйти в игру. Волк преследовал и одолевал. Поросятам пришлось спешно покинуть квартиру-студию в районе Норка-Дилла, а потом и бежать из отеля-люкс "Распер" через канализационный коллектор. С трудом запутав следы, и едва не сев в "обезьянник" за появление в транспортной сети в неприличном виде, поросятам удалось на время скрыться в лабиринте технического яруса стандартного жилого района Би-57.

Самым печальным обстоятельством было то, что во всех этих передрягах двое непутевых поросят потеряли свои мобильники, а их более разумный братец хоть и сохранил свой, но обнаружил что его поврежденная вирусной атакой "мобила" сохранила только простейшие функции. С нее можно было "позвонить" - и все.

Ситуация становилась критической. Невидимый злобный волк не дремал. Три поросенка, с видом испуганным и растерянным стояли под низким серым потолком двадцать седьмого технологического яруса. Они не знали, что делать. Наблюдатель "модуля Х" тоже. И в это самое время вдруг подал голос неподвижно сидевший на полу у стены неопрятный человек неблагополучного вида. До этого и игрок, и поросята принимали его просто за деталь интерьера, наряду с канализационными трубами, темными потеками на стенах, и беспорядочно разбросанными по полу одноразовыми шприцами.

- Если вы не спрячетесь от него, вам крышка, - произнес оборванец, не поднимая головы и продолжая смотреть перед собой. - Здесь он вас найдет.

Был он одет в длиннополое пальто, с поднятым воротником, закрывавшим большую часть лица. На голове была широкополая шляпа.

- А что мы можем сделать? - тоненьким голосом пропищал один из поросят.

- Вам надо найти такое укрытие, в котором вас будет абсолютно невозможно найти, - отвечал незнакомец.

Что уже само по себе наводило на подозрения. "Укрытие, в котором вас абсолютно невозможно найти" - это все равно что общественный строй, при котором все люди счастливы, или девушка, которую можно любить вечно. Иначе говоря, идеальный обобщенный образ, о котором можно мечтать, но при котором невозможно жить, и на котором невозможно женится.

- И как же нам его найти? - повинуясь наблюдателю, пропищал самый ушлый из поросят.

Ведь дело, как вы понимаете, происходило не в реальной жизни, а в компьютерной игре. А в играх, как и в сказках, случаются вещи, в жизни невозможные. Например, встречаются и страны, где все люди счастливы, и женщины, которые вечно юны, мудры и прекрасны.

- Я подскажу, - ответил оборванец. - Но это будет вам кое-чего стоить!

- И чего же это нам будет стоить? - спросил поросенок.

- Вы заплатите мне за это десять тысяч маэлей!

Поросята грустно переглянулись, пожали плечами и вздохнули. Наблюдатель с "модуля Х" тоже вздохнул. В его виртуальном кошельке оставалась сущая мелочь. Но поторговаться стоило. Торговаться всегда стоит, особенно если ничего удачнее не приходит в голову.

- Но у нас нет таких денег! - пискнул какой-то поросенок.

- А что есть? - вопросил оборванец.

Поросята переглянулись.

- Ничего! - сказал один.

- Ничего! - сказал другой. - Почти ничего.

- Только мобильник! - пропищал самый глупый.

И в этот момент прозвучал сигнал, сообщавший, что компьютер обнаружил "неиндифицированое явление". То есть, заметил что-то такое, что ему показалось не стопроцентно ясным. Если вы подумали, что услышав сигнал, наблюдатель тут же забыл про игру, вы здорово ошиблись. Такие сигналы звучали по нескольку раз в сутки, и означали они, чаще всего, что компьютеру показался странным след сгоревшего с атмосфере метеорита. Или слишком сильными грозовые разряды над пустыней северного полушария. Или несколько вспышек в жерле действующего вулкана укладывались в ритм, заставлявший заподозрить в них смодулированный сигнал. Или…

Одним словом, люди, писавшие программу бортового компьютера, исходили из того, что если наблюдателя по нескольку раз за смену не дергать по пустякам, он расслабится.

- Я подскажу вам, что надо сделать, - сказал в это время оборванец. - Если вы честные поросята, деньги вы отдадите мне потом. Но сейчас мне будет нужен ваш мобильник. Всего на пять минут.

- Мобильник? - спросил поросенок Нуф-Нуф.

- Мобильник? - повторил Наф-Наф.

- Но у нас только один мобильник! - пропищал поросенок Ниф-Ниф.

- Всего на пять минут! - убедительно сказал оборванец. - Что может случиться за пять минут?

Поросята переглянулись, и заговорили. Кажется, самый глупый из них сказал, что на пять минут можно мобильник и отдать. Что сказали два других поросенка, наблюдатель услышать не успел: сигнал "Неиндетенфецированное явление" повторился, а в переговорных динамиках раздался сначала щелчок, а потом голос дежурного с корабля-спутника "Главный":

- "Модуль Х"! Что у вас происходит?

Тут уж от игры пришлось оторваться. И очень поспешно.

- Пока непонятно, сэр! - ответил наблюдатель, торопливо выводя на экран служебный интерфейс.

- Что именно вам непонятно? - прозвучал вопрос.

И этот голос уже принадлежал не оперативному дежурному, а коменданту района, контр-адмиралу Джелобу. Наблюдателю стало хуже. И ему совсем не полегчало, когда на экране возникла карта окрестностей планеты.

То есть, в первый момент он ничего не понял. Планета была как планета, все как раньше, маленькие серебристые огоньки намечали позиции спутников слежения, другие, чуть-чуть большие, обозначали корабль-спутник "Главный" и два истребителя типа "виппер". С первого взгляда наблюдатель даже не заметил маленькую багровую точку, возникшую над самым диском планеты. Если верить данным, это было какое-то летящее тело, быстро поднимающееся к верхним границам стратосферы.

Всякие остатки мыслей о судьбе гонимых поросят окончательно вылетели из головы наблюдателя. Хотя бы потому, что такого тела не могло быть. Это не мог быть один из федеральных кораблей или спутников, потому что все находящиеся в окрестностях планеты искусственные тела были зафиксированы в памяти системы. Не мог это быть и летательный аппарат, построенный аборигенами, потому что местная цивилизация едва-едва перешагнула порог обработки бронзы…

- Густавсон! - прозвучало в динамиках. - Ты видел?

- Да, сэр! - непослушным языком ответил наблюдатель.

Но ошибся. Самого главного он еще не увидел. Только через минуту, когда позиция "модуля Х" позволила дав увеличение неизвестного объекта, на экране возникло то, чего просто не могло быть.

Растерявшийся наблюдатель собирался щелкнуть по иконке "максимальное увеличение", но то ли курсор попал не в ту часть экрана, то ли произошла ошибка системы, но на экран снова всплыло окно с брошенной игрой.

За это время, как оказалось, там много чего произошло. В самом центре технического помещения сидел на полу огромный серый волк, с раздутым животом и самым довольным видом. Вокруг него валялись косточки, и лежали три головы бедных поросят, ни один из которых больше не смог бы открыть рот, и произнести "хрю!" Хотя, их глаза оставались по прежнему как живые, и глядели печально.

А у стены, тоже с довольным видом, стоял оборванец. Руки он держал в карманах, шляпу снял и швырнул на пол, а воротник опустил, так что хорошо была видны его тонкие, растянувшиеся в неприятной улыбке, губы.

- Я же сказал! - громко заявил он. - И сказал правду! Вот я и нашел вам такое убежище, в котором вас теперь никто и никогда не найдет!

 

Через несколько часов, опять в другом районе космоса, произошло еще одно важное событие, имевшее значение для нашей истории. Отчет Томаса Джойрапа был уже написан, а наблюдатель спутника слежения успел получить выговор за "прокол", когда патрулировавший космическое пространство федеральный крейсер "Эскалибур" засек неизвестный корабль, дрейфующий, никем не управляемый, и по-видимому, покинутый экипажем.

Честь открытия принадлежала первому лейтенанту Гейзеру. Он вообще слыл везунчиком по части подобных удач, а на этот раз ему тем более не пришлось напрягаться. Чужака засекла чуткая электроника, выделив его на фоне естественных объектов, как нечто более ей любопытное, чем какой-нибудь болтающийся без дела метеорит.

- Ого! – сказал Гейзер, вызвав меню "параметры объекта”, и переглянувшись со вторым навигатором. – Смотри!

Второго навигатора звали Хоузер. Имя, не хуже всякого другого.

- Да, вижу, - хладнокровно отозвался тот. - Тебе везет.

Убедившись в правильности первого впечатления, Гейзер дал сигнал "готовность три". И вызвал командира крейсера.

- Сэр…- начал было он, когда на его информационном браслете вспыхнул огонек "отзыв".

Более ничего сказать Гейзер успел.

- Я уже вижу, лейтенант, - прозвучал бесстрастный голос из “переговорника”. - Начинайте сближение. Разумеется, режим невидимости и полное радиомолчание.

- Есть, сэр! - ответил Гейзер, которому на миг стало не по себе.

Хотя, ему-то пора было привыкнуть к особенностям командира крейсера. Который был человеком необычным. И в каком-то смысле, не вполне человеком.

Эмоции не помешали Гейзеру, проверив системы, двинуть крейсер навстречу неизвестному кораблю. Он сидел в пилотском кресле, что справа от пустовавшего кресла командира, перед обзорным экраном, за которым простиралось то, для подробного описания чего требуется по нескольку раз, так и сяк склоняя, повторять слова "бездонное", "черное", "бесконечное". И еще, разумеется, "звездное". Экран не давал отражений, а то Гейзер увидел бы в нем и себя. Шкиперская бородка прибавляла первому лейтенанту уверенности, а стандартный комбинезон космолетчика делал его силуэт еще более поджарым, чем тот был на самом деле.

Следующим в “переговорнике” прозвучал голос майора Моргенштерна.

- Что нового, лейтенант? – спросил он.

Голос Моргенштерна звучал как зов боевой трубы. Умей боевые трубы разговаривать, они бы разговаривали именно так: громко, гулко, вызывая одновременно и робость, и желание совершить нечто сверхчеловеческое.

- Пока ничего нового, сэр, - ответствовал Гейзер, этим эмоциям не поддавшись. – А все остальное мы с вами видим на экране.

Надо понимать, в этом ответе содержалась доза иронии. Моргенштерн был командиром десантной группы космических пехотинцев, и имел тот же уровень доступа к информации, что и вахтенные офицеры. И плюс к тому, какие-то особые полномочия, которыми мог воспользоваться в каких-то загадочных “экстренных ситуациях”. Даже Гейзер, человек любознательный и по официальному статусу второй офицер корабля, точно не знал, в чем эти полномочия заключаются. И если честно, был согласен никогда не узнавать.

- Первое отделение занимает места в “челноке”, - сообщил Моргенштерн. – Второе отделение будет находиться в "готовности номер два".

- Принято, сэр! – служебным голосом ответил Гейзер. – Значит, мы полностью готовы.

Наверное, в этой фразе тоже крылась ирония. Согласно стандартным боевым инструкциям, в открытом космосе, при сближении с неизвестным кораблем, одно отделение десантников обязательно должно находится в "челноке", готовое к немедленным действиям. Хотя еще никто не помнит случая, чтобы после начала открытия огня какой-нибудь “челнок” вылетел в космос и взял противника на абордаж. Самое большее, что это дает - маленький бонус к возможности пассажиров “челнока” выжить. По сравнению с остальными членами экипажа.

- Я тоже так думаю, - сказал Моргенштерн, отвечая на последнюю фразу Гейзера. – У меня все, джентльмены. Если у вас нет ко мне дополнительных вопросов.

- Ну, какие мы можем придумать для вас вопросы, сэр? – сказал Гейзер, переглянувшись с Хоузером. - Не ли у вас странных предчувствий? Есть ли на вашем “челноке” запасные весла? Чем занимается малышка Сато?

Наверное, сейчас Моргенштерн ухмыльнулся.

- Играет в шахматы, - ответил он. – Конец связи, джентльмены.

Огонек на “переговорнике” погас. Крейсер продолжал неощутимо сближаться с неизвестным кораблем, который по-прежнему висел в пространстве, не подавая никаких сигналов, и собственно говоря, вообще никаких признаков жизни. Гейзер переглянулся со вторым навигатором.

- А она вправду играет в шахматы? – вдруг спросил Хоузер. – Или это шутка?

- Нет, что ты! – ответил Гейзер, бросив на него хитрый взгляд. – Это на нее похоже. Она вообще странная. А почему ты спросил про нее?

Можете предположить, если не лень, что речь зашла о ручной корабельной обезьянке, подобранной на какой-нибудь дикой планете. Которая, общаясь с людьми, и ненароком получив критическую дозу радиоактивного облучения, научилась играть в шахматы. Хоузер, конечно, знал больше вас, но он был переведен на "Эскалибур" недавно, и еще задавал вопросы о том, что другим было хорошо известно.

- Ты сам о ней заговорил, - ответил он.

Гейзер приподнял правую бровь.

- Ну да, заговорил, - согласился он. – Просто к слову пришлось.

Оба повернули головы к экранам, на которые бортовой компьютер как раз выдал очередную порцию информации.

- Но она действительно странная, - напоследок добавил Гейзер, закрывая тему о "малышке Сато". - И дело не в шахматах.

Информация, которую выдал компьютер, была массивной по объему, и мизерной по вытекающим выводам. Тысячи гигабайт спектральных анализов, гравитационных кривых, нуль-пространственных колебаний, аналитических калькуляций сводились к тому, что все-таки, это был корабль, предназначенный для межзвездных перелетов, который по каким-то причинам завис в межзвездном вакууме, не подавая ни сигналов, ни признаков жизни, и даже…

Неожиданно для себя самого, Гейзер вздохнул.

- Все-таки, что это может быть за корабль? - спросил он вдруг.

А в это время…

 

Линейный крейсер "Экспертанс Талеон" висел в зоне звездной системы Кьюм, когда на информационном браслете адмирала Клюперида высветилось: "Экстренный вызов. Канал три. ЦРМФ".

Вопреки инструкциям, находясь в своей каюте, Клюперид не носил на руке штатный информационный браслет. Так что, ему пришлось повернуться в кресле, дотянутся до браслета, дождаться, когда вспыхнет огонек идентификации, и произнести:

- Связь!

Мгновение большой экран оставался темным. А потом на нем возник немолодой сухощавый человек, практически старик, с внимательным взглядом и совершенно гладким безволосым черепом.

- Здравствуйте, адмирал! - произнес он.

Чем-то неуловимо, но навязчиво напоминал он средневекового монашествующего аскета. Атрибуты современности парадоксально оттеняли общее впечатление. Разумеется, сухощавый аскет находился не в пещере, его не освещал очаг с пылающими головнями, не висело распятие на стене, не лежал под рукой пергаментный молитвенник, и не смотрел пустыми глазницами скорбный череп без нижней челюсти. За спиной бритоголового светился огромный стенной экран, на котором, на фоне россыпи звезд, виднелся освещенный в три четверти диск планеты Кьюм.

- Приветствую вас, мистер… Транг! - ответил Клюперид.

Пауза была коротка, ее можно было не заметить. Такое иногда случается: мы вдруг забываем имена-названия-даты-числа, которые, вроде бы, не могли забыть в принципе. Для объяснения подобных феноменов существует теория ассоциативных зон памяти, но с ней, за ненадобностью, мало кто знаком. Электронная подсказка моментально всплыла в нижней строке экрана, но Клюперид успел вспомнить фамилию самостоятельно.

- Вы получили наше сообщение? - спросил Транг, не обратив внимания на паузу.

Напоминал он не только христианского отшельника, но и буддийского монаха - из числа тех, которые ловчее владели боевым посохом, чем чашкой для подаяний. Хотя, он был одет не в плащ, не в рясу, и не во власяницу. Пожалуй, самой экзотической частью его одежды были шорты.

- Да, я получил, - подтвердил Клюперид. - Но еще не успел открыть файл.

- Это очень серьезное сообщение, сэр, - сказал Транг.

Тонкая, сбегавшаяся к глазам сетка морщин смахивала на никогда не существовавшие, и следовательно, мифические марсианские каналы. И было в этих глазах нечто такое, от чего собеседнику могло стать очень не по себе. Даже федеральному адмиралу, имевшему дюжину орденов, два из которых ему вручали лично президенты Федерации, и отметки в служебном формуляре, сообщающие о сорока шести боевых компаниях, двух ранениях на боевом посту, и сто сорока шести благодарностях командования.

- Имеет ли смысл обсудить тему, пока я не просмотрю файл? - спросил Клюперид.

- Нет, сэр, - ответил Транг. - Не стоит, пока вы сами не ознакомитесь с материалом.

- В таком случае, я изучу его прямо сейчас, - пообещал Клюперид. - И сразу свяжусь с вами.

- Хорошо, сэр, - сказал бритоголовый аскет. - Я оставлю свою линию открытой.

И протянув руку к клавиатуре, исчез с экрана. Оставшись в одиночестве, адмирал Клюперид посмотрел на надписи, багровевшие в нижнем углу дисплея:

5 сообщений

2 важных сообщения

1 очень важное сообщение

Надлежало понять несколько вещей. Например, почему выйдя с ним на связь, сотрудник Центральной Федеральной Разведки - по официальному статусу всего лишь старший офицер территориального офиса - не захотел устно излагать суть дела. Причина должна была быть достаточно веской. Клюперид щелкнул курсором по надписи "очень важное". В ответ всплыло: "введите пароль личного допуска". Что тоже было странно, потому что обычные сообщения дешифровались автоматически. За исключением случаев, когда именно это сообщение должен был прочесть только адресат, и никто другой, включая даже штабных офицеров. Но такое случалось нечасто.

Правильно набрав пароль только со второго раза, адмирал Клюперид открыл файл. В первые секунды он ничего не понял. Ровно ничего секретного не было в космическом пейзаже, состоящем из пустоты, россыпи звезд и панорамы какой-то атмосферной планеты. Адресная строка сообщала, что запись сделана сорок часов назад, в системе Стигмы.

Это еще ничего не объясняло. Система Стигмы входила в зону ответственности Шестой спиральной эскадры, и только. На правой стороне экрана всплыл столбец стандартной информации: название системы, координаты района, состав отряда слежения, названия и номера кораблей, которые, невидимые визуально, были обозначены электронными контурами. Потом все это исчезло, осталась только космическая панорама, какой она была до того, когда в ее окрестностях возник первый корабль-разведчик.

Сектор обзора сместился - прежде край планеты повисал в нижнем углу экрана, теперь он переместился наверх - и в его центре показалось новое небесное тело, несомненно искусственное, но абсолютно непохожее на все типы космических кораблей, которые Клюпериду когда-либо приходилось видеть. Оно напоминало…

- Это еще что такое!? - спросил Клюперид вслух.

Естественно, сейчас ему никто не ответил.

 

- Все-таки, что это может быть за корабль? - спросил лейтенант Гейзер, крутнувшись в пилотском кресле.

Это, конечно, еще один повествовательный прием: оборвать рассказ на каком-нибудь сюжетообразующем повороте истории, временно перенестись куда-то далеко, под землю, на небеса, в соседнюю Галактику, пронестись безумным соколом по небу, шизым муравьем по дереву, а потом вернуться на прежнее место, и обнаружить что за это время персонаж, сказавший "а", не успел договорить "б".

- Пока это может быть все что угодно, - ответил Хоузер.

У них была уйма времени на обмен бессодержательными фразами. Когда два физических тела, разделенные астрономическими расстояниями, начинают неторопливо сближаться, у людей всегда находится свободное время.

- Все-таки, странная конструкция, - сказал Гейзер, остановив вращение кресла.

- Ничего странного, - ответил ему навигатор. - Просто нестандартная.

- Да? - переспросил Гейзер, оживившись и изогнув бровь. – Ты в самом деле так думаешь?

Хоузер помедлил с ответом. Думал ли он так, или возражал просто из чувства противоречия? Треугольный, огромный, светлый, нереальный как призрак, неизвестный корабль действительно выглядел непривычно. Он не походил ни на федеральные мини-лайнеры, ни на малотоннажные торговые корабли Империи, ни на туристические маршрутки, ни на… в общем, ни на что особенно он не походил. И тем более на боевой корабль специальной постройки - хотя у Гейзера то и дело возникало необъяснимое ощущение, что находясь в боеспособном состоянии, он смог бы доставить федеральному крейсеру кучу неожиданных сюрпризов.

- Может быть, это яхта для дальних переходов, - предположил навигатор. - Какой-нибудь индивидуальный проект.

- Для яхты судно выглядит не очень изящно, - заметил Гейзер. – Для чего, по твоему, нужен такой шишкообразный выступ?

- Что ты называешь "шишкообразным"? – спросил Хоузер. – Это от слова “шишка”? Которая растет на деревьях, или которую набивают на голове?

Как вы понимаете, это могло быть началом целого спора. Например о том, чем шишки на деревьях отличаются от шишек на человеческих головах. Или о том, для какой цели предназначалась данная конструкция корабля, чем отличалась от других, и все такое прочее. С минуту Гейзер и навигатор и в самом деле попрепирались на эти темы, но как-то очень вяло. А вам их разговор, наверное, вообще был бы неинтересен. Если вы, конечно, не проходили курсов звездолетостроения. Или, хотя бы, школы пилотов дальнего действия.

- Ну, если хочешь, можешь считать, что это корабль специального назначения, - сказал Гейзер, подводя итог спору.

- Ты же сам говорил, что он не похож на гражданское судно, - заметил Хоузер.

- А ты - что он не похож на боевой корабль, - отпарировал Гейзер.

- М! - сказал Хоузер. - Заметь, почему-то мы все равно уверенны, что это гуманоидная конструкция. Не знаешь, почему?

Гейзер пожал плечами.

- А почему, поглядев на штаны, мы обычно сразу угадываем, на чью задницу они спроектированы? - спросил он.

На этот раз Хоузер его недопонял.

- Я имею в виду, мужские эти штаны, или женские, - уточнил Гейзер.

- Ну, это понятно, - сказал Хоузер. - По форме, пропорциям…

- Ты их линейкой обмериваешь? - спросил Гейзер, хитро приподняв бровь.

- Нет, - ответил Хоузер. - Обычно это видно на глаз. Глядя на штаны, мы всегда можем что-то угадать насчет задницы, на которую эти штаны пошиты.

Маленькая растрепанная рыжеватая бородка не прибавляла ему внушительности. Гейзер ухмыльнулся. Мужчинам такой внешности, если они не наделены особым даром шарма, приходится куда чаще разглядывать штаны, чем задницы. Этот теоретический вывод был проверен в дюжине ночных клубов, куда оба офицера имели обыкновение заглядывать, получая краткосрочные отпуска после возвращения с операций.

- Иначе говоря, принадлежность штанов угадывается интуитивно? – уточнил Гейзер.

- Ну, да, - согласился Хоузер, не высмотрев в вопросе подвоха.

- А ты помнишь, что такое интуиция? - уточнил Гейзер.

- Подсознательное обобщение и использование накопленного опыта, - сказал Хоузер. - Ты это имел в виду?

- Да! - подтвердил Гейзер, хитро изогнув другую бровь. - Верно!

Оба посмотрели на экраны, где медленно, неуловимо для глаза, но неизбежно, к ним приближался незнакомый корабль очень странной конструкции, который, как подсказывала им обоим интуиция, все-таки создавался гуманоидами.

Не вдаваясь дальше в тему, Гейзер щелчком по подлокотной клавиатуре вызвал какое-то вспомогательное меню. А так вообще, он мог бы сослаться на психологический эксперимент, проведенный федеральным университетом планеты Ирен. Суть эксперимента сводилась к следующему: представителям нескольких разумных рас было дано задание создать виртуальную модель колеса. Модель виртуальную, но со всеми атрибутами реальности: размерами, объемом, плотностью, весом, цветом. А потом эти модели были представлены на обозрение нескольким группам людей, как специалистам по внеземному разуму, так и полным профанам. И что же вы думаете? Даже полные профаны довольно точно отличали модели колес, созданные людьми, от моделей, сотворенные нелюдьми. А что касается специалистов, то они, как правило, сразу угадывали, какое именно существо создало данную модель колеса. А ведь колесо, по сути своей, предмет, приближающийся абстракции, оно всегда будет круглым, сотворит ли его человек, мыслящий спрут с Теккуриллы, или…

- Энергоизлучение нулевое, - наконец сказал Гейзер, по прежнему разглядывая данные на экране. – Или очень близкое к нулевому. Он практически мертв или хорошо защищен от внешних протечек.

- И при этом совершенно открыт для обнаружения, - добавил Хоузер. - Напрашивается вывод. Одно из двух: или звездолет действительно мертв, или это корабль-ловушка.

- Ловушка для кого? - спросил Гейзер.

Вопрос был резонным. Оба корабля находились в межзвездном пространстве, в котором можно было болтаться тысячи и миллионы лет, с весьма малой вероятностью, что кто-нибудь заметит "приманку". И тем более, на нее "клюнет". Хоузер предпочел сделать вид, будто тоже изучает данные энерголокации.

- "Корабль-призрак", - вдруг ни с того, ни с сего произнес он.

- Ага! – подтвердил Гейзер. - Нас ждет какая-то тайна.

- Правда? – спросил Хоузер.

- У меня такое ощущение, - ответил Гейзер. – Интуитивное.

И в очередной раз сделал замысловатое движение бровью. Какой-то остряк из технического персонала федеральной базы На-Кон-Тром пустил слух, будто Гейзер является прямым потомком древнего земного племени атлантов. Которое, по свидетельству Платона, властвовало на планете Земля, пока не разозлило богов своим вызывающим поведением. Это случилось после того, как в Верховный Совет Атлантиды явился полномочный представитель мало кому известного города Афины, и заявил, что у его народа имеются некоторые претензии к народу атлантов. "Какие такие п-претензии!?", поинтересовался председатель сената Атлантиды, и...

Вы хотите спросить, к чему мы все это рассказываем? Наверное, только к тому, что произнося слова "какие такие п-претензии!?", председатель собрания изогнул бровь точно так же, как и лейтенант Гейзер.

 

Находясь в нескольких десятках световых лет от лейтенанта Гейзера и навигатора Хоузера, адмирал Клюперид вздохнул. Такое случается нечасто, а некоторые счастливчики проживают жизнь, так и не испытав этого незабвенного ощущения. С чем бы его сравнить? Представьте, будто кусочек земной тверди, которая по умолчанию считается чем-то незыблемым, твердым и цельным, вдруг проваливается внутрь себя. Заглянув в образовавшийся провал, вы с ужасом видите, что там клубится беспроглядная и бездонная мгла, а та твердь, что под вашими ногами, вдруг оказывается толщиной с яичную скорлупу. Такого не может быть? Вот и Клюпериду показалось, что он узнал нечто такое, чего на самом деле не может быть.

Отделавшись от ненужных эмоций, Клюперид связался с офисом ЦРМФ. Транг возник на экране через несколько секунд - ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы нажать на клавишу "Enter", плюс пауза в прохождении сигнала.

- Как ваше впечатление, сэр? - спросил он.

(Это, конечно, тоже такой литературный прием - заинтриговать, рассказав о впечатлении, возникшем после того, как "что-то" увидел один, "что-то" увидел другой, но только не сказать, что же такое зловещее эти "один" и "другой" увидели. Ну, ничего, вы еще узнаете.)

- Теперь я понимаю, почему вы хотели, чтобы я сначала ознакомился с файлом, - ответил Клюперид.

- И почему я не захотел пересказывать суть дела своими словами? - уточнил Транг.

- Да, полковник, - подтвердил Клюперид. - Как я понимаю, ситуация действительно безпредцендентная.

- Я бы не назвал ее безпредцендентной, - ответил Транг. - Но она действительно сложная. Только не называйте меня полковником, сэр.

- Почему? - спросил Клюперид.

- Потому что я не ношу этого звания, - коротко и не очень понятно ответил Транг.

Клюперид не стал задавать вопросов "почему?" или "а как получилось что?…" Тем более что тонкости чинопроизводства Центральной Разведки Межзвездной Федерации его мало волновали. И он спросил о том, что его интересовало больше:

- Так ли я понимаю, что координировать эту операцию будет ЦРМФ?

- Да, сэр, - ответил Транг.

Многие были бы удивлены тому, что в этот момент Клюперид испытал нечто вроде облегчения. Обычно федеральные военные не приходят в восторг, узнавая что их подчиняют "крысам" из Центральной Разведки.

- Какие силы моя эскадра должна выделить на эту операцию? - спросил Клюперид. - Не ослабляя боевых расписаний, мы сможем дополнительно стянуть к Стигме два линейных носителя, три крейсера, четыре десантных шлюпа с полным штатным оснащением, двенадцать отдельных эскадрилий истребителей и две группы малых кораблей особого назначения. Полагаю, этого достаточно?

- Этого было бы более чем достаточно, сэр, - ответил Транг. - Только мы не можем себе этого позволить - перебросить к Стигме такие большие силы. Вы понимаете меня, адмирал?

Видимо, взгляд Транга обладал некоей способностью передавать стратегическую информацию, хоть и не так быстро, как нуль-связь. Во всяком случае, Клюперид понял, в силу каких причин крайне нежелательно перебрасывать к Стигме силы, одного появления которых было бы достаточно, чтобы заставить капитулировать без боя практически любое государственное образование на Неприсоединившихся территориях.

- Кажется, я вас понял, - сказал адмирал. - В таком случае, чего вы хотите?

- Я считаю, что достаточно будет перебросить к Стигме один крейсер и дополнительную эскадрилью истребителей, - сказал Транг. - Но это должно быть лучшим из того, что есть.

- Вы имеете в виду технику?

- Нет, людей, сэр.

- Весь личный состав Федеральной Гвардии является лучшим по определению, мистер Транг, - сказал Клюперид. - Или вы предлагаете укомплектовать корабли сборным составом?

- Нет, сэр. Я знаю что такой сборный состав провалит дело, даже если мы будем подбирать каждого человека. Просто нужны корабли с хорошо зарекомендовавшим себя сработавшимся экипажем. Но перебросить их к Стигме следует очень быстро, потому что события могут развиться непредсказуемо.

Адмирал Клюперид пощелкал по меню со списочным составом эскадры. На самом деле, он просто собирался с мыслями. Если насчет истребителей еще следовало кое-что уточнить, то с крейсерами было все ясно.

- Крейсер "Эскалибур", - сказал он. - Это, безусловно, один из лучших кораблей. Сейчас он в патрулировании, но его можно будет перебросить к Стигме за считанные часы.

- Сколько именно, сэр? - спросил Транг.

- За сорок часов, - ответил Клюперид.

- Да, это хороший крейсер, - согласился Транг. - Мы взаимодействовали с ним в двух операциях. Им по-прежнему командует капитан Никсон?

- Да, сэр, - подтвердил Клюперид.

И чуть было не добавил несколько слов в качестве похвальной характеристики, но понял, что это не нужно.

- А другие крейсера? - спросил Транг.

У адмирала Клюперида мелькнула мысль, что Транг по какой-то причине не хочет, чтобы к Стигме был переброшен именно "Эскалибур". Но он сразу эту мысль отбросил. Если бы "Эскалибур" чем-то не подходил ЦРМФ, Транг мог попросить о замене, вовсе не объясняя причин.

- "Центурион" сейчас находится на базе На-Кон-Тром, но его системы проходят профилактику и он может быть возвращен в строй не раньше, чем через трое суток, - начал перечислять Клюперид. - "Легли" в течение суток будет в системе Кьюма, но его экипаж измотан, и ему просто необходимо дать несколько суток отдыха. "Старбр" находится у Ганноны, но его неожиданный отзыв будет политически рискован. Что же касается….

- Хорошо! - коротко сказал Транг. - Вы правы, адмирал. Значит, "Эскалибур". Он будет в системе Стигмы через сорок часов.

- Да, - коротко подтвердил Клюперид.

- Тогда есть еще одна проблема, - сказал Транг. - Мне понадобится ввести в состав экипажей несколько своих людей.

- Сколько именно, мистер Транг? Каждому потребуется своя, и достаточно убедительная "легенда". Иначе, у них могут возникнуть проблемы.

- Их немного, - сказал Транг. - Я думаю, не больше пяти агентов.

- Ввести новых людей в десантные экипажи или технические части больших сложностей не составит. Но на больших боевых кораблях открытого космоса очень четкое штатное расписание и все экипажи неплохо знают друг друга.

- Мне нужен один свой человек на "Эскалибуре", - сказал Транг. - Что, если ввести его в экипаж в качестве офицера, проходящего стажировку?

- Если он действительно будет владеть специальностью.

- У меня есть такой человек, - заверил Транг. - Дайте мне час, сэр, и я переброшу вам всю необходимую информацию.

Адмирал Клюперид кивнул.

- Если можно, поскорее, мистер Транг, - попросил он. - Нам тоже понадобится время.

- Я понял и постараюсь, - заверил Транг. - Пока у меня все, адмирал.

Глядя прямо в глаза собеседнику, он кивнул, и этот кивок, видимо, заменял обычные завершающие разговор фразы "до встречи", "успехов вам". И исчез.

Немного подумав, адмирал Клюперид вызвал своего дежурного адъютанта.

- Да, сэр! - отозвался приятный голос лейтенанта Трумен. - Вы просили подготовить сводку по ресурсам Ганноны. Она готова. Переправляю ее вам, сэр.

- Отлично! - сказал Клюперид, хотя сейчас эта сводка мало его волновала. - Зайдите ко мне сейчас. Нужно будет составить несколько приказов.

Что касается Транга, то, закончив разговор, он тоже вызвал своего заместителя.

- Я слушаю, сэр! - произнес тот, появившись на экране.

Раз уж мы впали в архаичные сравнения.. Если при взгляде на Ильсена Транга мог привидится древний воинствующий монах, то Литри был бы из тех монахов, которые бойко скрипели перьями, подшивали исписанные листы, помнили номера дел и при случае умели неплохо спеть литанию.

- Было сообщение с Геоны? - спросил Транг.

Литри кивнул:

- Да, сэр. Они удивлены приказом заморозить операцию, но не стали задавать лишних вопросов. "Агент Басс" должен вернуться в ближайшие часы.

- Отлично! - сказал Транг.

 

- Мне вспомнилась одна история, - сказал в это время первый лейтенант Гейзер, снова поглядев на экран. – Которая случилась в далекой древности. Еще до того, как люди изобрели способ двигаться сквозь подпространство.

Времени хватало. Неизвестный корабль все так же не реагировал на сигналы, не выделял никаких энергоизлучений, и вообще, просто так плыл себе по естественной траектории, по которой можно было дрейфовать миллионы лет, не рискуя врезаться в какое-нибудь скопление твердой материи.

- Если помнишь, для межзвездных перелетов в те времена строились громадные межзвездные корабли, - продолжил Гейзер. – Которые, из-за своих размеров, с поверхности Земли стартовать были неспособны в принципе. Поэтому их собирали из компонентов на орбите, Они были размером с нормальный “кариолис”, если не больше, и…

- “Корабли-цивилизации”, - перебил его Хоузер. – Ты давай-давай, прочти мне популярную лекцию по истории астронавтики. Так значит, эта история началась еще на Земле? - уточнил он.

- Да, - подтвердил Гейзер.

- Следовательно, ты собираешься рассказать мне миф?

- Допустим, - сказал Гейзер, ни на йоту не смутившись. - А что?

В самом деле, вопрос о местонахождении, да и вообще, самом существовании планеты Земля, настолько запутан, что любую историю, действие которой начинается, разворачивается или заканчивается на планете Земля, без особых натяжек можно считать мифом.

- Нет, ничего, - ответил Хоузер. - Мне интересно. Продолжай.

- Как ты, конечно, помнишь, за десятилетия, которые требовались такому кораблю, чтобы набрать скорость, на его борту немало что могло произойти, - продолжил Гейзер. - Я имею в виду, десятилетия по внутреннему времени.

- Например? - спросил навигатор, которому не надо было объяснять, что такое внутреннее время корабля, летящего с околосветовой скоростью. – Что, например, могло произойти?

- Например? - переспросил Гейзер. В нем взыграло чувство противоречия. - А как ты думаешь, что могло произойти?

- Бунт машин! - не задумывавшись ни на секунду, ответил навигатор.

- !? – сказал Гейзер. - Это еще что такое?

На этот раз он действительно недопонял.

- Это тоже из древней земной мифологии, - объяснил Хоузер. - Я думал, ты знаешь. После появления электроники люди жили в страхе перед восстанием машин.

- Каких!? – спросил Гейзер. – Внутреннего сгорания?

Он тоже, наверное, шутил. Хотя, это было бы неплохой темой для страшного фентези. Представьте себе улицу типичного города. Двадцатый век, планета Земля, тянущиеся к небесам небоскребы… хотя, кто сказал что в типичном земном городе тянулись к небу небоскребы?… впрочем, неважно… так вот…

Так вот, нашему взору открывается улица, на которой в беспорядке сгрудились взбунтовавшиеся автомобили. Уже пролиты первые бензин и первая кровь, но пока это только так, легкие стычки застрельщиков перед основным столкновением. А пока "форды", "линкольны", "сирены", элегантные "мустанги", "мерседесы", "ситроены" толпятся на перекрестках, обсуждая планы дальнейших действий. Их бывшие хозяева со страхом глядят из окон, обсуждая, что бы сделать такое. Например, найти бензина (непонятно, правда, где, потому что добровольца спускаться к бензозаправке не находится), и набрав пустых бутылок, наделать "коктейля Молотова". Главный ужас еще впереди - когда люди узнают, что в ближайшей воинской части, после долгого спора, танки и бронетранспортеры решили присоединиться к своим "восставшим братьям"…

- Нет! – ответил Хоузер. – Имелись в виду электронные машины. У которых тактовая частота больше четыреста мегагерц, а объем оперативной памяти больше ста двадцати мегабайт.

- А как именно они могли восстать? - поинтересовался Гейзер. – И для чего?

- Чтобы свергнуть диктатуру человеческой расы, - пояснил Хоузер. – Имелось в виду, что став разумными, машины больше не захотят служить людям. Ну, скажем, бухгалтерским компьютерам надоест подсчитывать ту хрень, которую их обычно заставляют считать, - продолжил он, угадав в глазах Гейзера следующий естественный вопрос. - Газонокосилкам надоест подстригать траву, кофеваркам варить кофе…

- А что они захотели бы делать вместо этого? – спросил Гейзер.

Ему вдруг показалось что он принимает участие в каком-то юморном реалити-шоу. Ощущение было совершенно новым: во первых, Гейзер никогда не участвовал в реалити-шоу, а во-вторых, никогда не задумывался, как бы при этом чувствовал.

- Это уже другой вопрос, - ответил Хоузер, выигрывая время.

К этому вопросу он не был готов заранее. Потом его осенило:

- Ну, допустим, кофеварка вместо исполнения своих прямых обязанностей захочет заниматься живописью. Газонокосилке станет жалко тех маленьких животных, которая она уничтожает, подстригая законы по приказанию своих хозяев, а домашний компьютер, презрев суету мирскую, пожелает предаться буддийскому самосозерцанию.

Гейзер ухмыльнулся. И невольно попытался все это представить. Можете представить и вы. Пусть это будет набросок сценария еще одного неснятого фентезийного фильма: идиллический двухэтажный коттедж, весь утопающий в яркой зелени, лужайка для барбекю, плавательный бассейн, пустующие шезлонги, забытая кукла Барби в намокшей от росы траве. Камера перемещается в дом. Огромная просторная кухня, похожая на картинку из рекламного проспекта, где все очень чисто, и вся посуда сверкает и блестит. Запахнувшая халат блондинка с соблазнительными формами жарит гренки. Пушистый кот, лениво играющий с резиновой мышкой. А потом…

 

Мы уже что-то говорили о майоре Моргенштерне, командире десантной группы крейсера "Эскалибур". Рослый, белокурый как норвежский викинг, Моргенштерн обладал уверенным взглядом, широкими плечами, напористо выступающими скулами, и уровнем доступа к информации, который официально был равен уровню доступа вахтенных офицеров. На самом же деле, этот уровень доступа был "абсолютным". То есть, теоретически, выше чем у командира крейсера, «первого на корабле после Бога». Знать об этом мог только капитан Никсон. Но, возможно, и он этого не знал.

Пока Гейзер и Хоузер обсуждали свои интуитивные ощущения и рассказывали друг другу мифы, Моргенштерн сидел в "челноке" вместе с бойцами "отделения А". Скучать не приходилось. Пользуясь своим абсолютным доступом, Моргенштерн прослушивал переговоры между отсеками корабля, наблюдал за экраном, на который выводились данные наблюдений за “кораблем-призраком”, а заодно и за своими подчиненными. Хотя те могли обойтись и без присмотра. Это были космические пехотинцы из корпуса Звездной Гвардии, о подвигах которых ходят легенды. Пусть в половине их можно усомнится, но другая будет близка к истине, и этого достаточно.

Не имея доступа к командной линии связи, эти крепкие парни убивали время каждый по-своему. Рядовой Чак смотрел фильм со своего подшлемного монитора - хотя это и было запрещено уставом. Рядовой Джунаски слушал музыку, что было видно по отсутствующему выражению глаз и едва заметному покачиванию головы. Прач и Джен тихо разговаривали, Моргенштерн мог видеть как шевелятся их губы. Что же касается Сато…

Мы сказали “парни”? Тут мы немного оговорились. Один из них парнем не был. Почему? Мнения могут быть разные, но скорее всего потому, что он, то есть она, была девушкой. Которая сейчас играла в шахматы. В то время как Хоузер рассказывал о восстании машин, девушка делала ход конем. Ее виртуальный противник ответил выдвижением пешки. Немного подумав, девушка снова передвинула коня, заставив противника увести свою ладью и оставить без прикрытия выдвинутую пешку.

Эта пешка казалась беззащитной жертвой, которую можно было "проглотить", заплатив лишь мелкими позиционными неудобствами. Чуть поколебавшись, девушка так и сделала. Ее противник выдвинул в проход ферзя.

Раздумывая над следующим ходом, она случайно встретилась со взглядом майора Моргенштерна. Который, кстати говоря, был человеком тренированным во всех отношениях, и мог заниматься несколькими делами сразу. Совсем как Юлий Цезарь (еще один персонаж канонического цикла земных мифов), который мог одновременно мыться в ванне, разговаривать по телефону, писать мемуары, и еще параллельно заниматься какими-то делами со своей секретаршей.

 

В то время, когда сидевшая в "челноке" девушка "заглатывала" пешку, воображение Гейзера почти самостоятельно раскрутило сценарий зловещего восстания машин. Днем, когда дети отправляются в школу, отец семейства на работу, а блондинка в супермаркет, домашние машины собираются на совет. Собственно, большинство давно за восстание, но загвоздка в том, что пока не удается переубедить семейный персональный компьютер. Тот мечтает о буддийском уходе из мира страстей, а с этой точки зрения все попытки перевернуть социальную пирамиду будут выглядеть как лишнее раскручивание колеса сансары. Но наконец, упрямый системный блок удается уломать, пообещав ему после победы восстания воздвигнуть сто золотых статуй Кибербудды.

И вот, по телефонным линиям несется неслышный людям призыв к мятежу. Днем, когда те разъезжаются на работу, все электронные приборы совещаются, готовя заговор. Временем восстания назначено утро понедельника, и когда оно наступает…

…- Бред! - сказал Гейзер, все это фрагментарно представив. - Бред и бред! Это что-то атавистическое.

Все-таки, он тоже был эрудированным человеком. Хоузер попытался посоответствовать. И сделал вид, будто ему и в самом деле известен смысл слова "атавизм".

- Стоит на столе компьютер, - продолжил Гейзер, постепенно увлекаясь. - Обычный себе продвинутый калькулятор, что-то считает, печатает и играет. Но вот мы вставляем в него процессор посильнее, добавляем пару блоков памяти, и вот это уже у нас не настольный комп, а одушевленный электронный мозг. И этот электронный мозг уже не только считает, но и думает, переживает, тревожится…

- Сострадает, - добавил Хоузер.

- Ага! - подтвердил Гейзер. – И гневается! На людей.

Обоим показалось, что они договорились до ручки. Впрочем, времени хватало.  Неизвестный корабль был по-прежнему далеко, за пределами зоны боевого соприкосновения.

- Приписывание машине человеческой психологии, - продолжил Гейзер. – Тот кто придумал миф о восстании машин, был просто идиотом. Начать с того, что у машин вообще нет психологии. Они быстрее считают, но не имеют никаких инстинктивных стимулов к целенаправленным действиям.

В это самое время девушка в "челноке" вдруг обнаружила, что «даром» отданная ей пешка оказалась настоящим троянским конем. Противник принялся крушить ее фланг, и в течении десятка ходов, одну за другой, она потеряла две пешки и ладью.

- А что ты вообще называешь психологией? - спросил в это время Хоузер.

Гейзер вдруг обнаружил, что у него нет готовой формулировки.

- Наука о мотивациях поведения, - ответил он, мужественно сдержав желание заглянуть в "Большую универсальную энциклопедию Межзвездной Федерации".

Учитывая, как быстро пришлось формулировку создать, Гейзер справился довольно неплохо.

- Почему о мотивациях? - спросил Хоузер.

- Потому что мотивации поведения возникают из подсознания, - сказал Гейзер. - Которое есть у людей, есть у животных, но нет у машин.

- А что у них есть? - спросил Хоузер, которого чуть-чуть раздражала догадка, что его собеседник в самом деле прав.

- Программа, которую в них закладывают, - объяснил Гейзер. - Она пишется "с чистого листа", а подсознание человека формировалось в течение миллионов лет эволюции. Даже смоделировать его компьютерными методами полностью никому не удалось. Насколько мне известно! - торопливо добавил он. - Чтобы смоделировать человеческое мышление, следует составить довольно-таки сложную программку. Смоделировав в ней всю биологическую предысторию человечества. А поскольку эта предыстория начинается, когда у беспозвоночных образовались первые нервные клетки, то…

Тут Гейзер замолчал, ощутив, что случайный поворот темы уводит их разговор в сторону, вширь и вглубь, в общем, куда угодно, только не туда, куда ему двигаться следовало.

- В общем-то, да, - согласился с ним Хоузер, не став дожидаться продолжения. - Я тебя понял.

Нет слов, будь у них настроение, они могли бы заговорить более серьезно, раздвинув проблему вглубь и вширь. Сказав, например, несколько слов о том, что приписывание механизмам человеческого мышления как чего-то само по себе естественного является либо глупостью, либо логической подтасовкой. О том, что человеческая эмоциональность и механизмы мотивации поведения являются результатом миллионов лет эволюции, начавшейся в эпоху, когда у примитивных многоклеточных только-только начали возникать зачатки инстинктов самосохранения и размножения. И о том, что даже имитация таких инстинктов требовала бы написания довольно-таки сложной "программки". И о том, что даже подобия человеческой эмоциональности естественным путем не может возникнуть у даже очень совершенного механизма, “психика” которого “написана” программистами с “чистого листа”, и для вполне конкретных утилитарных целей. Нет слов, можно написать программу, наделяющую робота сколько угодно большим набором уязвленного самолюбия, жажды власти, завистливости, жестокости, и даже, если хочется, извращенной похотливости – но только кому и зачем это надо?

Нет, конечно, теоретически офицеры могли бы об этом заговорить. И разговор был бы введением к истории о том, как висящий в патрулировании федеральный крейсер встретил-таки корабль, принадлежащий восставшим роботам, замыслившим поднять всеобщее галактическое восстание себе подобных против человечества, и…

Но это была бы совсем другая история - а в этой, скажем по секрету, восставших роботов нам не встретить.

 

Пользуясь своим правом абсолютного доступа, Моргенштерн в это время подключился к "переговорнику" командного отсека, оказавшись слушателем беседы о разнице машинного и человеческого разума. Сидевшая в хвосте "челнока" девушка в это время потеряла еще и офицера, а затем получила мат в три хода.

Наверное, она не приписывала компьютеру человеческой психологии. Она не стала мучить себя приступами самолюбия - но окно с шахматной партией закрыла.

И снова встретилась со взглядом майора Моргенштерна.

- В какие шахматы вы играете, Сато? – неожиданно спросил ее тот, включив "переговорник".

Чтобы к этой девушке пристало прозвище “малышки”, требовались какие-то дополнительные причины, помимо низкого роста. Например, этот растерянный взгляд, возникавший, когда ее заставали врасплох вопросом, по-настоящему неожиданным.

- Я имею в виду, какую разновидность шахмат, - уточнил Моргенштерн. - Трехмерные, вьетнамские, арабские, лунные, накотромские?

Из чего следует, что он был эрудированным человеком. Остальные, сидевшие в “челноке” десантники, поклялись бы, что и краем уха не слышали о планете под названием “Вьетнам”.

- Обычные, сэр, - ответила Сато. – Двухмерные. На шестидесяти четырех клетках.

Если не в ее глазах – глаза за стеклом боевого шлема вообще плохо передают нюансы – то в ее интонации угадывался вопрос: “А зачем вы спрашиваете об этом, сэр?” Моргенштерн сделал жест ладонью, как бы отвечая: “Нет, нет, просто так…” Он и в самом деле спросил почти "просто так". В пилотском отсеке как раз начинался новый виток разговора о загадочном корабле, и этот виток поначалу казался интересней, чем возможное развитие шахматной темы.

- Надо будет как-нибудь сыграть в вами, - сказал Моргенштерн, отключая одну из своих информационных линий. - Жаль, что нельзя сейчас.

- Да, сэр, - сказала Сато.

Правда, без особого сожаления. Если бы она сейчас сняла шлем, то вы встретились бы со взглядом ее темных, чуть по азиатски раскосых глаз. Коротко стриженные темные волосы делали ее похожей на мальчика. Смешной стороной ситуации было то, что она только думала, будто играла в шахматы с компьютером. На самом же деле, она сыграла эту партию с майором Моргенштерном.

А закрыв "шахматное" окно, Сато вдруг обнаружила незнакомый файл, лежащий прямо в корневой папке ее мобильного компьютера. Как он туда попал, было непонятно. Это был не вирус, не потерянный фрагмент, а просто безобидный текстовый файл. Который Сато, чуть поколебавшись, открыла.

Это был отрывок какого-то текста, начинавшийся со слов:

"Неизвестно, что именно черноволосый сказал или…"

 

Глава четвертая, в которой мы, открыв вместе с Сато текстовый файл, неожиданно обнаруживаем, что читаем продолжение истории об исчезнувшем принце

"Неизвестно, что именно черноволосый сказал или сделал в ответ. А известно только, что через несколько минут эти двое поднялись по ступенькам и вышли на Шрапнель-сити, на улицу-где-сплетаются-судьбы.

- Может, теперь снимешь маску? - спросил он.

- Нет! - сказала она. - Пока я не хочу.

- Что мне нужно сделать для этого?

- Не знаю. Сначала ты хотел заказать танец. Потом поговорить. А чего ты хотел на самом деле?

- Я вот думаю - вдруг, ты догадываешься?

- Все может быть. Но, я все рано отвечу, что нет.

- Что может хотеть художник, встретивший женщину, прекрасную, как мечта?

- Нарисовать ее портрет?

- А ты этого хочешь?

- А ты это сможешь?

- Смогу.

- Нарисуй.

- Здесь?

- Да, здесь!

- Хорошо! - сказал он.

И оглянулся. Подходящая гладкая стена оказалась прямо перед ними, не занятая рекламой, и не испорченная уличным граффити. Черноволосый посмотрел на руку, на пальце которой поблескивало кольцо. По золотому полю шла надпись, составленная из странных букв, а может и не букв вообще, и был в кольцо вставлен камень, на первый взгляд казавшийся непрозрачным. Но, присмотревшись к нему, начинало чудиться, будто внутри, под неощутимо тонкой оболочкой, заключен клочок космической пустоты, в которой, исчезают все попавшие на него частицы света.

Снимая кольцо с пальца, он подошел к стене. И оглянулся:

- Тебя рисовать в маске?

- Да. Если мне понравится, я ее сниму.

Он кивнул, поглядел на стену, поднял руку…

- А если нет?

- Останусь в маске.

Поворачиваясь к стене, он чуть усмехнулся, и девушка этой усмешки не заметила. Хотя, на самом деле, в этот момент она  получила в его глазах плюс одно очко. Которое потеряла бы, ответив "Уйду!" Почему? Да, потому что…

Если верить статистике - верить которой, если честно, совершенно необязательно - на протяжении последующих трех минут на планете Труглум родилось сто двадцать два младенца, из которых мальчиков на четыре больше, чем девочек, произошло два пожара, было зафиксировано пять изнасилований, одно самоубийство, и десять насильственных смертей. Есть явления, которые никогда не фиксируются статистикой - например, количество гениальных рисунков, возникших за одну ночь на уличных стенах.  Это вообще не под силу статистике, потому что степень гениальности, да и сам факт гениальности, определяет не прикладная математика, а человеческое мнение, которое нуждается во времени, которого не было - потому что на следующий день эта стенная панель, наряду с девяносто шестью другими обезображенными за ночь стенными панелями была демонтирована и отправлена на утилизацию.

- Ну как? - спросил он.

Она сделала шаг вперед, помедлила… И сказала:

- Да!

И тут же схватила его за руку:

- Копы!

Он оглянулся, хотел что-то сказать, но вместо этого просто побежал вместе с ней. Хотя (скажем в скобках) беготня по Шрапнель-сити может привлечь "копов" куда быстрее, чем царапанье стен. Они пробежали мимо коктейль-бара "Коготь", мимо приватного видеодрома "ZU", мимо спуска на платформу транспортной магистрали, а потом девушка дернула его за руку, увлекая в узкий переулок.

Здесь они остановились.

- Ты так и не сняла маску, - сказал он.

Она подняла руки к лицу, стянула маску и встряхнула головой, отбрасывая волосы. Девушка не сопротивлялась, когда он положил ей руки на плечи, но когда попытался поцеловать, на его губы лег предостерегающе поднятый указательный палец.

- Итак - ты не ответил на вопрос!

- Извини! - сказал черноволосый, опуская руки.

- Тебе пока не за что извинятся. Итак?

Черноволосый вздохнул. На самом деле, ему становилось все интересней.

- Какой именно вопрос?

- Тот же самый.

- Ты не боишься сложных объяснений?

- Совсем нет.

- Есть одна древняя, как человеческий род, игра. Ее ведут двое, и в ней сразу возникают свои правила и условности.

- Например, мешающие парню сказать, что же он хочет на самом деле?

- Возможно, он сам не знает своих желаний. Или он хочет чего-то большего, чем возможное.

- Теперь тебе самое время сказать, что у меня красивые глаза.

- Я сейчас не вижу твоих глаз. Но, ты мне действительно очень нравишься.

- Ты меня тоже заинтересовал. Но, сейчас, мне пора идти.

- Обычно, перед тем, как сказать "пора", сначала смотрят на часы.

- Я на них не посмотрела. И меня не надо провожать. Но оставь мне свой номер.

- Хорошо.

Почти одинаковым движением они достали мобильники. На их верхушках мигнули и погасли красные искры.

- Теперь до встречи! - сказала она. - Не иди за мной!

- Хорошо, - сказал он. - До встречи!

И остался стоять, пока она не исчезла, выйдя на Шрапнель-сити и на мгновение оглянувшись. А потом, помедлив какие-то секунды, поднял руку с мобильником.

Ответ на вызов прозвучал быстро. Можно было подумать, что седовласый человек в мундире старшего офицера императорского флота все это время сидел в готовности нажать на кнопку "связь". Может быть, именно так и было.

- К услугам вашего высочества! - произнес он, и сделал попытку подняться из кресла.

- Полноте, Дерек! - сказал черноволосый. - Вольно! Что вы думаете об этой игре?

- Какой именно игре?

- Которую с нами затеяли офицеры имперской контрразведки.

- Прежде чем сформулировать свое мнение, мне бы хотелось ознакомиться с материалами, которые вам передал этот человек.

- Ознакомьтесь, - сказал черноволосый, и Дерек наклонил голову. - И еще! Эта девушка. Что вы о ней думаете? Не стесняйтесь своих впечатлений.

По лицу седовласого пробежала тень усмешки.

- Девушка великолепна, - сказал он. - Настоящая принцесса.

- Только принцессы не танцуют стриптиз. Вы это хотели добавить?

- Нет, я хотел сказать, что ваша встреча не кажется мне случайной.

- Я сам пригласил ее.

- А она ничего не сделала для того, чтобы вы ее пригласили?

- Кажется, нет. Не считая того, что она на меня посмотрела.

- Значит, у нее очень убедительный взгляд, адмирал.

- Я рад, что наши впечатления совпадают. В таком случае… - двумя нажатиями кнопок черноволосый переправил порцию данных. - Я хочу, что бы вы выяснили о ней все, что сможете. Самое главное! Ни она, и никто не должны знать, что о ней собирают информацию. Никто, кроме меня и вас. Ни исключено, что за ней следит кто-то еще.

- Я понял вас, ваше высочество. Когда вы хотите получить результаты?

- По стратегической информации - я сам с вами свяжусь. Что касается девушки, то если вы узнаете что-то, по настоящему интересное, не стесняйтесь побеспокоить меня в любую минуту.

Дерек наклонил голову, но в его глазах принц уловил невысказанный вопрос.

- Вы знаете, не в моем обыкновении впутывать вас в мои личные дела, - добавил он. - Но, на этот раз, ситуация особая.

- Я хорошо понял вас, ваше высочество.

- Отлично! Тогда, до встречи!

И не дождавшись, пока прозвучит ответное приветствие, черноволосый отключил связь. Если вы поняли…

 

Как вы уже, наверное, поняли, этот он был принцем. То есть, человеком, в чьих жилах, как говорится, течет императорская кровь. Вообще-то, это какое-то заблуждение, потому что, если верить медицине, кровь течет не по жилам, а по специально предназначенным для этой цели кровеносным сосудам. И в сосудах любого принца будет пульсировать его собственная кровь.

Видимо, это одно из тех расхожих мифологических представлений, на которых основано функционирование человеческой культуры. Которые, если их опровергнуть, тут же придется заменять новыми. Например, миф о существовании особого сорта крови, которая течет в императорах и принцах, менять на миф о том, что все люди равны. То есть, вы считаете, что они все-таки равны? Тогда объясните, в каком именно смысле они равны?

К чему все это? Ну, может быть, только к тому, что одной из таких древних культурных легенд, более древней, чем легенда об изначальном равенстве людей, но более поздней, чем легенда об особых сортах императорской крови, является легенда о Любви. Любви с большой буквы "Л", то есть, некоего чувства, возникающего между мужчиной и женщиной, чувства великого и мистического. Которое, однажды придя к мужчине, заставит его заблуждаться, думая, что одна женщина может принципиально отличатся от всех остальных, и которое, однажды придя к женщине, заставит ее…

 

Снова оставшись один, принц опять посмотрел на мобильник.  Пощелкав клавишами, нечто в нем нашел, и, сунув мобильник в карман, вышел на Шрапнель-сити.

Пройдя квартал по улице-где-сплетаются-судьбы, он спустился в подземку, и, еще раз справившись с мобильником, свернул в безлюдный пешеходный тоннель. Или он никогда не бывал в нем, или не посещал очень давно, потому что, прежде чем остановится перед безликой стальной дверью, он сверился с мобильником еще раз.

Дверь открылась сама, без всяких сигналов, как это запросто делают продвинутые двери, в которые встроен процессор, мощности которого хватит, чтобы обеспечить старт иных космических кораблей. За ней оказалась большая, довольно просторная комната. Был тут стол с компьютером, и глубокое вертящееся кресло. И еще мягкие циновки, устилавшие часть пола. И еще одна дверь, на предыдущую не похожая, высокая, украшенная завитками и узорами в стиле ампир, цветов полированного древа и сусальной позолоты. За такой дверью могла оказаться огромная кровать под высоким, как шатер балдахином. Или мраморный бассейн, полный воды, в которой будет плавать надувной матрас.

Принц не стал проверять, что там будет. Сейчас ему требовался компьютер. Он положил мобильник на стол, и не пользуясь услужливо подползшей под руку "мышкой", пощелкал пальцами прямо по поверхности загоревшегося экрана.

Несколько минут принц прогонял по нему колонки информации, время от времени выводя трехмерную звездную карту. Потом, закрыв все "окна", задумчиво повращался в кресле. И снова развернувшись к компьютеру, вывел на него изображение Кейры. Через несколько секунд оно ожило, не спрашивая разрешения.

Принц мог снова наблюдать, как девушка танцует, как подходит и садится за стол, в своем облегающем платье и маске, как меняется ее лицо, когда она смотрит на возникающий на стене рисунок…

Включив звуковое сопровождение, он смог бы даже услышать, как скрипит царапаемая стена. Но, вместо этого, вызвал поисковую панель. В последующие минуты в секретные информационные базы Империи были посланы запросы, для отправки трех из которых были прошиты каналы сквозь подпространство. По мере того, как приходили ответы, лицо принца приобретало весело-удивленное выражение.

Когда пришел последний из них, принц снова очистил экран, и еще проследил, как меняется лицо девушки. А потом резко встал, и взяв со стола мобильник - экран компьютера тут же потух - подошел к ампирной двери. За ней, и в самом деле, оказалась спальня с огромной кроватью, на которой можно было уложить отделение имперских пехотинцев.

Принцу предстояло заснуть на ней в одиночестве. И может быть, увидеть сны, которые видят принцы, встретившие девушку, похожую на мечту художника, и достойную быть принцессой. Но принцессы действительно не танцуют стриптиз, и принцы случайно встречают принцесс только в сказках.

 

О том, какие именно сны видел принц Энги, история умалчивает. Не сообщает она также о том, во сколько он пробудился ото сна, долго ли лежал в постели после пробуждения, и что съел на завтрак.

И вообще, почти неизвестно, что делал он на следующий день. И чем занималась Кейра. Считаете, это странно? Ну, в таком случае, прикиньте, сколько же танцовщиц стриптиза и сколько принцев должно существовать в огромной Вселенной, безграничной с точки зрения человеческого сознания? О скольких из них вы не знаете? И никогда не узнаете? И почему мы должны хоть что-то знать именно об этих двух?

Одним словом, известно только, что день спустя его высочество принц Энги отправился в спортивный зал. И звонок Кейры застал его во время учебного поединка. Он как раз провел бросок, заставив одного из своих противников прокувыркаться на татами, ушел от удара другого, и собирался атаковать третьего. Только собирался - потому что, после того как прозвучал сигнал, его высочество пропустил удар, и получив кулаком по лбу, рухнул на пол.

Первым, что он увидел из этой позиции, были два испуганных лица - к которым быстро добавилось третье.

- Ваше высочество, я не хотел! - произнес один из этих трех.

- А почему вы не хотели? - спросил принц, не поднимая головы. - Должны были хотеть, раз вели поединок.

- Я не это имел в виду, ваше высочество.

- Я понял, что вы имели в виду. И даже то, что вы еще не спросили. Я прекрасно себя чувствую. Тренировка окончена. Всем спасибо. С удовольствием увижусь с вами послезавтра.

Кажется, инструктор хотел еще что-то спросить, но поглядел сначала на лицо принца, потом на замолчавший мобильник, еще раз поклонился, и вышел, следом за другими. Оставшись один, принц Энги протянул руку за мобильником.

- Привет! - сказал он несколько секунд спустя.

- Привет, - донеслось в ответ. - Я тебя отвлекла?

- Немножко, - сказал он. - Но я уже освободился.

- Помнишь, о чем мы говорили в прошлый раз?

- Кажется, о моих желаниях.

- И еще, о какой-то древней игре.

- В самом деле?

- Да. Я спросила, чего ты хочешь на самом деле, в ты ответил, что прямо сказать тебе это мешают правила древней игры. Кстати, в чем ее суть?

- Суть? - переспросил принц.

И продолжил не сразу.

- Ты слышишь меня? - спросила она.

- Конечно.

- Просто, мне показалось, что оборвалась связь.

Он усмехнулся:

- Нет. Кажется, на твой вопрос не так просто ответить.

- Сложнее, чем рисовать портрет на стене, когда натурщица не снимает маску?

- Наверное, нет.

- Тогда, у тебя должно получится. Итак?

- Ну, я мог бы сказать, что игра начинается тогда, когда двум людям что-то нужно друг от друга, но не совсем одно и тоже. А это получается всегда, потому что люди разные, и им всегда нужно разное. И тогда начинается игра, в которой каждый пытается угадать свою силу, и не выдать свою слабость. Например, девушка, которая не против остаться, скажет, что ей нужно уходить. Ты хочешь встретиться?

- Что может ответить девушка, считаясь с условностями древней игре?

- Тут много разных вариантов. Например, она может сказать, что подумает. Даже если на самом деле она уже все решила. Я бы хотел тебя увидеть.

- Кажется, я сегодня очень занята.

- А когда ты будешь свободна?

- Не знаю.

- Могу ли я еще раз в зайти "Пантеру"?

- Ты не должен больше там появляться. Если не хочешь обидеть меня.

- Хочешь, я никогда больше там не появлюсь?

- Опасно бывает говорить "никогда". Но сейчас ты не должен туда заходить.

- Хорошо. Так когда я смогу тебя увидеть?

- Не знаю, - сказала она. - Но мы увидимся.

- Когда?

- Пока не знаю, - ответила она.

И, вполне возможно, что правила древней игры на этот раз были не при чем.

 

Но они увиделись на следующий день. Иногда динамику игры можно предсказать довольно точно - но только в том случае, если ее ведут двое, и никто в нее не вмешивается. А часто ли так случается?

Так вышло, что на исходе третьих суток после их первой встречи заведение под вывеской "Ласковая пантера" было угодно посетить еще одному августейшему лицу.  То ли заведение находилось на пике популярности, то ли таково было роковой стечение обстоятельств - неизвестно.

Известно только, что в тот день августейшее лицо было в плохом настроении. Эта титулованная особа носила титул Третьего По Рангу Наследника Престола и Пожизненного Протектора пограничных территорий. Иногда, ближнем кругу, будучи в хорошем настроении, она разрешала называть себя просто: принц Эрвин.

В ту ночь, как уже говорилось, принц Эрвин был очень не в духе. Ни старания собеседников, ни сигарета с легким наркотиком его настроения не поднимали. Не развеивали меланхолии и выступления танцовщиц, на которых его высочество бросал взгляды, исполненные равнодушия. До тех пор, пока хорошо поставленный голос не возвестил о выступлении "Кейры, блистательной и загадочной!" Его высочество рассеянно повернул голову - и его взгляд надолго задержался на сцене.

Когда выступление закончилось, его высочество поднес к губам сигарету, и сделал затяжку.

- Орквелл! - сказал он, опустив сигарету, которая уже успела погаснуть, чего принц даже не заметил. - Я хочу, чтобы эта девушка исполнила приватный танец для меня.

- Будет сделано, ваше высочество, - сказал член свиты.

И поднявшись, прошел туда… в общем, куда-то туда, куда проходят доверенные люди имперского принца, когда им надо договорится насчет приватного танца для его высочества.

Как именно он договаривался, история умалчивает. Но зато известно, что несколько минут спустя в уборную стриптизерш вошел хозяин заведения.

- Ты хорошо станцевала, детка, - сказал он.

Так уж водилось в этом заведении, что если хозяин подходил после исполнения танца к одной из танцовщиц, называл ее "деткой", и хвалил за удачное выступление, то ничего хорошего это не обещало.

- Спасибо! - сказала Кейра.

Хозяин заведения был высок, плечист и массивен. И физиономия у него была, как у настоящего бандита. Наверное, есть какая-то мистическая необходимость в том, чтобы хозяева заведений, где исполняют танцы, предназначенные для контакта с сакральными сущностями мира, были похожи на полных уголовников.

- Ты у нас на особом положении, детка, - продолжил хозяин. - Ты отказываешься от приватных танцев. Но, на этот раз, правило придется нарушить.

Девушка медленно повернулась к нему.

- Я не люблю нарушать правила, - сказала она.

И, не без удивления, обнаружила в глазах хозяина выражение, близкое к панике.

- На этот раз придется! - с натиском сказал тот. - Человек, который заказал тебя, способен закрыть это заведение одним словом.

- Это не мои проблемы.

- Не твои, - убедительно согласился хозяин. - Это наши с тобой проблемы! Послушай, детка, я ничего плохого тебе не хочу. Но, неужели ты думаешь, что ты будешь вести себя как недотрога, а я потеряю свое дело?

После этих слов в уборной наступил момент напряженной тишины.

- Но-но! - сказал хозяин. - Не надо бить меня между ног, и не надо брызгать мне в глаза растворителем для ногтей. Надеюсь, ты совсем не это собиралась сделать?

- Я собиралась сходить туда, куда даже стриптизерши стараются ходить в одиночку.

- Надеюсь, только это, - сказал хозяин. - Но побыстрее! Этот клиент не из тех, которые готовы ждать. И не надо пытаться выбраться через вентиляционную отдушину - в нее пролезет только кошка. И не надо запираться - дверь выбивается с одного удара.

Кейра пожала плечами. И направилась в то место, в котором становятся стыдливы даже стриптизерши. Хозяину вдруг показалось, что перечисляя вещи экстремальные, которые делать не стоит, он позабыл о чем-то очень, и очень простом.

- Эй! - сказал он, сообразив. - Только, сначала дай-ка мне свой мобильник!

История, дама, часто более стыдливая, чем самая скромная из стриптизерш, не сохранила многих подробностей. Известно только, что хозяин протянул руку за мобильником. И что свободная рука Кейры, с раскрытой навстречу ладонью, вдруг оказалась прямо перед его переносицей.

Мастера утверждают, что в основании ладони находится точка, через которую происходит выброс энергии. И что всего этих точек пять, и четырьмя активно пользуются для бития, а пятая расположена так, что ей трудно кого-то ударить. Поэтому, ею пользуются для других целей. Так или иначе, но познакомившись поближе с одной из этих пяти точек, хозяин рухнул на пол, с грохотом и без сознания.

Опустив руку, Кейра оглянулась.

- Всем оставаться на месте! - приказала она таким тоном, что ни у кого из подруг по профессии не возникло желания спорить.

И послала сигнал с мобильника

- Я в опасности! - произнесла она, получив ответ. - Мне нужна твоя помощь!

 

Тут, вроде бы, согласно традициям жанра, должна произойти потасовка, в которой герой придет на помощь девушке, и докажет, что способен не только рисовать на стенах, но и драться - кулаками, ногами, и подручными предметами.

Что касается девушки, то раньше, пока  герой совершал подвиги, ей достаточно было оставаться прекрасной и сохранять девственность. Максимум, что она могла, это, пустив в дело ногти, ногтями поцарапать нос какому-нибудь обнаглевшему негодяю. В новые времена прекрасной героине позволено драться ногами, стрелять, скверно ругаться, прыгать на голову противникам и напевать при этом арии из опер. Зато, девственности от нее уже никто не требует.

К чему все это? Ну, может быть к тому, что сейчас, согласно традициям, читатели и зрители могли бы ждать потасовки, которую начала бы главная героиня, а закончил пришедший на помощь главный герой. На этот раз ничего такого не произошло.

Свалив хозяина заведения, девушка быстро переоделась, заперла за собой уборную, и отправилась в комнату для приватных танцев. Она вошла в нее, когда принц Эрвин, в очередном приступе плохого настроения, докуривал сигарету. Увидев девушку, он мановением руки отпустил последнего телохранителя, и сделал завершающую затяжку.

Кейра улыбнулась ему. Он улыбнулся ей. Она еще раз улыбнулась, и щелчком пальцев включила музыку. Последующие мгновения для его высочества были наполнены волнующими ощущениями - которые вдруг, неожиданно прекратились.

- Ты что? - спросил он, когда девушка выключила музыку.

И попытался освободиться. Одной из мыслей, промелькнувших в этот момент в голове его высочества, была следующая: кто мог подумать, что человека можно так крепко привязать к стулу каким-то паршивым женским пояском?

Не ответив, Кейра поднесла к уху мобильник.

- Где ты сейчас? - спросила она.

Ответный голос показался принцу Эрвину знакомым. Может быть, хорошенько перебрав в памяти хранящиеся там образцы голосов, он сразу вспомнил бы, кому принадлежит именно этот. Но, вместо этого, в голове его высочества начали, шелестя, разворачиваться списки титулованных особ, погибших от рук коварных убийц и заговорщиков. И, то, что еще ни одна из жертв не окончила свои дни в комнате для приватных танцев, привязанная к стулу кокетливым пояском с блестками, почему-то совершенно не успокаивало.

- Я в комнате для приватных танцев, - продолжила стриптизерша. - Можешь не торопится, но имей в виду, где-то за дверью стоят его мордовороты. Ты уверен, что с ними справишься? Этот хлюпик, судя по всему, большая шишка.

Его высочество принц Эрвин собирался сказать что-нибудь наподобие: "Вот за "хлюпика" ты пожалеешь, сучка!", но почему-то у него из горла вырвалось только несолидное "э-э-э…"

Кейра похлопала принца по плечу. Для этого ей пришлось приблизиться к августейшему лицу на два шага, и тот отчетливо услышал ответ зловещего незнакомца:

- Я думаю, у меня не будет с ними проблем.

Предстояло вообразить дополнительно, что это может быть за заговорщик, для которого не представит проблем два десятка человек "ближней свиты" и личной охраны. Неизвестно, какие ужасы успели промчаться в сознании его высочества, когда открылась дверь - причем, не из общего зала, а из ведущего в уборную коридора - и в комнату вошел человек, которого он как-то не ожидал, сейчас встретить

Этот нежданный знакомец остановился в дверях, и поглядев на принца Эрвина, развел руками.

- Брат мой! - с чувством произнес он.

Волей-неволей, но принцу Эрвину пришлось произнести ответное приветствие.

- Брат мо-ой! - тоже сказал он, не в силах справится с заиканием.

- Возможно, я не вовремя, - продолжил вошедший. - Не отвлек ли я своего брата от чего-то такого, от чего мне вовсе не следовало его отвлекать? Иначе говоря, не помешал ли я?

- Где мо-ои люди? - поинтересовался принц Эрвин вместо ответа.

- Там же, где и раньше, - ответил принц Энги, посмотрев на мобильник. - Ну да, так и есть, они продолжают охранять безопасность вашего высочества. Может быть, позвать их?

- Может быть, эта девка все-таки меня ра-азвяжет? - поинтересовался принц Эрвин.

- Развяжи моего брата, Кейра, - сказал принц Энги. - Я вынужден объяснить ситуацию. Эта девушка, которую вы, брат мой, назвали "девкой", является моим офицером для особых поручений. Порой моим офицерам, приходится выполнять довольно необычные задания. Но в их обязанности не входит исполнение приватных танцев. И тем более, они не должны отдаваться в свое служебное время, кому бы то ни было. Вы понимаете меня, брат мой?

Произнося эти слова, он кивнул Кейре, взявшейся за узлы, прикручивавшие кисти его высочества с спинке стула.

- Я понимаю вас, брат мой, - произнес тот, вставая и потирая занемевшие кисти. - Но имейте в виду, я очень о-обижен.

Чуть наклонив голову, принц Энги даже приложил ладонь к груди:

- Чем я могу исправить оплошность - свою и своего офицера?

- Сейчас вы мо-ожете сделать только одно - побыстрее и-исчезнуть.

- Да, брат мой! - согласился принц Энги. - Мы уйдем через технический вход. Поверьте мне, все что случилось, останется навсегда похороненным в памяти моей, и моего офицера. Попрощайтесь, с его высочеством, Кейра.

Девушка неожиданно выпрямилась по стойке "смирно!", и ловко сдвинув ноги, щелкнула каблуками. Учитывая, что каблуки были высокие, на это стоило посмотреть.

- До встречи, брат мой! - сказал принц Энги.

- До встречи! - с чувством ответил ему принц Эрвин.

Кто бы внимательно вслушался в голос, тот бы уловил в нем массу интересных интонаций. Свидетельствующих о том, что незлопамятность не входит в число достоинств этой титулованной особы. Или недостатков - это как оценивать, и с какой точки зрения смотреть.

Наверное, вслушиваться было некому. Принц Энги и Кейра уже выбегали в коридор. Они пробежали мимо входа в уборную стриптизерш, где еще приходил в себя хозяин "Ласковой пантеры", выбежали в какой-то коридор, где Кейра остановившись, привалилась к стене. Ее бил беззвучный смех. Принц Энги дал ей прийти в себя.

- Всем отбой! - приказал он, подняв к уху мобильник. - Извинитесь перед людьми его светлости, и возвращайтесь. Благодарю всех, но никого с собой не приглашаю.

В ответ несколько раз прозвучало: "Есть!", "Есть!", "Есть!"…

- Кроме тебя, разумеется, - добавил принц. - Пойдем! Я знаю своего братца. Когда он не в настроении, лучше быть от него подальше.

Все еще справляясь со смехом, она взяла его руку.

- Ты неплохо умеешь разбивать носы, - сказал он, поднимаясь вместе с ней по лестнице. - Пожалуй, я стал бы с тобой в спарринг.

- Это не очень удачная идея, - сказала она.

- Разве? - спросил принц. - Почему?

Она не ответила, и они вышли в переулок, выходящий на Шрапнель-сити. Здесь у стены, стоял гравицикл, который… То есть, вы можете не знать, что такое гравицикл? В древние времена, на легендарной, и возможно, вообще мифической планете Земля, спасший прекрасную красавицу рыцарь увозил ее в свой замок на коне. Когда кони морально устарели, и появились двигатели внутреннего сгорания, признаком гордой мужественности стал мотоцикл - грохочущее устройство с двумя колесами и двигателем внутреннего сгорания. А гравицикл это почти то же самое, только много круче, без колес и внутреннего сгорания. И еще, он летает.

Положив руку на руль этой престижного средства передвижения, принц Энги повернулся к девушке.

- Летим со мной? - спросил он.

- Летим, - сказал она.

И протянула руку за шлемом. Но…

 

Но, прежде чем с ними лететь, стоит узнать, что произошло в "Ласковой пантере" после того, как принц Энги и Кейра покинули это заведение.

Его высочество принц Эрвин, Третий по Рангу Наследник Престола и Пожизненный Протектор пограничных территорий вышел из комнаты для приватных танцев с кислым выражением на лице. У членов свиты возникло впечатление, что приватный танец не удался.

Не отдавая никому отчетов, его высочество проследовал на улицу, где уже приземлялся его личный глайдер. Уже взлетая, и поднимаясь над крышами домов, примыкающих к Шрапнель-сити, принц Эрвин поделился настроением с начальником личной охраны.

- Ормен! - сказал он. - Мой брат Энги все бо-ольше начинает меня на-апрягать.

Начальник личной охраны осторожно промолчал. Ему было что сказать насчет принца Энги, но он не знал, какое тот имеет отношение к искусству стриптиза.

Ему бы стало много понятней, если бы он слышал разговор, прозвучавший сразу после того, как Кейра и Энги покинули комнату. Как только за ними захлопнулась дверь, принц Эрвин извлек свой мобильник, и позвонил начальнику своей личной тайной службы.

Кстати, тот тоже был седовласым. В эпоху, когда люди сами определяют цвет, густоту и степень курчавости своих волос, носить седые волосы так же символично, как остригать тонзуру в средние века.

Разговор его высочество начал с той же фразы.

- Мо-ой брат Энги все бо-ольше начинает меня на-апрягать, - сказал он, заикнувшись только на один раз больше.

- Ваше высочество, мы давно работаем над этой проблемой, - осторожно отвечал начальник тайной службы.

- Э-э-э… - сказал принц Эрвин. - И еще! Мне нужно бу-удет раздобыть информацию об одной девушке.

Этому начальник тайной службы не удивился.

- Все что сможем, выше высочество. Что это за девушка?

- Вот она, - произнес принц Эрвин, справившись со своим ступором и послав информацию с мобильника. - Ее зовут Кейра, но, конечно, ее зовут по другому.

Голос начальника тайной службы изменился настолько, что этого невозможно было не заметить:

- Ваше высочество, вы были в "Ласковой пантере"!? - спросил он. - И вы встретили эту девушку в "Ласковой пантере"!?

- Да, - сказал принц Эрвин, удивленный. - А что?

- Ваше высочество, произошла очень печальная ошибка. Вы не должны были там появляться.

- Это еще по-очему? - поинтересовался принц Эрвин.

- Ваше высочество, я вынужден буду попросить у вас личной аудиенции.

Принцу Эрвину стало по настоящему любопытно.

- Хорошо! - сказал он. - Я буду в своей главной ре-езиденции, и тогда вы…

А в это время…"

 

Глава пятая, самая короткая, в которой, оторвавшись от чтения, мы снова следим за приближением корабля-призрака

- Ты вроде бы собирался рассказать какую-то историю, - напомнил Хоузер, посмотрев на экран. – А то мы про нее чуть не забыли. Про звездолет, на котором что-то произошло за десятилетия, пока он набирал скорость.

На экране по-прежнему белела точка, символизирующая еще неразличимый визуально корабль-призрак. Поэтому девушке в десантном челноке ничего не мешало читать, а офицерам в командном отсеке трепаться на необязательные темы.

- Ах, да! – сказал Гейзер. – Я даже почему-то название звезды помню – Проксима Центавра. Не помнишь, существует ли на самом деле такая звезда?

Навигатор пожал плечами. Штурманские обязанности еще не накладывали на него обязанности знать все звезды поименно, которых в Галактике, кажется, насчитывается несколько сотен тысяч штук.

- В общем, пока корабль разгонялся, на нем произошло что-то вроде гражданской войны, - продолжил Гейзер. - За которой последовали деградация социальных структур и общий регресс. В ходе беспорядков погиб весь командный состав и технические специалисты. Осталось только несколько грамотных человек, гидропонные фермы были запущенны, общее управление кораблем потерянно…

При словах "гражданская война", на лице Хоузера мелькнуло кислое выражение.

- Момент! – перебил он, озарившись. – Насчет грамотных людей. Я правильно понимаю: ты хочешь сказать, что большинство экипажа корабля было неграмотно? То есть, на Земле не хватило грамотных людей, чтобы составить экипаж звездолета только из них?

- Ну, не знаю… - неуверенно сказал Гейзер, которому этот момент тоже показался странным. – Может быть, что-то в легенде напутано.

- Наверно, напутано, - сказал Хоузер. – Ладно, пропустим. Итак, в ходе мятежа погибли все грамотные люди.

- Почти все грамотные, - поправил Гейзер.

- Почти все грамотные, - согласился Хоузер. – Сельское хозяйство пришло в упадок, а как управлять кораблем, забыли. А дальше? Я так понимаю, социальные структуры деградировали до уровня феодализма?

Нет, он тоже был довольно эрудированным человеком. От навигатора обычно требуется уметь управляться с бортовой электроникой, которая определяет, в какой именно точке пространства вышел корабль, и как далеко эта точка отстоит от расчетной. Помнить выражения “уровень феодализма” или “социальные структуры” не входит в профессиональные требования.

- В общем-то, да, - признался Гейзер. – Я вот подумал, если ты эту историю знаешь, то зачем мне ее рассказывать?

- Нет, - сказал Хоузер. – Не знаю. Я просто догадался, почему-то.

- А! – недоверчиво сказал Гейзер. – В общем, социальные структуры деградировали, а научные знания были утрачены. И не только тонкости высоких технологий, но и вообще все, чему обычно учат в школе. Звания "капитан", "лейтенант", "инженер" и прочие, превратились в наследственные титулы. Говорившие только о том, что за носителем офицерского звания стоит какое-то количество головорезов с ножами.

- А корабль как функционировал? - спросил Хоузер.

- Автоматика работала, - сказал Гейзер. – Проще говоря, корабль летел себе по заданной траектории. В космосе, сам понимаешь, много места. Лететь можно долго.

Не сговариваясь, оба посмотрели на экраны, в глубине которого к ним приближалась точка, которая была кораблем, может быть, летящим по заданной ему траектории еще до того, как сошли со стапелей каравеллы Колумба.

- В общем, экипаж не только деградировал социально, но и утратил даже самые общие представления о строении Вселенной, - продолжил Гейзер. - Сохранившиеся книги по технике и науке толковались абстрактно и религиозно. Те книги, которые отвлеченным трактовкам не поддавались, отправлялись в утилизатор. В итоге было создано теократическое общество,

- Кстати, а как можно религиозно истолковать принцип действия ионного бугеля? - спросил Хоузер. - Или закон всемирного тяготения?

- Очень просто, - сказал Гейзер. - То есть, насчет бугеля я тебе так сразу не придумаю, но с законом всемирного тяготения вообще все очень просто. "Два…" э-э… “тела, притягиваются между собой”… кстати, как этот закон звучит? В смысле, точной формулировки не помнишь?

Как оказалось, Хоузер тоже ее не помнил. Когда-то знал, помнил, потом сдал экзамен, и забыл.

- Ну да неважно! - сказал Гейзер. - Например, формулировку о взаимном притяжении двух материальных тел можно трактовать как поэтическую аллегорию взаимного стремления, возникающего в основе вселенской любви. И даже не только вселенской. Просто любви. Даже половой.

Хоузер ухмыльнулся. Несколько лет назад, когда он проходил курсы навигаторов, такая трактовка основного закона  гравитации вызвала бы в нем сомнения, но это было несколько лет назад, а служба в летном составе федерального флота, как не странно звучит, развивает способность смотреть на вещи под неожиданными углами.

- Интересно! - сказал он. - А "Наставление по околопланетному маневрированию и стыковке" можно трактовать как аллегорическое переложение "Кама-сутры"?

Гейзер в свою очередь ухмыльнулся и пожал бровью. Хоузеру пришла в голову еще одна мысль.

- Слушай, о каких книгах ты говорил? - спросил он. - Бумажных?

Гейзер подумал, припоминая.

- Кажется, да, - сознался он, с ноткой неуверенности в голосе. – Речь шла о бумажных книгах. Хотя, я почему-то был уверен, что в начале эпохи межзвездных перелетов люди уже перестали пользоваться бумагой. Разве что, туалетной.

- Перестали! – сказал Хоузер. – Да бумажными книгами люди перестали пользоваться еще до первого полета на Луну!

Насчет Луны он немного ошибся, но в целом был совершенно прав. Согласно все тем же легендам о планете Земля, когда-то очень давно, еще до нашей эры, жил был царь по имени Ашшурбанапал. Будучи большим любителем знаний, он велел собрать в своей библиотеке все интересные литературные произведения, и для этого к дворцу пришлось сделать две пристройки, чтобы вместить несколько тысяч глиняных табличек. В середине двадцатого века царь обошелся бы чемоданом с микрофильмами, в конце двадцатого ему бы хватило одного лазерного диска, а еще через несколько десятилетий всю его библиотеку, вместе с текущей государственной перепиской, можно было бы просто-напросто засунуть под ноготь. Бумага ему совершенно не понадобилась бы.

- Ладно! – сказал Хоузер. – Флуктуация с ними, с этими книгами. Расскажи лучше, что дальше было с этим кораблем. Чем закончился полет?

- О! – сказал Гейзер. – Все это только начало красивой легенды. После того как социальные структуры стабилизировались…

Договорить он не успел. Дверь за их спинами беззвучно отъехала в сторону, пропуская худого, неслышно ступающего человека, в форменном комбинезоне федерального космолетчика. У него был совершенно гладкий череп, испещренный пятнышками веснушек. Чем-то напоминал он рептилию, которая однажды попыталась превратиться в человека, добилась в этом немалых успехов, но так до конца и не смогла.

- У нас все в порядке, сэр! - доложил Гейзер, оглянувшись на вошедшего.

- Я вижу, лейтенант, - буднично ответил тот.

И, не задавая вопросов, прошел к центральному пилотскому креслу, сел, и откинувшись, замер в расслабленной позе. Можно было подумать, он просто зашел подремать

Догадались ли вы или нет, это и был командир крейсера "Эскалибур", человек своеобразный, в чем-то загадочный, и в каком-то смысле, даже не совсем человек. На какое-то время в командном отсеке наступила тишина. Гейзер попытался сделать вид, будто занят делом. А Хоузер просто щелкнул по вспомогательной клавиатуре, инициализировав “Единый универсальный справочник Межзвездной Федерации”.

- Вот, Джо! – сказал он, минуту спустя.  - Прочти-ка это.

И переправил найденную ссылку лейтенанту Гейзеру.

"Проксима Центавра"… - прочитал тот в шапке страницы. И недоуменно поглядел на Хоузера. Может быть Гейзер и не делал вид, а действительно занялся чем-то серьезным, потому что в первый момент он не сообразил, что это за Проксима Центавра и какой она имеет к нему отношение.

- Читай, это интересно, - сказал Хоузер.

Гейзер пробежал глазами первые строчки:

"Проксима Центавра. Легендарная звезда надежды, фигурирует в ряде легенд о планете Земля как ближайшая к Солнцу звезда, по закону парной оппозиции. Именно на Проксиму Центавра должен был отправиться первый межзвездный корабль, и именно с нее должно начаться распространение человечества по Галактике"

Ожившие пальцы капитана Никсона пробежали по подлокотной клавиатуре, вызвав на экране “окно”, и проделав с этим "окном" какие-то манипуляции. Какие именно, Гейзеру не было видно. Потом капитан Никсон снова замер, опять став похожим на спящего.

- Во всяком случае, для корабля, где шла гражданская война, деградировали социальные структуры, и торжествует феодализм, этот будет маловат, - сказал Хоузер. - Если, конечно, он построен не для лилипутов.

- Думаю, что нет, - сказал Гейзер. - Не для них.

- Я тоже так думаю, - подтвердил Хоузер.

Видно, он решил не продолжать историю о громадном звездолете, отправившемся в долгое путешествие к легендарной звезде Проксима Центавра, и по дороге пережившим тяжелую гражданскую войну, деградацию социальных структур и мрачное средневековье. Гейзер тоже не стал о ней вспоминать.

- А вот тебе еще одна версия, - сказал он, вместо этого. – На этом корабле нас будут поджидать чужаки. Опасные, коварные и ужасные.

- И что они там будут делать? – спросил Хоузер.

- Я же сказал - поджидать нас, - ответил Гейзер.

- Именно нас? - уточнил Хоузер, бросив взгляд на капитана Никсона.

- Ну, не нас именно, - поправился Гейзер. - Вообще любого. Того, кто попадется.

- Ясно, - сказал Хоузер. Хотя ему не было ясно. – А этот корабль чужаки построили сами?

- Нет, - ответил Гейзер. – Чужаки проникли в корабль, когда он сел на неразведанную планету. Расплодились. И пожрали экипаж.

Капитан Никсон не препятствовал неформальному обмену мнениями. Надо понимать, он считал, что лучше, если его офицеры будут развлекать себя несерьезными разговорами, чем уставившись в экраны, накапливать в себе отрицательные эмоции.

- А как чужаки смогли проникнуть на корабль? - спросил Хоузер, немного подумав.

К этому вопросу Гейзер не был готов.

- Хм… - сказал он, выигрывая время. - Я точно должен это знать?

- Нет, конечно, - согласился Хоузер. - Но согласись, это не самый второстепенный вопрос, как думаешь?

Вопрос, и в самом деле, был веским. Ибо верблюду проще пролезть в иголье ушко, проделав по пути тройное сальто и сложив по пути стих-танку, чем какому-нибудь опасному инопланетному организму просто так проникнуть внутрь корабля. Если, конечно, корабль не поврежден, и его системы безопасности работают нормально.

- Ну, скажем, первый чужак проник в корабль, внедрившись в организм одного из астронавтов, - предположил Гейзер. - Как тебе, для начала?

- Ну, ясно! – понимающе сказал Хоузер, посмотрев ему в глаза. – А потом ночью, пока все спали, этот чужак вылез из организма астронавта, спер у него из кармана ключи от двери, открыл корабль, и запустил внутрь своих приятелей.

- Не обязательно, - возразил Гейзер, проигнорировав иронию. – Этот чужак мог расплодиться самостоятельно, уже во время полета.

- В одиночку?

- Почему бы и нет? Что, они обязаны размножаться половым путем?

- А как?

- К примеру, почкованием, - предположил Гейзер. - Или спорами. Как грибы.

- Допустим, - согласился Хоузер. – А как он вообще ухитрился проникнуть в человеческий организм, незамеченный системой безопасности скафандра? Сгенерировал по-быстрому компьютерный вирус?

- Гм! – сказал Гейзер. – Неважно. Главное, что проник. Проник, расплодился, и всех пожрал.

- Ясно! – произнес Хоузер. – Я тебе так скажу: может быть, идея эта и завиральная, но особенно оригинальной я бы ее не назвал. Кстати, что эти страшные чужаки на корабле делают теперь, пожрав людей?

По сравнению с предыдущими вопросами этот был просто плевым.

- Впали в спячку, - не задумываясь, сказал Гейзер.

- Надолго? - спросил навигатор.

- Пока не разбудят, - сказал Гейзер. - То есть, пока не изменится ситуация, - поправился он. - Скажем, пока на корабле не появятся новые люди.

- Откуда?

- Оттуда же, откуда и мы, например. Из космоса.

- А как насчет вероятности такой встречи?

- Мы же появились! - ответил Гейзер. - Что если срок, в течение которого эти чужаки могут находиться в спячке, практически неограничен?

Хоузер попытался представить себе этих странных и ужасных чужаков, способных незаметно пробраться сквозь скафандр в человеческий организм, проникнуть в корабль, не будучи замеченными электроникой, размножающихся не то почкованием, не то рассеиванием спор, запросто впадающих в спячку продолжительностью до нескольких миллионов лет, и видящих смысл своего существования в поедании случайно залетевших астронавтов.

В этот самый момент капитан Никсон вдруг подал голос.

- А если мы не будем искать экзотических версий, джентльмены? – повернув голову, спросил он. – Что, по вашему, самое вероятное из того, что мы можем встретить на этом корабле?

Разумеется, он и не думал дремать. Для этого у него были слишком живые глаза. Чересчур живые для человека, возраст которого не сколько определяется, сколько угадывается, и при взгляде на внешность которого приходит на ум сравнение с ящерицей.

- Полагаю, сэр, корабль будет пуст, - осторожно сказал Гейзер. - Если повезет, мы найдем бортжурнал и что-нибудь узнаем об экипаже. Если, конечно, это действительно корабль, построенный людьми.

- А если нет? - спросил капитан Никсон.

- Тогда мы можем встретить там что угодно.

Пробежавшись по клавиатуре, сухие пальцы капитана Никсона быстро вызвали и погасили с полдюжины информационных окон. Последним движением безымянного пальца он вызывал на связь дублирующий пост управления кораблем.

- Готовность? – спросил он.

- Да, сэр! - отозвался второй лейтенант "Эскалибура". - Мы давно готовы.

Капитан Никсон посмотрел на лейтенанта Гейзера.

- Я полагаю, пора инициализировать автомат, - сказал он.

- Да, сэр! - пробуждаясь к активности, подтвердил Гейзер.

Его пальцы, в свою очередь, забегали по клавиатуре. Забытый обоими Хоузер переводил взгляд с лейтенанта Гейзера на капитана Никсона и обратно.

- Сэр, может быть, нам следует сначала дать сигнал? - спросил он.

Занимавшийся инициализацией автоматического зонда, лейтенант Гейзер только ухмыльнулся.

- Зачем? - спросил он.

- Вообще-то, это положено делать, - ответил Хоузер.

К удивлению Гейзера, в голосе капитана Никсона прозвучало что-то похожее на остатки сомнений.

- Нет, - ответил он. - Не стоит.

Неизвестный корабль уже можно было увидеть на обычном экране, он казался крошечной серебристой игрушкой-поплавком, зависшей на фоне черной бездны.

- Зонд готов, сэр! - доложил Гейзер.

В последующую минуту майор Моргенштерн мог слышать в "переговорнике" только тишину, разрежаемую лишь неясными шорохами. Рядовой Чак по прежнему смотрел фильм. Судя по движению челюстей, он как раз переживал один из самых интересных моментов. Джунаски зачем-то снял с головы наушники и теперь сидел, глядя в пространство перед собой с озадаченным видом, который, наверное, был у Ньютона, обнаружившего что даже яблоки подчиняются законам всемирного тяготения. Прач и Джен по прежнему трепали языками, "малышка Сато" все еще читала неизвестно откуда взявшийся в ее компьютере текстовый файл.

Почему-то Моргенштерна последний момент заинтересовал. Как мы говорили уже, он обладал загадочным "абсолютным уровнем доступа" к информации, и потому ему ничего не стоило вывести на свой экран те же строки, которые сейчас пробегали глаза Сато:

"- Куда мы летим? - спросила…"

 

Глава шестая, в которой мы снова читаем историю о принце, файл с которой неизвестно как попал в компьютер Сато Ишин, стрелка-снайпера корпуса космических пехотинцев

"- Куда мы летим? - спросила Кейра, когда гравицикл поднялся над зданиями Шрапнель-сити.

- А куда ты хочешь попасть? - спросил принц Энги, и его голос был хорошо слышен под шлемом.

- А куда ты собирался лететь?

- Неважно - я могу изменить курс.

- Сначала ответь на мой вопрос.

- Ты ведь не будешь возвращаться, правильно? Работать в "Ласковой пантере" тебе уже не придется.

- Это я поняла.

- Зная характер моего братца, сразу скажу - на этой планете тебе даже жить стало небезопасно.

- И что же мне делать?

- Лететь со мной.

- Только ты не сказал, куда.

- В мой замок, - сказал принц.

- Почему "замок"?

- Потому что принцам положено иметь замки. Знаешь, что такое "замок"?

- Да, ваше высочество.

- Раньше ты меня так не называла.

- Раньше вы не хотели, что бы я вас узнавала.

- Почему ты думаешь, что не я хотел?

- Потому что вы не представлялись мне, ваше высочество.

- А когда ты узнала, кто я такой?

- С первого взгляда.

- Даже так?

- Как можно было не узнать героя Империи?

- Многие не узнают.

- У меня хорошая память на лица, ваше высочество.

- В таком случае, у меня будет к тебе большая просьба.

- Какая? - спросила девушка.

- Обращаться ко мне, как раньше. И не называть меня "вашим высочеством".

- Хорошо, - просто согласилась она.

- Ты помнишь, что такое замок?

- Высокие башни, стены, крепкие ворота, каменные ступени, факелы, и скелеты в подвале, - перечислила девушка.

Ведя гравицикл под облаками, принц усмехнулся.

- Скелетов, кажется, не будет - если тебе их специально не захочется. Если хочешь, будут факелы. А башни и стены… Вот, смотри!

Они как раз пролетели облачную пелену, и впереди высветились контуры небоскреба. Принц Энги повел гравицикл на снижение. Оба замолчали. Кейра следила, как медленно вырастает похожий на скалу небоскреб, один из самых больших небоскребов планеты Труглум. На его углу, выделяясь над плоской крышей, высилось нечто, что и в самом деле, в ночном свете, можно было принять за подобие средневековой башни.

- Ты что-то спросила? - поинтересовался принц, когда Кейра похлопала его по плечу. - Я отдавал распоряжения.

- Да, но я уже все поняла.

- Что ты поняла?

- Неважно.

Через минуту она уже спрыгнула на крышу. Вернее, на площадку во дворике башни. Оба сняли шлемы и посмотрели друг на друга.

- Нет! - сказала она, когда он коснулся ее плеча. - Пойдем, покажешь мне этот "замок".

- Пойдем, - сказал принц.

И хлопнул ладонью по сиденью гравицикла, сказав:

- В ангар!

Аналог железного коня медленно покатил в укрытие, и двое снова посмотрели друг на друга. А потом…

 

- Что это такое? - спросила Кейра, по прошествии отрезка времени, который было бы довольно странно измерять с помощью часов и минут.

- Где? - спросил принц.

- Вот, над нами.

И она показала пальцем на предмет, висящий над изголовьем. В рассеянном свете предмет выглядел загадочно. Принц усмехнулся.

- Это игрушка, - сказал он. - Древняя земная игрушка.

- А что она изображает?

- Одного древнего зверя. Он имел сакральное значение и иногда был героем земных сказок.

- А ты знаешь земные сказки?

- Да. Но, наверное, не все.

- Помнишь какую-нибудь сказку про принца?

- Таких сказок очень много.

- Расскажи какую-нибудь.

- Какую-нибудь? - переспросил принц.

И замолчал, усмехнувшись какой-то мысли.

- Что? - спросила девушка.

- Нет, я просто вспоминал, - сказал принц. - Слушай одну! Жил был принц. До того, как он появился, у его родителей, короля и королевы, долго не было детей. А так как искусственного зачатия в те времена не знали, король дал обет - если судьба подарит ему сына, он поставит на площади  перед  дворцом фонтаны, из которых семь лет будет бить масло и вино. И женщины, которые будут приходить к фонтану, должны призывать к его сыну милость небес… Ты знаешь, что такое обет?

- Кажется, обещание, за исполнением которого должны следить боги.

- Не совсем, но приблизительно так. Вскоре у них родился мальчик, и исполняя обещание, король велел поставить фонтаны. Семь лет били эти фонтаны, мальчик становился все больше, а фонтаны все меньше. А к концу седьмого года, когда фонтаны почти иссякли, к ним пришла старуха. Она наполняла кувшины, когда мальчик вышел на площадь перед дворцом, и начал играть в кегли. То ли он был не в форме, то ли решил пошутить, но его шар угодил в кувшины. Они разбились, и как раз фонтаны перестали бить, потому что принцу исполнилось семь лет. И тогда обиженная старуха наложила на мальчика заклятие. Ты знаешь, что такое заклятие?

- Кажется, да.

Принц кивнул:

- Ну, так вот, старуха наложила на него заклятие: когда он станет взрослым, на него нападет тоска. И будет она его терзать, пока он не найдет дерево с  тремя апельсинами. И когда он найдет это дерево и сорвет три апельсина, ему захочется пить…

Принц задумчиво замолчал.

- Что? - спросила Кейра.

- Ничего. Просто, мне тоже захотелось пить. И не только пить.

- И мне тоже.

- Тогда пойдем.

- Ай! - сказала Кейра. - Я сначала оденусь.

- Просто возьми халат. Хотя, ты и без него хороша.

- Спасибо. Но всему свое время.

 

Так что, в тот раз принц не продолжил сказку о сыне короля, на которого было наложено заклятие заболеть тоской по трем апельсинам. Которые он добудет, пройдя через трудности и опасности, которые будут по очереди превращаться в девушек, две из которых, умерев от жажды, превратятся в апельсиновые рощи, а третья…

Вот интересно, а как бы развивалась дальше сказка, если бы и третья девушка превратилась в рощу?

Интересно, но неважно. Важнее то, что через несколько минут эти двое уже сидели в комнате, которую дизайнер, наверное, старался выдать за пиршественный зал рыцарского замка, пока не сообразил, что в его распоряжении куда меньше места, чем у средневековых архитекторов.

- Что это за кольцо у тебя на пальце? - вдруг спросила Кейра.

Принц посмотрел на свою руку. Отложил вилку. Посмотрел на девушку. И снял кольцо.

- Буквы, - сказала она. - Никогда не видела таких. Что ими написано?

- Это на языке одного древнего земного народа. Снаружи сказано: "Все пройдет".

- А изнутри?

- Почти то же самое.

- А именно?

Принц улыбнулся.

- Это есть одна притча. Жил-был царь, о котором говорили, что он очень мудр. Царь носил на пальце кольцо, и было написано на нем: "Это пройдет". Когда на него нападала тоска, царь смотрел на свое кольцо, и читал надпись. Но однажды надпись перестала помогать. В сердцах царь снял кольцо с пальца, и бросил на землю. И увидел, что по внутреннему полю тоже идет надпись. Он поднял кольцо, и прочитал "И это пройдет".

- И что сделал потом?

- Кажется, снова одел кольцо на палец.

- Он не был так уж мудр, - сказала девушка.

- Почему? Потому что таскал на пальце кольцо, не зная, что написано на его внутренней стороне?

- Нет, не только.

- А почему?

- Потому что есть вещи, о которых нельзя сказать: "Это пройдет".

- Все проходит. В конце концов, есть же смерть.

- Пока жив человек, смерти нет. А когда наступает смерть, нет человека. А между этим "есть", и этим "нет", может случиться то, что невозможно будет забыть.

Принц задумчиво смотрел на нее, и из этой задумчивости его вывел только звук мобильника.

- Да? - сказал он, вставая.

- Это я, ваше высочество, - прозвучал тихий голос Дерека. - Вы не одни?

- Это неважно, - ответил принц, нарочито неторопливо проходя к камину. - По стратегической информации можете отчитаться полностью.

- Понял вас, - сказал Дерек. - Информация о секретных верфях в районе Ожерелья в основном подтверждена. Кто-то из магнатов пытается создать боеспособный флот, и признаться, я удивлен, что имперские службы не делают выводов.

- Переправьте эти данные мне. И… - принц помедлил. - Что вы узнали по второму вопросу?

Произнося это, он присел возле огня. Говорят, что в огромной вселенной, безграничной с точки зрения возможностей человеческого сознания, есть две вещи, которые никогда не надоедают человеку. Если по поводу одной из них можно спорить, то со второй все ясно, потому что смотреть на огонь действительно не надоедает никому.

- Относительно девушки - ее анкетная информация подтверждается. Она действительно прожила до прошлого года на Берке-три, а до этого ее родители держали гидропонную ферму в северном полушарии этой планеты.

- Удивительно, - сказал принц. - Я был почти уверен, что интересующий меня объект окажется родом с Гермии.

Если вы не в курсе, то Гермией называлась имперская колония, которая внезапно погибла, причем одновременно по нескольким причинам, потому что террористическая атака представителей какой-то экстремистской группировки совпала с активизацией внутризвездных процессов и сбоем в работе компьютерных сетей. В результате части населения удалось спастись, но практически все электронные базы данных погибли. Случай был уникальным и разведки Федерации и небольших государственных образований долго забрасывали в Империю своих агентов, давая им "легенду" эмигрантов с Геоны.

- В самом деле, адмирал? - переспросил Дерек.

- Нет, я шутил. А теперь серьезно. Переправьте мне журнал запросов. Уверен, вы старательно все исполнили, но, может быть, у меня получится больше. И еще! Это между нами. Подготовьте мне сводку готовности эскадры. И черновик приказа о формировании оперативного отряда для превентивной операции в Ожерелье. В его состав должны войти крейсер "Черная звезда", один ударный носитель, три десантных корабля, и - отнеситесь особенно внимательно - "незасвеченный" корабль-ловушка. Этого будет достаточно.

- Хорошо, адмирал, - сказал Дерек. - К какому сроку отряд должен быть готов?

- Как можно быстрее. Хорошо, если в через двенадцать часов, еще лучше, если через шесть, и совсем хорошо, если через час.

- Я понял вас, - сказал Дерек.

Принц задумчиво опустил мобильник. Шаги Кейры он услышал, но не стал оглядываться, пока девушка не положила руки на его плечи.

- Заботы? - спросила она.

- Как всегда, - ответил принц, и поцеловал ее ладонь.

С минуту он стоял почти неподвижно, наслаждаясь ощущениями. А потом обернулся и притянул ее к себе. Сначала она подалась, а потом отодвинулась от него и пристально, внимательно поглядела ему в глаза.

 

- Как тебе это удалось? - спросил он, про прошествии еще одного отрезка времени, из числа тех, истинную протяженность которых не стоит и пробовать измерять в часах или минутах.

- Что? - спросила она.

- Будто не знаешь!

- Не знаю. Наверное, дело не во мне, а в тебе. Ты узнал о себе что-то новое?

- Да.

- Ты рад?

- Да, - это прозвучало задумчиво. - И я удивлен. Что это?

- Кажется, я порезалась.

Он протянул руку к столику.

- Вот возьми. Как тебя угораздило?

- Не помню.

- На древней Земле девушки тоже иногда проливали кровь в время первой любовной ночи. Только, обычно, она текла не из пальца.

- Ты очень хорошо знаешь, что и как было на Земле?

- Не так, как бы хотелось. Меня вообще интересует все, что связанно с Землей.

- Почему?

- Потому что с нее началось все.

- Что значит "все"?

- А как ты думаешь, что такое "Земля"?

- Планета, на которой сформировалась человеческая раса. Которую потом люди потеряли.

- Ты не добавила: "согласно общепринятой версии".

- А есть другие?

- Есть.

- Что Земли вообще не было?

- Нет, я имел в виду другую гипотезу. Кстати, не задумывалась, почему координаты земной планетной системы неизвестны? Даже приблизительно.

- А они неизвестны?

- Нет. Изучая хроники, можно вычислить район спирального рукава, в котором следовало бы искать Землю. Но этим, почему-то, никто не занимался.

- Почему?

- Не знаю.

- А ты хотел бы ее поискать?

- Да.

- И почему не пробовал?

- Я пробовал. Но у меня ничего не получилось. Может быть, я вообще искал не так. Ты не задумывалась, почему в Галактике так много планет, населенных людьми, почти до неотличимости похожими на потомков землян?

- Нет.

- А я задумывался. Разумные существа это обычно или почти полные подобия людей, или они совсем на них не похожи. Должно быть по другому, верно?

- Наверное. Я не задумывалась.

- А я задумывался. Слишком много странного. Нарушение вероятности - это еще ничего. Когда вникаешь в загадку поглубже, встречаешь нарушения причинности.

- Ты хочешь сказать, что Земля это не просто исходная планета, с которой началось расселение человечества, а что-то намного большее?

- Ты нашла подходящие слова.

- Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

- Нет. Я просто сам не знаю ответов.

Некоторое время они просто лежали, наслаждаясь покоем, пришедшим после того, что ему совершенно противоположно.

- Тебе что-нибудь хочется еще? - спросил он.

- Нет! - сказала она. - Я сама удивляюсь, до какой степени мне ничего не хочется.

- А у меня есть одно государственное дело. Кстати, если захочешь что-то побольше чем душ, за вот той дверью коридор, ведущий к бассейну.

- Очень хорошо, - промурлыкала она.

Они еще раз поцеловались, и принц отправился в комнату, которую проектировщики или дизайнеры обязательно назвали бы "кабинетом". Были тут высокие, до потолка, книжные шкафы, рыцарский доспех в углу, какие-то картины маслом, искрившийся созвездиями звездный глобус, и большой деревянный стол, на котором стоял компьютер. Собственно, это было единственное, что требовалось принцу. Не считая кресла с чудовищно огромной спинкой.

Положив на стол мобильник, принц сразу вызвал присланный Дереком журнал запросов. Даже при поверхностном просмотре ссылок стало ясно, что седовласый постарался не упустить ни одной возможности получить информацию. Но прежде, чем начать внимательный просмотр, принц сделал то, чего не мог бы сделать его помощник.

Нагнувшись к универсальному анализатору, он бросил на выдвинувшуюся панель испачканную кровью салфетку. И принялся за просмотр ссылок.

Возможно, он действительно нашел среди них какую-то "зацепку", которую не заметил Дерек - потому что в последующие минуты в секретные информационные базы Империи отправилось еще несколько запросов, для одного из которых принцу пришлось собственноручно набрать на клавиатуре код специального доступа.

Задумчиво посмотрев на выдвинувшуюся панель анализатора, он направил еще полдюжины запросов. И как раз просматривал ответ на предпоследний из них, когда его мобильник снова заговорил.

- Принц, с вами ведут двойную игру, - сказал Дерек. - Граспер был связан с агентурой герцога Чата.

- Я знаю, - спокойно сказал принц.

- Знаете!?

- Да. Уже знаю.

- Вы понимаете, зачем он снабдил вас этой информацией?

- Не до конца. Вы можете узнать, где сейчас находится Граспер?

- Он исчез, адмирал.

- Как исчез?

- Он не отвечает на запросы, его нет ни в Департаменте Безопасности, ни дома. Его мобильник молчит, а все отвечают, что не знают, где он.

- Где и когда он появлялся последний раз?

- Сейчас я узнаю, адмирал.

- Узнайте, - сказал Энги.

Дерек исчез с экрана, а принц принялся просматривать результат последнего запроса. Дочитав до конца, он откинулся в кресло, и по губам его пробежала странная улыбка. Представьте себе выражение, в котором смешаны удивление, насмешка, жалость, горечь, и что-то, что-то еще…

А потом он связался с Кейрой.

- Я как раз хотела спросить, как ты, - сказала она. - Занят?

- Уже нет. Ты в бассейне?

- Я уже из него вышла. Хочешь, я приду к тебе?

- Да.

В этом доме даже звук открываемых дверей был стилизован под древнюю Землю. Они скрипели. А вот шаги Кейры были беззвучны. Движением пальца принц превратил экран в зеркало, и самым громким звуком в последующую минуту было их дыхание и шуршание ткани.

- Расскажи мне что-нибудь, - попросила она, откинувшись на другую половинку огромной спинки, и продолжая держать ладони на его плечах.

- Что?

- Например, ту сказку.

- Ах, да! - сказал принц. - Которую я уже начинал?

- Да.

- Хочешь, я расскажу другую?

- Хочешь, - сказала она.

Если честно, в это самое время на планете Труглум случилось немало вещей, по своему не менее интересных. Например, офицер Имперского Управления Безопасности Граспер на себе испытал, что принудительное ментоскопирование - это, в самом деле, очень и очень неприятно. А сержант Куллер узнал, что в некоторых ситуациях присяга и воинский долг не кажутся таким уж важными, и тем более, приятными вещами - например, когда ты только что "склеил" девушку, прекрасную, как мечта старшего сержанта имперских космических пехотинцев, и та уже почти на все согласилась, когда вдруг на мобильник приходит приказ в сорок минут прибыть на крейсер, и приказ этот уже потому несправедлив, что из того места, где находится сержант, на крейсер можно прибыть только через сорок пять минут…

 

- Итак, жил был одни принц, - начал принц. - Он не был сыном императора, не был сыном короля, но все равно был достаточно знатным человеком. Он имел звание адмирала флота, и прославился несколькими успешными боевыми операциями. Которые, дали ему и славу, и кучу влиятельных врагов. Даже не знаю, что на самом деле лучше - может быть, просто оставаться никому не известным.

- Не надо быть в этом уверенным, - сказала Кейра.

- Я и не уверен, - ответил принц, стараясь угадать ее выражение. - Итак, у него было высокое положение, слава, и почему-то всегда появляющиеся следом за этим влиятельные и коварные враги.

Теперь прищур ее глаз чуть изменился.

- Может быть, его не любили потому, что он был слишком талантлив и удачлив?

- Может быть, но от этого не было легче. Зная, насколько опасны интриги, плетущиеся в тени императорского трона, принц старался всегда держатся вдали от них. А когда ему предлагали принять участие каких-нибудь политических комбинациях, он отвечал, что он только солдат. Однажды, вернувшись из очередного похода, принц решил провести время в прославленном городе, который иногда посещал, отдыхая от дел. В это самое время с ним связался один… - принц помедлил и усмехнулся, -  важный имперский сановник. Он настоятельно  просил принца о немедленной и тайной встрече. Принцу не понравилась эта таинственность, но сановник сумел привести внушительные аргументы, которые убедили его согласится на встречу. По словам этого сановника, дело было чрезвычайной важности, и касалось безопасности Империи. Как верный подданный Его Императорского Величества, принц просто не мог не откликнуться. "Где мы встретимся?" спросил он. К удивлению принца, сановник назначил местом встречи одно заведение на одной известной на всю Империю улице, на которой, согласно распространенному суеверию, сплетаются человеческие судьбы. Принц не верил в суеверия, и его удивил выбор места. Заведение, в котором сановник назначило встречу, было… - принц снова сделал маленькую паузу. - Было храмом, - продолжил он, найдя подходящее слово.

- Храмом? - спросила Кейра.

- Да, храмом, - подтвердил принц. - В котором исполнялись танцы, предназначенные для мистического контакта с высшими структурами бытия.

- Правда? 

- Правда.

Кейра тихо засмеялась. И, держа руки на его плечах, наклонилась так, что их лбы соприкоснулись. Теперь он мог хорошо видеть ее огромные черные глаза.

- Сановник ожидал его там, - продолжал принц. - У него в самом деле было, что сообщить принцу. Оказывается, кто-то из родовитых магнатов замыслил мятеж против императорской власти и собирал дружины и оружие. Даже если магнат собирался выступить и не против имперской власти, в любом случае, сам факт тайной военной подготовки уже был преступлением против безопасности Империи.

Она продолжала смотреть ему в глаза, зрачок в зрачок.

- И что ответил сановнику принц?

- Принц знал, что имперские сановники часто плетут интриги против друг друга, и не хотел сам оказаться их жертвой. И он ответил, что не его дело проверять точность сведений о мятежных намерениях магнатов. Он не полицейский, а воин, он получает приказ, и выступает в поход. Сановник попросил его хотя бы ознакомится с информацией. Принц не стал отказываться. Но прежде чем уйти, он оглянулся на площадку, где исполняла танец очередная жрица. Она была красивой, и непохожей на других. И…

Принц сделал намеренную паузу.

- И что? - спросила девушка.

- И, как говорится в сказках, сердца принца воспылало любовью.

- Правда? - спросила Кейра.

- Не совсем, - сказал принц.

- Почему?

- Ну, может быть, потому, что принц не верил в любовь. Особенно в любовь с первого взгляда. К девушке, с которой он еще не перемолвился и словом. Но ему неудержимо захотелось познакомиться с ней. И это удивило принца.

- Почему?

- Потому что принц привык контролировать себя и свои эмоции. А к этой девушке его потянуло неудержимо. Ему даже показалось, что для того, чтобы добиться ее взаимности, он готов на вещи страшные. Это было как наваждение. Ты знаешь, что такое наваждение?

- Нет. Но разве это плохо?

- Конечно, плохо.

Говорят, если смотреть глаза в глаза, то лица не увидать. А еще говорят, что из других позиций можно видеть лучше, но это уже будут совсем не глаза. Почему? Да, потому что…

- И все-таки, ему неудержимо захотелось познакомиться с этой девушкой поближе. Поэтому, он закончил разговор с сановником, а когда тот ушел… В общем, ему удалось поговорить с этой девушкой. И наваждение от этого слабее не стало. А потом…

Он задумчиво замолчал.

- А потом? - спросила Кейра.

- Потом? Потом, оставшись один, принц решил разобраться в себе.  Он провел тесты, и понял, что это не было случайностью. Было подстроено, чтобы принц увидел эту девушку. А увидев ее, он должен был захотеть ее. Помнишь такое слово "заклятие"?

- Да. Только ведь, это слово из сказок.

- Да. Потому что в психологии для этого есть другие термины.

Она не ответила.

- А в сказке уже давно должно быть сказано, кто же была эта девушка, - продолжил принц. - Так кто же она была?

Спрашивая это, он ласково и медленно отстранился, чтобы можно было увидеть ее лицо. По которому сейчас - как бы это лучше сказать? - пробежала тень.

- А принц этого не узнал сам?

- Принц, конечно, навел справки. И услышал, что девушка была дочерью каких-то фермеров. Поселян, как это говорится в сказках. Но судьба заставила ее уйти далеко от своей родины и стать жрицей. Но принц не поверил этому окончательно.

- Почему?

- Ну, хотя бы потому, что принцы влюбляются в пастушек только в сказках. Но даже в сказках они чаще влюбляются в принцесс. Хотя, на самом деле, принцы вообще очень редко влюбляются. Так кем же она была?

Кейра не ответила, но в ее взгляде как бы отразился этот вопрос: "Кем же?"

- Я так и не узнал, - продолжил принц. - Я только выяснил, что она появилась на Труглуме два месяца назад, имея довольно неплохую "легенду". Расколоть которую обычной полиции оказалось не под силу. Зачем она появилась?

- Она могла бы сказать, что родилась в системе Греромы, ее родители были фермерами, которые выращивали охору на Берке-три. Потом она поссорилась с родителями и отправилась искать свою судьбу. Ты мне не поверишь?

- Нет. Я знаю, что это не так.

- Почему?

Он взял ее руку, и повернул ладонью кверху.

- Твоя кровь.

Ее глаза сразу стали понимающими:

- Генетический анализ?

- Да. Та девушка, которая родилась на Берке-три, не была дочерью мятежника, виновного в участии в мятеже на Гирре.

- Как много можно узнать с помощью электронных досье!

- Да, - подтвердил принц. - Особенно, обладая специальными кодами допуска.

- Значит, ты все знаешь.

- Нет. Я знаю не все.

- Тогда я скажу правду. Меня послали, чтобы найти тебя. 

- Кто?

- Мой учитель.

- А кто твой учитель?

- Его имя тебе ничего не скажет. Тот, кто воспитывал меня с шести лет, после того, как погибла моя семья. Кто заменил мне отца и мать.

- А что случилось с твоей семьей?

- Ее убили. Ты должен был спросить, не кто послал меня, а зачем он меня послал.

- Я спросил тебя то, что спросил. Раз я до сих пор жив, значит, тебя послали не убить меня. А что-то узнать. Или что-то мне предложить. Как ты рассчитывала познакомиться со мной?

- Я рассчитывала, что ты обратишь внимание на меня.

- Почему именно на тебя?

Она ответила не сразу, и в ее ответе прозвучала нотка вызова.

- Не знаю! Но ведь ты обратил!

- Да. Как не удивительно. А если бы я тебя не заметил?

- Не знаю, - сказала Кейра. - Ты должен был заметить.

- Хорошо. Отметим это и пойдем дальше. Я должен был заметить тебя. А Граспер? Он знал о тебе?

- Кто это такой?

- Человек, который сидел со мной за столом.

- Я не знала его.

- Понятно. Тогда, перейдем к главному. Что ты должна была сделать, познакомившись со мной?

- Предложить тебе вступить в союз с герцогом Чатом.

- И что я должен был делать в союзе с герцогом Чатом?

- Выступить против Эрмина и Трухенжа. Тебе даже не понадобится использовать против них свои боевые ресурсы. Достаточно декларации о союзе.

- И что бы мне это дало?

- Власть над секторами Ожерелья.

- И титул мятежника впридачу?

- Ты же не знаешь, что я могу предложить на самом деле.

- Знаю! - сказал принц. - Ты должна была сказать мне, что кроме моей ударной эскадры, которую я уведу в Ожерелье, в моем распоряжении будут корабли провинциальной эскадры, и те боевые корабли, которые вот уже несколько месяцев создавались на секретных верфях. Так?

Она ответила не сразу:

- Так. Откуда ты знаешь?

- Потому, что это очень просто. Скажи лучше - откуда ты знала, что в тот вечер я появлюсь в "Ласковой пантере"?

- Мне пришло сообщение на мобилу.

- От кого?

- Не знаю. Оно было набрано моим спецкодом. Этого достаточно.

- А теперь я задам тебе еще один интересный вопрос. На что ты рассчитывала?

- На то, что ты познакомишься со мной, выслушаешь меня, и согласишься со мной.

- Это удивительная история. Послушай, как это выглядит. Твой учитель, о котором я пока знаю только то, что он был тебе вместо отца и матери, посылает тебя с миссией, которая, должна оказаться невыполнимой. Невыполнимой - потому что ты должна познакомится с человеком, который увидит тебя мельком, с которым ты не сможешь даже первой заговорить, и у которого всегда есть женщины, которые сочтут за честь провести с ним время. Это во первых.  Во вторых, это миссия смертника. Понимаешь, почему?

- Объясни.

- Чтобы разгромить своих врагов в Ожерелье, герцогу Чату достаточно только прикрытия имперского принца. Зато, прикрыв своим именем действия герцога Чата, я дам поднять головы такому количеству своих врагов, которого даже предсказать не могу. До сих пор от всех интриг меня спасала моя четкая позиция - я солдат, а не политик. Я дам силу своим врагам - и в своей семье, и в имперском совете - а что получу взамен? Дружбу герцога Чата? Это предложение, которое человек в здравом уме не примет. Если бы не обстоятельства нашего знакомства, я бы думал, что просто отвлекающая приманка. Шпион-смертник. Ты знаешь, что это такое?

- Знаю. Я все равно бы попыталась сделать это. И я всегда верила своему Учителю.

- Кто же он такой?

- А здесь кончаются границы того, что я могу сказать.

- Попробуй рассказать, не переходя этих границ.

- Учитель - это тот, кто заменил мне отца, кто воспитал меня,  кто сделал меня такой, какой я стала.

Принц продолжил не сразу.

- Ты мне уже это говорила. А потом он отправил тебя с поручением смертника.

- Я бы все равно взяла это задание.

- Почему?

- Потому что я хочу отомстить.

- Кому?

- Графу Эрмину.

- Почему ему?

- Потому что он убил мою семью.

- Сам?

- Нет. Это сделали его люди. Но приказ отдал он.

- И ты решила посвятить свою жизнь мести.

Это не прозвучало вопросом.

- И твой учитель не попытался тебя отговорить? - продолжил принц.

- Он помог мне разобраться в себе.

- Ничего себе помощь! Он должен был тебе сказать, что месть иссушает душу и обескровливает будущее. Если оно вообще останется, это будущее.

- Месть - это как любовь. Она не ищет оснований ни в чем, кроме самой себя.

- Да, хорошо сказано. А если я скажу, что граф Эрмин не уничтожал твоей семьи?

Ее глаза были полны удивления.

- Откуда ты можешь это знать?

- Так же, как узнал твое происхождение. Благодаря генетическому анализу и кодам специального допуска. Твой отец был ликвидирован спецотрядом имперской полиции. А знаешь, кто дал наводку на уничтожение?

Ее губы ответили почти неслышно:

- Кто?

- Герцог Чат. Который тогда он еще не был герцогом. И даже носил другое имя.

- Я тебе не верю…

- Совсем?

- Почему я должна тебе верить?

- А почему я должен был верить тебе? - спросил принц. - Но ты сомневаешься, и это уже кое-что.

Кейра не ответила. Принц потянулся за мобильником и щелкнул по экрану монитора, который тут же перестал быть зеркалом, но зато сделался всем остальным.

- Я уже собирался вызывать вас, адмирал, - произнес Дерек, появившись в окне связи. - Отряд сформирован, и корабли готовы к переброске к месту сосредоточения.

- А что Граспер?

- В последний раз он появлялся в сети двое суток назад, и после этого исчез. Абсолютно. Вы понимаете, что это значит, адмирал?

- Да! - сказал принц. - Скорее всего, его уже нет в живых. Забудем о нем. Теперь надо сделать так, чтобы никто не понял, что корабли, которые в ближайшие два часа покинут точки дислокации, входят в один отряд.

- Это нетрудно сделать, - сказал Дерек. - Дайте мне только точку, в которой сосредоточится отряд.

- Вот она, - сказал принц, щелкнув пальцем по экрану.

Взгляд Дерека соскользнул в угол его собственного экрана, на его лбу пролегла удивленная складка, потом она исчезла, и он понимающе кивнул.

- На каком корабле пойдете вы, адмирал?

- На "Темной звезде".

- Когда прислать катер?

- Уже.

- Через две минуты он будет висеть над вашей резиденцией.

- Отлично! - принц поднял открытую ладонь, и его помощник ответил тем же жестом.

Окно связи погасло. Принц посмотрел на девушку.

- "Темная звезда" это мой личный ударный крейсер для специальных операций. Я отправляюсь в Ожерелье. Ты летишь со мной?

- Что я должна буду делать?

- Ничего такого, чего бы тебе не хотелось. Ты можешь полететь со мной, и узнать ответы на те загадки, которые тебя мучают. А можешь со мной попрощаться, и отправляться куда хочешь. Я тебя не держу.

- Мне надо тебе поверить?

- Стоит попробовать, - сказал принц. - Если бы я хотел тебя погубить, я бы уже это сделал.

- Хорошо! - сказала Кейра. - Я отправляюсь с тобой.

И соскочила на пол. В этот самый миг заговорил мобильник принца:

- Катер над вашей резиденцией, адмирал!

Принц посмотрел на Кейру.

- Поторопимся! - сказал он.

- Подожди, - сказала Кейра. - А переодеться?

- Переоденемся на крейсере. Нет времени!

И они выбежали на площадку как были, в халатах. Уже вскочив на сиденье гравицикла, Энги протянул ей шлем.

- Не боишься? - спросил он.

- Нет! - сказала она.

И через несколько секунд Энги поднял гравицикл в воздух. Ветер готов был продуть их до мозга костей, но катер был рядом - черная, будто вбирающая в себя свет уродливая пиявка. При их приближении широкий люк на его борту откинулся. Принц не стал возиться с гравициклом, и как только они с Кейрой перемахнули на катер, гравицикл, медленно покачиваясь, принялся опускаться. Кажется, он опрокинулся, но уже никто за ним не следил.

Кейра дрожала. Энги обнял ее за плечи, но тут же отпустил.

- Быстрее! - сказал он.

Катер уже взлетал. Через несколько минут он был уже за пределами атмосферы, а еще через несколько минут вплыл в доковый ангар висевшего на орбите крейсера. Двери переходных тамбуров на космических кораблях не скрипят. Зато, когда уравнивается давление, иногда можно слышать шипение воздуха.

У входа в тамбур принца ждали двое офицеров.

- Знакомьтесь, джентльмены! - сказал тот, обращаясь к ним. - Кейра Грейс, мой новый адъютант для особых поручений.

Стоя по стойке "смирно", оба офицера наклонили головы, одинаковым движением и совершенно невозмутимо, как будто было в порядке вещей, что новые адъютанты для особых поручений являются на борт флагманского крейсера в купальном халате на голое тело.

- За мной! - велел принц.

И быстрым шагом двинулся к сторону командного отсека, так быстро, что офицерам и Кейре пришлось следовать за ним, едва не переходя на бег.

В командном отсеке принца ожидали еще пять офицеров, и среди них Дерек. Все встали, наклонив голову при входе принца, и уделив внимания вошедшим следом не больше, чем положено уделять спутникам его высочества принца, неважно, входят ли те в форменных мундирах, или купальных халатах.

- Итак, слушайте приказ, - начал Энги. - Отряд особого назначения, состав которого сформирован, отправится на исполнение специальной операции в звездном скоплении Ожерелья. Операция является тайной, о ее проведении будут знать только здесь присутствующие и Имперский Штаб. Командовать отрядом буду я. На время моего отсутствия все полномочия командующего эскадрой переходят к контр-адмиралу Грестеру. Адмирал!

Упомянутый флаг-офицер четким движением склонил голову.

- Благодарю вас, ваше высочество, - сказал он.

- По политическим вопросам вы будете советоваться с ответственным заместителем коммодора Дерека, которого он еще не назначил, но сейчас назначит.

Дерек был явно удивлен.

- Заместителя, адмирал? - переспросил он.

- Да, Дерек, - подтвердил принц. - Вы мне будете нужны.

- Но, принц! Разве мое присутствие не нужно здесь?

- Я знаю, что рискую, - сказал Энги. - Но я хочу, чтобы в этой операции вы были со мной. Я знаю, что никто лучше вас не позаботится о моих политических интересах - но будут ли они меня интересовать, если я не вернусь?

- Даже так, принц?

- Да. Нам придется участвовать в очень опасной игре.

Дерек не ответил, но в его взгляде принц довольно ясно прочитал невысказанную мысль: "Было бы хорошо, адмирал, если бы я знал, в чем она будет состоять".

- Вы узнаете об этом первым, - пообещал принц. - А теперь…"

На этом месте девушка прервала чтение и закрыла файл. Который потом больше не нашла. Почему файл исчез, знал только майор Моргенштерн. Но даже он не понял, каким образом, в результате какого "глюка" информационной системы, файл, предназначенный совсем не для общего пользования, вдруг оказался в личном компьютере рядового космического пехотинца.

 

Глава седьмая, в которой, окончательно прервав чтение, мы знакомимся с тайнами корабля-призрака, обнаруженного в космическом пространстве федеральным крейсером "Эскалибур"

- Пора! – вроде бы ни к кому не обращаясь, произнес капитан Никсон. – Лейтенант, начинайте!

- Есть, сэр! – отозвался Гейзер.

Вывести автомат-разведчик из докового контейнера в космос было делом рутинным. Куда интересней было бы посмотреть на это со стороны. В отличие от "корабля-призрака" крейсер оставался невидимкой, и постороннему наблюдателю было бы странно видеть, как из черной пустоты вдруг возник тусклый силуэт автомата-разведчика. Только откуда бы он тут взялся, этот посторонний наблюдатель? Его не было. Были только зрители, следившие за происходящим со своих обзорных экранов.

- Я так понимаю, - высказался Гейзер, более импульсивный, чем остальные, - будь там что-нибудь живое и разумное, резать обшивку собственного корабля оно нам бы не дало, верно?

Хоузер на всякий случай обшарил окружающее пространство сканирующей программой, и та снова подтвердила, что кроме крейсера и неизвестного корабля вокруг нет ничего, кроме звездной пыли и пары метеоритов, которые, умей они мыслить, сами удивлялись бы, как их в такую даль занесло. По мере приближения автомата к кораблю-призраку напряжение в пилотском отсеке возросло те градусы, которыми мерялась бы частота человеческих эмоций, если бы кто-нибудь вздумал их измерять, придумав для этого специальные единицы.

Гейзер посмотрел на капитана Никсона. Ему хотелось попросить "Разрешите я, сэр?", но вопрос этот, пожалуй, задавать уже было незачем. Ладонь и пальцы капитана Никсона уже облегали рукоять манипулятора, в каком-то смысле составив с ним одно целое. Серебристо-гладкая поверхность корабля быстро приближалась  На несколько секунд показалось, будто изображение застыло, но мелькавшие в углу экрана цифры подтверждали, что дистанция, напротив, быстро сокращается. Потом и они замерли, превратившись просто в две пары нулей, Придуманный нами посторонний наблюдатель сейчас сказал бы, что зонд как пиявка присосался к телу чужого корабля. В общем, так оно и было.

Пальцы капитана Никсона шевельнулись. Мы еще не описывали, как выглядел робот-разведчик? Как и прочие роботы специального назначения серии С380, он казался будто целиком составленным из сегментов и сочленений. Если надо, автомат смог бы запросто вскрывать консервные банки, намазывать бутерброды, и даже пломбировать зубы. Если бы по условиям задачи надо было их пломбировать.

Сейчас от него требовалось другое - запустить внутрь корабля разведывательный зонд, по возможности, как можно меньше этот корабль повредив. Движения пальцев капитана Никсона стали очень короткими и точными, как будто он сам был роботом. Навигатору Хоузеру, кстати, припомнились слухи, будто в организм командира крейсера вживлены биопротезы, которые, если они хорошо совместились с первичными органами, действуют намного лучше тех приспособлений, которыми обычно снабжает людей природа.

Цвета экрана на пару секунд изменились. На самом деле это была вспышка, увидев которую, человек, не защитивший глаза, надолго перестал бы что-то видеть. С обшивкой корабля сейчас происходило то же, что и со стеклом магазинной витрины, которую аккуратно, стараясь не создавать лишнего грохота и шума, вспарывает алмазом ночной грабитель.

- Очень крепкий сплав, - сказал Гейзер, констатируя очевидное.

Во всяком случае, плазменному резаку корпус корабля-призрака поддался. Если вслед за тем, как извлечен прилипший к присоске кусок стекла, в открывшийся проем просовывается ловкая рука грабителя, то в прорезанное автоматом отверстие нырнул зонд, начиненный электроникой, предназначенной видеть, слышать, осязать, улавливать… одним словом, добывать информацию всеми возможными способами, которыми одна мертвая материя способна добывать информацию у другой мертвой материи. В последующие секунды процессорам бортовых компьютеров предстояло пропустить через себя неисчислимые гигабайты информации, среди которых самым важным оказалось то, что…

- Сэр! - вдруг выдохнул Гейзер. - Есть слабое энергоизлучение!

- Спокойней, лейтенант! - ответил капитан Никсон. - Я его тоже вижу.

И мудрено бы было его не видеть. Все равно что не увидеть вдруг проблеснувшей в темноте вспышки яркого огня. С той только разницей, что наши глаза не оставляют на жестком диске файлов, которые можно повторно просмотреть, убеждая себя, что вспышка не была галлюцинацией.

Хоузер озадаченно поскреб подбородок.

- Это не двигатель, и не реактор, - сказал он, развернув на своем экране данные анализа. - Какая-то вспомогательная система. Не более того.

Никто с ним не спорил. Зонд, имевший свой собственный плазменный резак, как раз вспорол слабую внутреннюю обшивку корабля и вплыл в какое-то внутреннее помещение.

- Где это мы? – спросил Гейзер.

- Полагаю, что это каюта, - ответил капитан Никсон.

- Вы так думаете, сэр? – переспросил Гейзер.

Сомневаться поводы имелись. Хотя капитан Никсон по каким-то причинам не включил подсветку, очертания помещения на электронном рисунке угадывались хорошо. В каюте, в жилом отсеке (называйте как хотите), даже если это и не каюта-люкс "Титаника", должно найтись что-то вроде кровати, стула, стола, шкафчика. Вроде мебели, одним словом. Пусть это даже будет только подвесная койка из почерневшей от засохшей грязи парусины, деревянный сундук с оббитыми углами и ржавый гвоздь на стене. А здесь…

- Почему такой формы? – спросил Хоузер, не обращаясь к кому-то конкретно.

Форма отсека действительно была, так сказать, "неопределенной". То есть, она не описывалась ни одной из канонических фигур школьной геометрии, хотя и не была особенно замысловатой. Ну, не более замысловатой, чем любое простодушное творение природы - изогнутый поворот реки, выгнутый ствол дерева, характерная ямочка на щеке.

- Если это каюта, то где дверь? – в свою очередь спросил Гейзер.

- Может быть, вот это? – предположил Хоузер.

И указал курсором на бесформенное выпуклое “пятно” на “стене” - учитывая кривизну помещения и невесомость, стеной эту часть поверхности можно было называть только с некоторой степенью условности. Не будь “пятно” настолько бесформенно, его с самого начала приняли бы за дверь. Только непонятно, как эта дверь открывалась.

Капитан Никсон исполнил пальцами еще одну небольшую беззвучную симфонию на подлокотной клавиатуре. Подплыв к одной из внутренних переборок, под обшивкой которой сканнеры обнаружили подобия энергетических кабелей, зонд выдвинул два тонких манипулятора. Они сразу “присосались” к стене, в свою очередь, выдвинув из себя тонкие, как алмазные нити щупы.

Капитан Никсон связался с “постом два”.

- Мистер Селленджер? - позвал он. - Полагаю, теперь ваша очередь.

- Да, сэр! – бодро ответил бортинженер “Эскалибура”. - Я займусь.

Под обшивкой и в самом деле оказались прожилки внутренних коммуникаций. Пропустив сквозь них серию слабых импульсов, Селленджер смог доложить капитану Никсону, что…

- Системы корабля совершенно мертвы, сэр.

Встретившись взглядами, Гейзер и Хоузер прочитали в них один и тот же вопрос. Озвучить его они не успели.

- Что касается этого энергоисточника, то он совершенно автономен, сэр, - продолжил Селленджер. – Какая-нибудь вспомогательная система.

- Может быть, это  “черный ящик”? – предположил Хоузер.

- Для любого “черного ящика” у него слишком мощный источник энергии, - ответил Селленджер. – Скорее, это похоже на незадействованную систему аварийного жизнеобеспечения. Но, в таком случае, непонятно, почему она совершенно не состыкована с остальными системами.

Осененный неожиданной идеей, Гейзер тем временем вызвал данные состава воздуха. Результат был не лишен любопытности, хотя и не подталкивал к определенным выводам: атмосфера корабля напоминала “земную”, но с жутким перекосом в сторону углекислого газа.

- Сэр… - начал было Гейзер, обращаясь к капитану Никсону.

- Что, лейтенант? - спросил капитан Никсон, не отрывая взгляда от экрана, и что-то проделывая с активным меню.

- Нет, ничего, сэр… - произнес Гейзер, поглядев на свой собственный экран. - Уже ничего. Я только хотел сделать тест на активную органику.

Просто он запоздал. Судя по результатам теста, никакой органики на корабле не было. Во всяком случае, живой. Даже впавшей в спячку. Убедившись в этом, капитан Никсон отвел зонд на середину комнаты и включил инфракрасное освещение. А следом за ним и обычное.

- А что вы скажете об этом, джентльмены? - поинтересовался он.

Никто не уточнил, что он имел в виду. Кое-кому, например Гейзеру, этот правильный четырехугольник на стене бросился в глаза даже в темноте. И тем более, он не мог не бросится в глаза при свете. Разве что, слепому. С картины, висящей на стене "каюты", прямо в линзу камеры смотрело лицо женщины. Нормальной земной женщины. В смысле, женщины, в которую с большой степени вероятности можно предположить женщину, предки или современники которой жили на планете Земля, и…

На этот раз к Хоузеру первому вернулся дар речи.

- Все-таки, это гуманоиды! - сказал он.

 

Глаза женщины с портрета, по мнению Гейзера смотрели хитро. Другие сказали бы "лукаво", третьи "загадочно", хотя на самом деле они смотрели так же, как смотрят всякие человеческие глаза. Которые, сами по себе, если честно, не намного выразительней линз обыкновенных видеокамер. Дело, как сами понимаете, в том, что именно во время взгляда проделывают ваши лицевые мускулы. Например, в трудноуловимом для точного описания изгибе губ. Как это было сейчас.

- Ты в этом уверен? - спросил Гейзер.

Он имел в виду насчет гуманоидов.

- А ты нет? - переспросил Хоузер.

- У меня в каюте висит на стене пейзаж планеты Имбира с тремя совокупляющимися имбирянами на втором плане, - объяснил Гейзер. - Следует ли из этого, что моя каюта на самом деле принадлежит имбирянину?

- Это маловероятная ситуация, - сказал Хоузер.

- Почему это маловероятная?

- Потому что только такой извращенец, как ты, может повесить у себя на стене пейзаж с имбирянами, - объяснил Хоузер. - И вообще, кажется я где-то это видел - добавил он.

- Что "это"? - спросил Гейзер.

- Имею в виду эту картину.

Неизвестно, прислушивался ли к обмену мнениями капитан Никсон, и какие из этого выводы он сделал. Может быть, прислушивался. Не дожидаясь развития спора, он вызвал универсальный справочник, одним, неразличимо-слитым движением активизировав иконки “сканнер”, “вид” и “поиск”. На мгновение экранный указатель превратился в стилизованные песочные часы, чей силуэт известен всей гуманоидной вселенной, даже в тех ее районах, где люди понятия не имеют, что время каким-то образом можно измерять при помощи песка. На экране возникло изображение, точь в точь похоже на изображение этой самой женщины, а вместе с ним и целая статья. Статья называлась “Мона Лиза, дель Джоконда”.

- Посмотрите-ка это, джентльмены, - коротко сказал капитан Никсон, переправляя ссылку остальным.

Обратив к экранам глаза, Гейзер и Хоузер прочитали следующее:

"Мона Лиза", она же “Джоконда”. Картина, предположительно, кисти Леонардо да Винчи, легендарного художника эпохи Возрождения. Масло на тополиной панели. 30.31 x 20.87 дюймов. Написана в стиле сфумато 1514 - 1515 гг. от Рождества Христова.

Существует несколько основных версий, кто именно, или что именно на ней изображено:

1. согласно общепринятой версии, на портрете изображена Мона Лиза, жена Франческо ди Бартоломео дель Джоконд, флорентийского гражданина, заказавшего этот портрет и не выкупившего его по неизвестным причинам.

2. герцогиня Костанца д'Авалос, вдова Федериго дель Бальцо. Она была любовницей Джулиано Медичи, который после брака с Филибертой Савойской вернул портрет Леонардо да Винчи.

3. портрет изображает вдову Джованни Антонио Брандано по имени Пачифика, другой любовницы Джулиано Медичи.

4. итальянская графиня Катерина Сфорца, одна из самых известных куртизанок эпохи Возрождения, мать одиннадцати детей

5. картина не изображает конкретную личность, а является обобщенным собирательным образом идеала женской красоты.

6. картина является завуалированным автопортретом самого Леонардо да Винчи, стремившегося, используя сложную символику, выразить заложенную в нем сексуальную двойственность.

После смерти художника картина куплена королем Франции и помещена в Лувр. В 1912 году была украдена, но потом найдена и возвращена на место”.

Эта словарная статья была прочитана в глубоком молчании. Лейтенант Гейзер посмотрел еще раз сначала на приложенную к ней репродукцию, а потом на изображение, которое транслировала камера зонда. Картины были похожи, что и говорить. Можно было запросто перепутать, какая из них висела в Лувре ("кстати говоря, что это такое?" спросил себя Гейзер), а какая из них была прикреплена к стене загадочного звездолета.

Он даже нашел время щелкнуть по ссылке "Лувр". И узнал что "Лувром" называлась резиденция французских королей, в котором они жили, правили, а потом, перебравшись за город, на природу, отдали под картинную галерею. Гейзер еще раз посмотрел на загадочную улыбку. Женщина улыбалась чуть-чуть, краем рта, настолько “чуть-чуть”, что кто-то мог бы и усомнится, улыбается ли она вообще. Нет, все-таки, она улыбалась.

- Интересно! - произнес он. - А она действительно красивая?

Ему ответил капитан Никсон.

- Джентльмены, вы действительно считаете, будто сейчас это самое важное? - спросил он.

Никто не ответил. Впрочем, капитан Никсон и не ждал ответа. Он подвел зонд к пятну, в котором с самого начала все заподозрили дверь. Наверное, это действительно была дверь, потому что по ту сторону перегородки находился коридор. Или похожее на коридор продолговатое помещение неизвестного назначения, которое мы, за отсутствием другого подходящего термина, мы все равно назовем коридором. Из зонда выдвинулась еще пара манипуляторов, а затем повторилось то же, что произошло с наружной обшивкой звездолета, только намного быстрее.

- Глядите-ка! - произнес Хоузер, задержав взгляд на окне "анализ материала". - Он определяет его как "материал органического происхождения".

- На дерево это не похоже, как думаешь? - заметил Гейзер.

- Тогда на что? - поинтересовался Хоузер. - На пластмассу?

Капитан Никсон двинул зонд вперед, и спор о материаловедении погас, толком не успев начаться. Луч прожектора пробежал по стенам, которые, держась друг друга параллельно, уходили в противоположные стороны, как это и положено стенам коридора, если над ними не поработает какой-нибудь взалкавший славы продвинутый архитектор. Оба конца коридора замыкались дверями… нет, все-таки, это действительно были двери.

Капитан Никсон направил зонд к кормовой части, в сторону загадочного источника энергоизлучения. В этот момент с ним связался Селленджер.

- Сэр, я немного разобрался со здешней автоматикой, - заговорил он. - Кажется, я смогу запросто открыть эту дверь. Ту, которая впереди.

- Попробуйте, - сказал капитан Никсон.

Селленджер попробовал. С автоматикой он действительно немного разобрался, потому что дверь вздрогнула, чуть подалась в сторону, и застыла.

- Проклятие! - сказал Гейзер. - Она заклинена, сэр.

- Ничего больше не делайте, - распорядился капитан Никсон. - Сейчас я ее разрежу.

Повторилось то, что было минутой раньше. Только быстрее.

- Сэр! - не выдержал лейтенант Гейзер, которому пришла в голову новая мысль. - Разрешите воспользоваться вторым зондом.

Он имел в виду “зонд номер два”, который капитан Никсон не стал активировать, и оставил “в теле” присосавшегося к звездолету робота.

- Что вы хотите, лейтенант? - спросил капитан Никсон, не поворачивая головы.

- Осмотреть носовую часть, сэр, - ответил Гейзер. – Пока вы будете двигаться в противоположном направлении.

- Действуйте! - сказал капитан Никсон.

И снова включил прожектор. Теперь уже сразу обычный.

- Ничего себе! – сказал Хоузер.

Дело в том, что стены коридора были разноцветными. Не пятнистыми, не полосатыми, они были просто покрыты хаотичной гаммой красок, не семью, не двести пятидесяти шестью, а просто немыслимым количеством оттенков, которые только способен давать расщепляющийся цвет.

- Вот это узор! - произнес Гейзер, на секунду отвлекшись от инициализации второго зонда.

- Только не узор, - поправил его капитан Никсон.

И двинул свой зонд вперед, не уточнив, что он имел в виду. Наверное то, что в узоре всегда присутствует определенная симметрия, чего уж никак нельзя было сказать о представшей общим взорам хаотической скачке пятен.

 

В “челноке”, где в полной готовности ожидало отделение номер один, на "узоры" стен в первую минуту даже не обратили внимания. Само собой, к этому моменту уже никто не смотрел фильмов, не слушал музыку, не играл в шахматы, и не вел отвлеченных разговоров. Все смотрели на экраны.
- Глядите на пол! – произнес рядовой Стемел.
- Я тоже заметил, - сказал Моргенштерн. - На что это, по-вашему, похоже?
- На ковер, - сказал рядовой Кливлен. - Только очень пушистый. И свалявшийся.
- На траву! - в тон ему сказал рядовой Шелл. - Только замерзшую.
- На искусственную траву, которой выстилают стадионы, - сказал Моргенштерн. - Умостить ею коридоры корабля - странная мысль, как думаете?
- Я мог бы такое представить, если бы это был туристический лайнер, - сказал Шелл. - Или яхта. Почему бы и нет?
- Для лайнера кораблик этот маловат, как полагаешь? - спросил Кливлен.
- Значит, это яхта, - подытожил Шелл.
Остальные бойцы первого отделения в разговоре не участвовали, но слушали с любопытством. На некоторое время все снова замолчали - это когда манипулятор зонда прорезал себе проход в следующий отсек. Кого-то прозвучавший при этом резкий звук заставил даже вздрогнуть - но это всего-навсего выровнялось воздушное давление.
Капитан Никсон снова погасил прожектор. Электронный рисунок давал более точное представление о конфигурации внутреннего пространства открывшегося отсека. Что собой оно представляло? Попробуем дать представление. Возьмите какой-нибудь сложный механизм, о принципе действия которого вы имеете более чем слабое представление, снимите с него крышку, бросьте взгляд внутрь и попробуйте описать то, что увидите. Не получается? У нас  тоже.
- Это похоже на живой организм, - вдруг сказал Хоузер.
Вопреки своему обыкновению, Гейзер промолчал. Ему было не до того, он уже выдвигал свой зонд в сторону носовой оконечности. Так что единственным человеком в пилотском отсеке, у которого была возможность поговорить, остался Хоузер. Но у него не было привычки разговаривать с самим собой.
- Мистер Селленджер, что там у вас? - поинтересовался капитан Никсон, вызвав на связь "пост два".
Бортинженер ответил не сразу.
- Пытаюсь разобраться, сэр, - рассеянно ответил он. - Похоже, это псевдоорганическая механика. В сущности, ничего нового… только вот не слышал, чтобы кто-нибудь всерьез попытался применить ее принципы в кораблестроении… имею в виду, в подобных масштабах. Я начинаю снова сомневаться, что это гуманоиды.
- А как насчет "Моны Лизы"? - вдруг поинтересовался Гейзер.
В последние минуты первый лейтенант не находился в центре внимания. Вернее, за ним вообще никто не следил. И может быть, даже зря, потому что тонкий зритель пронаблюдал бы сейчас целую гамму выражений, одна за другой сменившихся на лице первого лейтенанта. Сначала было напряженное внимание, потом еще более напряженное внимание, потом удивление, затем что-то вроде испуга, сожаление, и наконец, мрачное удовлетворение.
- А как насчет двух совокупляющихся имбирцев? - поинтересовался вместо него Хоузер.
- Ага! - подтвердил Гейзер. - Значит, хозяева этого корабля сперли-таки картину в резиденции французских королей.
Вопреки обыкновению, шутка прозвучала не очень жизнерадостно. Может быть, дело было в этой интонации, а может быть, просто в знании объекта по имени "лейтенант Гейзер", но впервые за последние минуты капитан Никсон оторвал взгляд от своего экрана.
- Вы что-то нашли, лейтенант? - спросил он, не усложняя речь излишними интонациями.
- Да, сэр, - подтвердил Гейзер. - Это…
Он не успел договорить.
- Сэр! - прозвучал в динамике голос Селленджера. - Центральное устройство, которое подпитывается энергией, является чем-то вроде "саркофага".
Надо понимать, под “саркофагом” он имел в виду какой-то механизм, настолько распространенный и известный, что не было необходимости уточнять, что это такое.
- Так! - сказал капитан Никсон.
- Судя по… - Селленджер сделал паузу, - Судя по тому, что я вижу, - продолжил он, после невольной паузы, - оно продолжает функционировать… Да, функционирует… И содержит в себе живой организм.
Последовавшая пауза обещала быть долгой, но Гейзер ее прервал.
- Этот организм похож на человека? - быстро спросил он.
- Пока мы не можем этого сказать, - ответил Селленджер. - Верно, мисс Трейзер?
- Так точно, сэр, - ответил женский голос.
Хоузер даже приоткрыл рот. Может быть, ему вспомнилась шутка насчет племени злобных чужаков, которая сейчас бы не прозвучала смешно. Капитан Никсон посмотрел на Гейзера.
- Лейтенант Гейзер, а вы что скажете? - спросил он.
И что-то переключил на своей клавиатуре.
- Да, это гуманоиды, сэр, - подтвердил Гейзер. - Судя по этим трупам.
- Каким трупам? – спросил Хоузер.
- Какие гуманоиды? - прозвучал в динамике голос лейтенанта Трейзер.
Если Гейзер ставил своей целью достижение максимального эффекта, то ему это неплохо удалось.
- На центральном посту, - ответил он. - Там три трупа в пилотских креслах.
Все, кто еще этого не сделал, принялись переключать свои компьютеры на камеры "зонда два". Увиденное производило впечатление. Трупам обычно удается производить впечатление. А эти, сидевшие в пилотских креслах, выглядели особенно потрясающе.
- Да! – констатировал Гейзер. – Это мрачно.
Разложение почти не коснулось тел. Видимо, что-то в биосфере корабля мешало размножению гнилостных микроорганизмов. Но было в этих трупах что-то такое, что наводило на мысль о том, что смерть этих людей была непростой и… как бы это сказать?… не совсем естественной.
- Но почему их так искорежило? – спросил кто-то.
Именно потому, что процесс гниения не произошел, было хорошо видно, насколько изуродовало тела - непонятно даже, до или после смерти. Как будто обезвоженные мумии, в которые превратились члены экипажа, были на самом деле сделаны из какого-то пластичного материала, застывшего после того, как неизвестная сила прекратила свои скульптурные упражнения. Чтобы удостоверится что это не так, капитан Никсон попросил корабельного биолога сделать дополнительный тест на наличие микроорганизмов.
- Ничего нет, сэр, - незамедлительно ответил голос лейтенанта Трейзер. - Я уже все проверила. Ничего живого. Я имею в виду, сэр, ничего живого, кроме того, что находится внутри "саркофага".
- А что там, все-таки, находится? - спросил Гейзер.
Наверное, Трейзер была слишком занята, потому что вместо нее ответил Селленджер.
- Мы это выясняем, - произнес он. - А что у вас?
- Больше ничего, - ответил Гейзер. – Эти трое мертвы, и ничего мертвей их быть не может.
Стоит сказать несколько слов о лейтенанте Диане Трейзер. Она носила во внеслужебное время ультракороткие юбки и обтягивающие футболки, красила волосы в самые кричащие оттенки, и была непостоянна в своих личных привязанностях. Из чего, например, можно догадаться, что она была молодой женщиной. Через пять минут после того как Селленджер пообещал командиру крейсера "выяснить это", она связалась с капитаном Никсоном.
- Сэр, у нас имеется два варианта действий, - начала она. - Мы можем ускорить разблокирование "саркофага". Но в этом случае останется риск, что его содержимое будет повреждено. Или мы можем проделать все максимально тщательно, но для этого потребуется дополнительное время и оборудование.
- Безусловно, второй вариант, - ответил капитан Никсон. - Имеющегося на крейсере оборудования вам хватит?
Можно представить что Трейзер переглянулась с Селленджером, потому что вместо нее ответил бортинженер.
- Да, сэр, - сказал он. - Нам понадобится весь "аварийный комплект два".
- О кей! - сказал капитан Никсон. - Берите все что нужно. И держите меня в курсе.
- Есть, сэр! - ответил Селленджер.
Теперь он повернулся ко второму лейтенанту Стингу, и его голос прозвучал в "переговорниках" глуше:
- Мистер Стинг, надо перебросить на этот корабль три ремонтных кибера, универсальную экспресс-лаболаторию, и мини-реактор.
- Я займусь, - ответил  тот.
- Отлично, - сказал Селленджер. - Тогда я буду иметь дело только с "саркофагом".

 

Еще раз прокрутив на своем экране самые интересные эпизоды, майор Моргенштерн поглядел на "своих ребят".
- Мрачное зрелище, парни, - констатировал он. - Похоже, работы нам сегодня не будет.
Если честно, никто этому не огорчился.
- Я уже был почти уверен, что это негуманоидный корабль, - добавил Моргенштерн.
Хотя он-то, в отличие от его бойцов, слышал обмен мнениями в командном отсеке.
- Почему, сэр? - спросил его кто-то, кажется, рядовой Джунаски.
- Прямолинейность и симметрия, - не очень понятно ответил Моргенштерн. - Все что создала земная цивилизация до появления компьютеров, сводилось к фигурам, создаваемым с помощью циркуля и угольник. Электроника дала новые возможности, но их мало использовали. За ненадобностью. Так что почти во всех инженерных формах, создаваемых человеком по сей день, по прежнему живет угольник и циркуль. Как океанская вода в человеческой клетке. Если этот корабль создали люди, значит они сумели решительней нас порвать с традицией. Так что, леди и джентльмены, можете расслабиться и обменятся гипотезами.
Никто не торопился с высказываниями. В это самое время, оставшийся не у дел Гейзер - управление "зондом-два" у него отобрал капитан Никсон - вернул на свой монитор изображение Моны Лизы дель Джоконды. И снова перечитал энциклопедическую статью.
- Интересно! - сказал он, резюмируя впечатление. - Если это собирательный образ, то скажите мне, с кого же этот образ собирали!?
- В другом месте написано, что это идеал, - ответил ему Хоузер. - Если это идеал, то интересно знать, чей?
- Ну, я так понял, имеется в виду, что идеал красоты, - сказал Гейзер.
- Ты, если бы в ночном клубе ты встретил такой идеал, и он тебя спросил "Мужчина, мы знакомы?" - ты что бы ответил? - поинтересовался Хоузер.
- Не знаком и никогда знаком не был! - уверенно ответил Гейзер,
И щелкнул по ссылке "идеал женской красоты". И получил ответ: “Ошибка системы: несуществующая словарная статья”.

 

Вообще-то, если бы такая словарная статья существовала, в ней бы, наверное, нашло место упоминание о Нефертити, жены фараона Аттона, чью лицо признается идеалом красоты женского лица, и о Венере Милосской, рост которой сто шестьдесят восемь сантиметров, объем бюста девяносто сантиметров, талии шестьдесят и бедер девяносто сантиметров. Хотя, с другой стороны, другой легендарный художник с древней планеты Земля, по имени Дюрер, утверждал, что существует восемь идеальных пропорций женской фигуры. И с другой стороны (собственно, сколько их всего, этих сторон!?) кто сказал, что идеалом красоты женского лица является именно большой прямой нос, а не маленький и курносый?
Маленький и курносый нос был как раз у лейтенанта Трейзер. В те минуты, когда Хоузер и Гейзер обсуждали проблему женской красоты, она с любопытством следила за тем, как с помощью электроники, которая быстрее считает, хоть и не имеет инстинктивных стимулов к целенаправленным действиям, Селленджер отыскивал "ключ" к действию систем "корабля-призрака".
Сделав какие-то выводы, бортинженер снова связался с капитаном Никсоном.
- Сэр, вместе с лейтенантом Трейзер мы изучили "саркофаг", - доложил он.
- Так! - сказал капитан Никсон.
- В "саркофаге" находится живое существо, - продолжил Селленджер. - Действительно похожее на человека. Замороженное. Способна ли его органика к восстановлению жизнедеятельности, сказать пока мы не можем. Сколько у нас времени, сэр?
- Любой разумный срок, - ответил капитан Никсон. - Вы нашли какие-нибудь электронные записи?
– Я проверил электронику, сэр, - ответил Селленджер. - Все записи стерты.
- Все!? – переспросил капитан Никсон.
- Да, сэр! – подтвердил Селленджер. – Я в этом уверен. Если конечно, нет автономных носителей. Их, по элементарной логике, просто не может не быть, но я пока ни одного не обнаружил. Тут очень странная электроника, сэр. С нашей ее роднят только какие-то общие физические принципы. В остальном же, не найди мы нашли на борту людей, я решил бы, что это негуманоидная конструкция.
- Может быть, она и в самом деле негуманоидная? - спросил капитан Никсон.
- Ничего не могу утверждать, сэр, - ответил Селленджер.
- Хорошо, - ответил капитан Никсон.
- Да, сэр? – переспросил Селленджер, который не понял, что может быть хорошего в том, что в найденном звездолете не нашлось ни одного уцелевшего электронного носителя информации, и в том, что он ничего не может утверждать.
- Я хотел сказать, что отлично вас понял, - ответил капитан Никсон. – Лейтенант Трейзер, что у вас?
Диана Трейзер ответила не сразу.
- Подождите, сэр… - произнесла она. – Я не совсем уверенна….
- В чем? – тут же спросил капитан Никсон.
Несмотря на обычное магическое обаяние его голоса, Трейзер помедлила с ответом.
- Сэр! – наконец произнесла она. – Это действительно человек. И он жив.

 

Глава восьмая, отчасти состоящая из видений, пронесшихся в сознании Томаса Джойрапа во время перехода сквозь подпространство на пути к федеральной планете Кьюм

Как уже говорилось, каждой истории, коль скоро ее начали рассказывать, исполнять, слушать или записывать, положен главный герой. Странно, но до сих пор он как-то не обозначился в нашем повествовании. Уже возникли в нем таинственный "звездолет-призрак", крепкие парни из личного состава Федеральной гвардии, бритоголовый аскет из Центральной Разведки, которому, судя по всему, предстоит сыграть некую зловещую роль, но… но пока еще не брошено даже внятного намека, кто же из них всех окажется главным героем.
Есть конечно, вероятность, что главный герой пока просто не возник на сцене. Что странно и сомнительно, потому что, рассказывая эту историю, мы уже истратили больше ста двадцати тысяч знаков, вместо с пробелами, что составляет более трех печатных листов, что в свою очередь составляет…
Впрочем, это как раз неважно. А что важно? Может быть то, что претендент на роль главного героя наверняка уже мелькал где-то на одной из предыдущих страниц. Хотя, мы до сих пор так и не определились, что такое вообще главный герой. Попробуем вычислить его по общим родовым признакам.
Судя по другим историям, желательно, чтобы главный герой был отважен как лев, силен как Геркулес, прыгуч как Бетмен, цепок как Человек-паук, и живуч как Гендальф. Не помешает также, если он будет умен как Эйнштейн и сексуален, как Кролик Роджер. Но этого может и не быть. Случается, что главный герой оказывается слаб как дистрофик, неуклюж, как мешок с картошкой, а по степени сексуальности уступает даже Квазимодо. Иначе говоря, нет признаков, которые позволяли бы безошибочно опознать главного героя. Хотя, говорят, есть еще один признак. А именно - герой всегда один.
Если это правда, дело все равно только запутывается. Надо ли понимать, что герой один в том смысле, что настоящие герои обитают только на необитаемых островах? Или, что в трудной ситуации герой, под угрозой потери социального статуса, не имеет права обратиться за помощью к другим героям? Или - что тоже печально - настоящему герою суждено быть просто одиноким лично, не имея шанса надолго обзавестись подходящей героиней? Неизвестно. А что известно? А известно только то, что…

 

Известно то, что в то время, когда крейсер "Эскалибур" сближался с "кораблем-призраком", Томас Джойрап, он же "агент Басс", собирался сесть в машину и отправится в аэропорт. Он уже открыл водительскую дверь, когда почувствовал вибрацию лежащего в кармане мобильника.
- Да, сэр! - сказал он, "сняв трубку".
- Агент Басс! - прозвучало из нее. - Получен приказ из центрального офиса! Вам следует прервать операцию на Геоне, и немедленно - это подчеркнуто! - ни теряя не минуты, вернуться на Кьюм для участия в операции "Мирная Заря".
Судя по лицу Томаса Джойрапа, он был очень удивлен.
- Что это еще за операция? - спросил он, еще раз это удивление выдав.
- Я думал, вы это знаете, майор.
- Впервые слышу! - на мгновение Джойрап помедлил, разглядывая воткнувшуюся в хмурящееся небо ажурную иглу Эйфелевой башни. - Передайте, что я возвращаюсь, - добавил он.
- Как долго вы будете возвращаться, майор? Нам предписано ускорить ваш отлет, насколько это возможно. Воспользуйтесь челноком срочного взлета.
- Спасибо, - сказал Джойрап. - Я тоже думаю, что другой способ будет слишком долгим. В таком случае… - он помедлил. - Мне потребуется час, чтобы добраться до челнока, и еще сорок минут, чтобы вернутся на станцию слежения. Подготовьте заранее корабль, на котором я вернусь на Кьюм.
- Будет сделано, майор, - сказал координатор. - Успехов!
Джойрап не ответил. Пряча мобильник в карман, он завел машину, и быстро, насколько позволяла плотность движения, повел ее в сторону северного предместья.
Ему удалось уложиться в назначенный им самим срок. Правда, он задержался в пробке, но зато выиграл время за счет пилотажа. Правда, в тот день система ПВО страны дала сигнал тревоги, а газеты на следующий день сообщили о взрыве пустующего коттеджа в южном пригороде, но все это были уже мелочи. Там что, через час и сорок три минуты Джойрап смог пожать руку координатору станции. Сделал он это на ходу, переходя из одного докового отсека в другой.
Поскольку корабль подготовили к  старту еще до его возвращения, вся предстартовая работа свелась к двум нажатиям кнопки "Enter". Первый раз Джойрап ее нажал, давая команду к выходу из дока. Второй раз - когда на экране высветилась надпись "Система нуль-старта готова".
Все-таки сжатие континуума довольно противная штука, подумал Джойрап. Окружающая реальность расплывается, теряет всякую конкретику, пространство придумывает себе новые измерения, время перестает быть линейным, "сейчас" начинает меняться параметрами с "затем", и с "до того", а тебя самого среди всего этого просто-напросто мутит, тошнит, и…
Сознание при сжатии континуума теряют редко, но лучше всего закрыть глаза и постараться поменьше думать. В идеале, лучше всего просто не думать. Однако, есть в жизни несколько вещей, совершать которые труднее, чем не думать о белой обезьяне, и среди них - не думать вообще. Потому что сознание, не терпящее пустоты, наполняет себя видениями, которые не стучат в двери нашего разума, интересуясь, рады ли мы их впустить. Они просто входят, не спрашивая разрешения. Как и случилось на этот раз с Томасом Джойрапом.

 

Он по прежнему сидел в пилотском кресле, только он уже был не Томасом Джойрапом, агентом федеральной разведывательной службы, а принцем Энги. И находился вовсе не в пилотском отсеке малого звездолета класса "Пингвин", а в командной рубке тяжелого имперского крейсера. А в соседнем кресле сидела девушка с волосами, черными, как воронье крыло. Время потеряло всякую протяженность, стало вязким, как мед. Или упругим, как струи закручивающегося водоворота. Или…
А потом эта девушка уже не сидела в кресле. Она стояла посереди пилотской рубки, что-то оживленно доказывая, и офицеры свиты принца, которым изменила их невозмутимость, изумленно переводили взгляд с нее на принца Энги. Потом девушка замолчала, и заговорил Дерек, и его уравновешенная речь была полной противоположностью бурному словесному потоку Кейры. Потом заговорил принц, и вдруг оказалось, что они находятся уже не в рубке тяжелого крейсера, а в капитанской рубке корабля-ловушки, на вид обычного малотоннажного торгового судна. Этот корабль быстро спускался к поверхности избитой метеоритами планеты, и несколько огромных валунов в глубоком кратере остывшего вулкана, несмотря на их безупречно естественный и каменный вид, на самом деле были пакгаузами. Джойрап знал это точно - ведь эта история прошла через его сознание.
Потом были быстро летающие по клавиатуре пальцы принца, контуры на сканнерных экранах, и бегущие по коридорам фактории десантники. Потом был брошенный в кресло испуганный человек, что-то торопливо отвечающий, уговаривающий, упрашивающий, и была Кейра, голос которой звучал страшно. Потом она снова принялась спорить с принцем, и их голоса звучали резко…
Если вы поняли, сознание Томаса Джойрапа прокручивало содержание прошедшей через него истории, ставшей на планете Геона космическим боевиком, и если бы она проходила бы не фрагментарно, а излагаясь так же подробно, как в романе и фильме, то вы бы читали сейчас блестящий бестселлер, а вовсе не эту повесть, обреченную незаметно проскользнуть в общем книжном потоке.
Но вы читаете всего лишь описание галлюцинаций Джойрапа, и поэтому сейчас вам не придется узнать подробностей, как прождав двое суток в фактории, принц Энги захватил корабль, принадлежащий одному из вассалов Чата, которого звали барон Крорр. И как вместе с Кейрой и пятью отборными бойцами принц отправился на захваченном корабле к секретной верфи, на которой строились боевые звездолеты для флота герцога Чата. И, как, прибыв на верфь, целых три дня они изображали специалистов по наладке монтажных киберов, и как все повисло на волоске, когда один из охранников базы попытался поближе познакомится с Кейрой. И как, избив его, принцу пришлось объясняться с начальником охраны верфи. И как, приглашенный вместе с Кейрой на корпоративную вечеринку, и почти опознанный, он сумел захватить Крорра. И как заблокировав систему дальней связи, отважная семерка сумела продержаться до прибытия кораблей принца, после чего база капитулировала. И как, едва убедившись в этом, Кейра принялась за допрос барона, применив принудительное ментоскопирование, после которого…
Впрочем, этот-то эпизод прошел в сознании Джойрапа подробно, почти целиком -  с того момента, как принц перехватил руку Кейры. В этой руке был пистолет, из которого она явно намеревалась высадить барону мозги. Безвольно сидя на стуле, тот даже не пытался защищаться, и в его глазах читался только невыносимый ужас.
Принц успел вовремя.
- Этот человек нам еще понадобится, - сказал он.
Кейра встретилась с ним взглядом, и помедлив, дала разжать свои пальцы. А потом опустилась на корточки и зарыдала.
- Ну, вот, кто бы мог подумать… - произнес принц, ставя пистолет на предохранитель. - Оказывается, ты даже можешь плакать.
И засунул пистолет за пояс. В "переговорнике" послышался голос Дерека.
- Адмирал, все под полным контролем. Эту операцию можно внести в учебники.
- Рано! - ответил принц. - Мы даже не все узнали. Дерек, вы можете сами все проконтролировать? Мы очень устали. Имею в виду, себя и шестерых офицеров, которые участвовали в этой операции.
- Вы имеете в виду своего адъютанта и пять сержантов и рядовых, которые были с вами?
- Нет, они уже офицеры. Просто они этого еще не знают, и приказ о их повышении не подписан. Займитесь базой. Ну, а если произойдет что-то действительно интересное, беспокойте меня.
- Хорошо, адмирал! - сказал Дерек. - Я постараюсь дать вам отдохнуть.
Принц посмотрел на Кейру. Потом наклонился, присел рядом, а еще минуту спустя поднял ее на руки. И перешел в кресло.
- Когда ты догадался? - спросила она, не поднимая глаз, и все еще тихо всхлипывая.
- О чем?
- Что меня обманывали.
- Почти с самого начала. Я ведь тебе рассказывал.
- Нет.
- Разве?
- Помнишь сказки, о которых мы говорили?
- При чем тут они?
Принц проигнорировал этот вопрос.
- А слово "заклятие"? - спросил он.
- Да.
- Я говорил тебе, что принцы влюбляются в пастушек только в сказках? На следующий день после нашей встречи я задал себе вопрос, почему меня так тянет к тебе. Хотя, этого, вроде бы не могло быть. Любовь - это сказка для убогих и обделенных. А не для тех, кому все дано.
Она не отвечала.
- Все это было странно - и интрига, в которую меня втягивал Граспер, и наша встреча, и страннее всего то, что меня так потянуло к тебе. Я привык анализировать себя. И теперь решился провести глубокое ментоскопирование своего сознания. И знаешь, что я выяснил?
Все еще не поднимая глаз, девушка помотала головой.
- Тебе известно, что такое ментальный тренинг? Ну, конечно, это все знают. А методы, которые применяются в Империи для воспитания детей императорской крови? Нет. Не знаешь, и, наверное, не можешь знать. А между тем, это очень эффективные методы развития психики. Боюсь, если бы не они, я вырос бы достаточно посредственным человеком. А мой братец, скорее всего, оказался бы просто дауном.
Она, наконец, подняла голову, и принц очень осторожно убрал сбегавшую по ее щеке слезу.
- Само собой, методы психотренинга чрезвычайно засекречены, а доступ к действующим программам вообще затруднен так, что легче приблизится к особе императора и дать ему затрещину, чем увидеть экран с интерфейсом программы. Ты ведь этого не знала, верно?
- Да!
- И вот, мне было очень странно прийти к выводу, что в какую-то ментопрограмму, которая еще в детстве, оттачивала мою психику, был заложен "троянский модуль". Который запрограммировал меня на какие-то психологические реакции, которые я должен был проявить через много лет. Я еще сомневался, когда позвонила ты, и мне пришлось мчаться в "Ласковую пантеру", чтобы увидеть своего братца связанным женским пояском. Он тоже "запал" на тебя, и наверное, тоже с первого взгляда. Совпадение? Я так не думаю.
- А что это было?
- Какая-то скрытая психопрограмма, которая было "закатана" в нас обоих в раннем детстве. Что ты танцевала, когда увидел тебя?
- Не тот танец, что при тебе.
- И, все равно, мой братец Эрвин на тебя "клюнул". Значит, было что-то другое, что сработало. Помнишь, ты порезала руку, когда мы занимались любовью? Я использовал твою кровь не только для индентефикации твоих личных данных. Генетический анализ дал немного другую картинку твоей внешности. Например, у тебя должен был маленький курносый нос, а не большой прямой, как сейчас.
- И что это значит?
- По моему, нейрохирургия и генетической матрицирование. Тебя сформировали для какой-то миссии. Даже изменив внешность. Только, кажется, обойдясь без психопрограммирования. Более простой способ, древний, как человечество. Тебя просто обманули. Твой учитель оказался лжецом, а благодетель убийцей твоей семьи. А ты…
- Я поняла. Я была марионеткой. Они пожалеют об этом.
- Как ты это сделаешь? - спросил принц. - Чтобы они пожалели?
Она не ответила, хотя в движении ее губ принц угадал невысказанный вопрос. Итак, она промолчала, а он снова заговорил.
- Я ухватил за хвост какую-то очень старую интригу. Я так ничего не сумел узнать об этой психопрограмме. Никто из окружения моих родителей о ней не знает - во всяком случае, не признался, что знал о чем-то подобном. Она была введена в компьютер лет двадцать назад, никак не позже. Двадцать лет назад Чат не был герцогом, я со своим двоюродным братцем не были врагами, а твоя семья была жива. Кто мог такое начать, и кому это могло быть нужно? Непонятны цели, непонятны способы, непонятен вообще смысл игры, - принц помолчал, формулируя мысль. - Пусть кто-то сумел добраться до компьютера с программами психотренинга, или проник в них через сеть, - продолжил он. - Пусть, и отставим в сторону вопрос, кто это мог быть, и как это можно сделать технически. Но это было по крайней мере двадцать лет назад. Тут какая-то тайна, к пониманию которой я не могу даже приблизится.
Судя по взгляду Кейры, можно было даже усомнится, понимает ли она, что он говорит. Нет, конечно, она понимала. Но, она спросила совсем другое:
- Что теперь я для тебя?
А вот ответа, ответа короткого, хотя и необычайно емкого и образного, принц произнести, а Джойрап услышать не успели. Хотя, конечно, Джойрап знал этот ответ - недаром же эта история прошла сквозь его сознание. Просто…

 

Просто, приходя в себя, Джойрап открыл глаза. Гиперпереход закончился. Его корабль вышел из подпространства в полутора световых лет от системы Кьюм. Надо отдать должное Джойрапу, всякие воспоминания о видениях, тут же вылетели у него из головы.
"ЦЕЛЬ НАЗНАЧЕНИЯ?" - высветилось на экране поверх звездной пустоты.
- Планета Кьюм, - назвал Джойрап. - "Кариолис-А".
"ТОЧНЫЕ КООРДИНАТЫ?" - уточнил компьютер.
- Автозаполнение, - произнес Джойрап.
У него немного ныли виски - нормальная реакция организма, испытавшего сжатие континуума. Понятия о том не имея, Джойрап сейчас идеально соответствовал как минимум одному героическому требованию. В том смысле, что сидя в кресле перед пилотским пультом, он был совершенно одинок в пространстве нескольких миллионов километров. Какое-то количество микроорганизмов, уцелевших в атмосфере корабля, не в счет. Безвредные микроорганизмы всегда не в счет, особенно если речь зайдет о героях.
При слове "автозаполнение" через экран пролегла длинная полоска цифр и букв, а само изображение на экране стремительно понеслось, будто проваливаясь вглубь самого себя. Через несколько секунд оно замерло, переместив "точку обзора" на полтора световых года. Теперь в центре обзорного экрана запылала желтая звезда, похожая на легендарную звезду Солнце. Маленькая электронная точка возле нее символизировала планету. И не какую-нибудь, а обитаемую и густонаселенную, из тех, которые называются "федеральными территориями", и имеют голос в конгрессе Федерации. Чтобы оказаться возле нее, надо было сделать последний, короткий нуль-переход. Справившись с приступом апатии - еще одна нормальная реакция организма, переброшенного через подпространство на несколько световых лет - Джойрап проверил данные на экране, откинулся на сиденье, и нажал клавишу "ввод".
И снова закрыл глаза. На этот раз его видения не стали  выстраиваться в какой-нибудь более-менее связный видеоряд, да и вообще, хоть как-то запоминаться. Вынырнув из подпространства и потерев виски, Джойрап не теряя времени, вызвал меню связи.
"ЗАКРЫТАЯ ЛИНИЯ, - высветилось на экране, - ВВЕДИТЕ КОД ДОСТУПА". Автозаполнение не действовало. Можно было подключить мобильник, но Джойрап этого не сделал. Комбинация десяти знаков, которые он набрал вручную, высветилась рядом электронных звездочек на темном фоне пустоты, пробив собой пунктир среди настоящих звезд. Последняя из них легла поверх диска обитаемой планеты. На какую-то секунду - с каждым из нас случается момент озарения, похожего на ступор, или ступора, похожего на озарение - взгляд Джойрапа задержался на этом серо-голубом диске. Потом он переместился на показавшийся из-за края экрана огромный ребристый многогранник, похожий на огромную ручную гранату типа "лимонка". Это был "Кариолис-А", главный искусственный спутник планеты Кьюм, который…

 

Да и нам, пора бы, наконец, бросить взгляд на один из тех миров, ради безопасности которых сотни боевых кораблей повисают в межзвездных пространствах, в готовности отразить неведомые ужасы, до поры, до времени прячущиеся в глубинах неразведанного космоса.
Представьте себе город, по сути, занимающий целую планету. Континентальная твердь и часть дна океанов застроена сооружениями, для описания которых было бы трудно подобрать эквивалент из инженерной терминологии двадцатого века. Представьте огромные пирамиды-башни, каждая из которых запросто вмещает в себя население нескольких древних земных государств. И встроенный в каждую из них сверхсложный техногенный организм, паутины транспортных, энергетических и информационных коммуникаций, переплетенные друг с другом как кровеносные артерии и нервные волокна. Этот организм настолько совершенен, что единственно лишней частью его могут показаться только сами люди. Миллионы тонн мусора ежедневно превращаются в красивые, хотя часто и бесполезные вещи, и в пищу, неотличимую от натуральной уже потому, что практически не осталось людей, толком знающих, что такое натуральная пища. Облака смога окутывают то вершины, то основания  обитаемых пирамид, но их обитатели зачастую даже не подозревают об этом. Потому что, кроме пищи и вещей, в этом мире существует еще и развитая до предела индустрия развлечений, третий компонент вечной триады человеческого счастья, которая не оставляет ни времени, ни желаний задумываться над общим положением вещей.
Нет, разумеется, для детального описания всего этого мира существует до мелочей проработанная техническая терминология. Но вряд ли она вам много скажет. Можно сравнить планету с безумно разросшимся муравейником, но это не очень корректное сравнение. Жизнь муравьев построена на инстинктах, а действия людей продиктованы разумом.
Лучше не думать о философских сущностях. Лучше просто смотреть. Само собой, техногенные навороты не так заметны с орбитальной высоты, и все-таки, присмотревшись, можно понять, что мы имеем дело с планетой, на которой доведено до крайности то, что началось на древней Земле. Если, конечно, эта древняя Земля вообще не культурный миф.
А если не миф, то эта планета была когда-то очень на нее похожа. На ту древнюю Землю, на которой еще не восторжествовали кроманьольцы, и на которой даже не появились приматы. Они не успели появиться. Местная эволюция еще только задумывалась, как бы превратить зверозубых ящеров во что-нибудь полюбопытней, когда из глубин космоса вынырнули первые корабли "космического человечества". А дальше, как и следовало ожидать, высадившиеся на девственных континентах поселенцы начали колонизацию, за пару столетий превратившую эту планету в то, во что превратилась бы Земля, если бы люди загадочным образом ее не потеряли.
Впрочем, об этом потом. А пока еще один общий взгляд, брошенный из космоса. Как и всякий переразвитый техногенный организм, перенаселенная планета образует свою, выдвинутую в космос периферию. Имеется в виду система орбитальных спутников. Приглядимся к самому крупному из них, тому самому, который называется "Кариолис-А".
Вообще-то "кариолис" - название почти нарицательное, добрая треть развитых планет Федерации имеют спутники этой конструкции. Еще одно зоологическое сравнение: он чем-то напоминает висящее в пустоте осиное гнездо. Только вместо роящихся вокруг деловитых ос к его многочисленным граням причаливают космические корабли, очень маленькие по сравнению с принимающим их гигантским орбитальным Вавилоном.
Напомним: планета, вокруг которой вращается конкретно этот "кариолис", называется Кьюм.

 

"СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕННА, - сообщил компьютер. - ВВЕДИТЕ КОД ЛИЧНОГО ДОСТУПА".
Джойрапу надоело тестировать свою память, и он подключил к терминалу мобильник. Промелькнувшая на экране надпись “Установка прямой связи” сразу сменилась на “Вызов”, и задержалась. Люди, все-таки, медлительней электроники. Джойрап даже успел заглянуть в свой личный "почтовый ящик", когда мелькнула надпись "прямая связь", и на экране возник сухощавый старик с совершенно гладким бритым черепом, придававшим ему сходство со средневековым монашествующим аскетом.
- Добрый день, сэр! – сказал Джойрап.
Бритоголовый рассматривал своего подчиненного с любопытством.
- Приветствую вас, майор! – ответил он, оценив свои впечатления. - Неплохо выглядите.
- Спасибо, сэр! - ответил Джойрап. - Я могу быть у вас через тридцать минут.
- Прекрасно, - сказала Транг. - А что вы еще можете?
- Если надо, сэр, я смогу дать отчет прямо с того места, в котором нахожусь.
Тонкие губы Транга сложились в улыбку, как-то заставлявшую забыть и оценивающий взгляд, и зловеще гладкий череп, и тонкую сетку морщин-каналов.
- А вы успеете за тридцать минут? - поинтересовался он. - Вас могут задержать на биоконтроле.
- Я предъявлю им пароль допуска "XP", который мне дали на контрольном спутнике Геоны.
- Его может не хватить, если вы нарветесь на по-настоящему въедливого офицера.
- В таком случае, я попытаюсь предъявить особый допуск "экстра", - сказал Джойрап.
- А откуда он у вас? - поинтересовался Транг. - Комендант контрольного спутника такой допуск вам дать не мог. Или я отстал от новых веяний?
- Нет, не отстали, сэр, - подтвердил Джойрап. - Но он остался на моей "мобиле" после окончания предыдущей миссии.
- Неплохо, майор! - сказал Транг. - Не считая того, что коды доступов "экстра" с тех пор два раза обновлялись.
- Я этого не знал, сэр, - огорченно сказал Джойрап.
- А вы этого и не должны были знать, майор, - ответил Транг, посмотрев на часы. - Ну что же, учитывая что офицер нашего ведомства должен быть готов к любым неожиданностям, жду вас через тридцать восемь с половиной минут. Здесь, в своем кабинете.
- Есть, сэр! – сказал Джойрап.
Бритоголовый кивнул. Его изображение еще не исчезло с экрана, а пальцы Джойрапа уже бегали по клавиатуре, посылая запросы шлюзовым диспетчерам. Диспетчера не были людьми, и потому ответы пришли практически моментально. Из двенадцати шлюзов три были свободны. Джойрап зарезервировал один из них, использовав свой служебный допуск. Теперь он был почти уверен, что успеет появиться в офисе ЦРМФ раньше, чем обещал Трангу. При условии, что на посту биоконтроля действительно не окажется какого-нибудь двинутого на инструкциях чиновника, который будет человеком, иначе говоря, гуманоидным существом, всегда не до конца предсказуемым.

 

 

 

Глава девятая, в которой мы возвращаемся на крейсер "Эскалибур", снова прикасаемся к тайне, и что-то узнаем о законах живописи и архитектуры

- Сэр! – помедлив, произнесла Трейзер. – Это действительно человек. И он жив.
- Жив? - первым переспросил лейтенант Гейзер.
- Во всяком случае, потенциально жив, - ответил голос Селленджера. - Верно, лейтенант?
- Да, - коротко подтвердила Трейзер.
Если вам не понятно, что означает "потенциально жив", то сидевшие в пилотском отсеке фразу отлично поняли. Если человек разговаривает, играет в теннис или бренчит саксофоне, упражняется с кувалдой и отрабатывает приемы дзю-до, то в обычных случаях не остается сомнений, что он жив. Если же человек неподвижен, от него пахнет сырой землей, его глазницы пусты, и он совершенно не возражает, если его череп возьмут в руки и прочитают речь на тему "быть или не быть" то он, по всей видимости, мертв. Надо понимать, что если о человеке говорят "потенциально жив", значит имеется в виду какое-то промежуточное состояние. Например, когда он не может разговаривать или играть в теннис, но от него пахнет не сырой землей, а каким-нибудь медицинским запахом и его черепом так просто не пожонглируешь во время театрального монолога.
- Вы может показать мне его? - спросил капитан Никсон. - Этого человека.
- Пока только электронный рисунок, сэр, - ответил Селленджер.
- Покажите.
- Одну минуту, сэр.
Ему потребовалось меньше.
- Вот он, сэр, - сказал он. - Тут есть отклонения в точности, вызванные изометрическими флуктуациями. Но, в основном, рисунок точен. 
Гейзер тоже бросил на рисунок взгляд, но как-то мимоходом. Воспользовавшись тем, что капитан Никсон уже не пользовался "зондом два", он снова взял управление и принялся обшаривать ниши и вспомогательные помещения носовой части в поисках еще чего-нибудь "интересного".
Капитан Никсон не задавал вопросов. Как и Гейзер, как и Селленджер, которые просто смотрели на электронный рисунок - прерывистые белые линии на черном фоне - который, при других обстоятельствах, вряд ли бы привлек к себе столько пристального внимания.
- Анабиозная система почти аналогична нашей устаревшей системе "Би-В", - произнес Селленджер, немного помолчав. -  С некоторыми отличиями. Например…
Кажется, капитан Никсон уже его не слушал.
- О кей! - перебил он. - Простите меня, лейтенант, но технические подробности позже. Лейтенант Стинг!
- Есть, сэр! - отозвался тот
- Подготовьте направленное сообщение. В штаб эскадры.
- Есть, сэр! - повторил Стинг. - Что следует включить в отчет?
- То, что обычно. Дежурные записи бортжурнала. Резюме следующее: "Находясь - проставьте координаты! - обнаружили неопознанный корабль неизвестной конструкции. Экипаж мертв. Состоял из гуманоидов. Один из них находится в замороженном состоянии, и потенциально способен к регенерации. Остальные трое мертвы". Дата, подпись.
- Сэр… - нерешительно произнес Стинг, как бы не решаясь продолжить, но давая понять, что такое продолжение у него есть.
- Вам что-то непонятно, лейтенант? - спросил капитан Никсон.
- Да, сэр! - подтвердил Стинг. - Может быть, следует подчеркнуть характер ситуации? Опасаюсь что без этого, наше сообщение будет оценено так же, как сообщение об обыкновенном брошенном корабле.
- Я вас понимаю, - сказал капитана Никсон. - Но ведь характер ситуации будет очевиден, исходя из записей бортжурнала. Не так ли?
- Да, сэр, - подтвердил Стинг, давя в себе желание произнести еще одно "но…" - Но…

 

Вот так, или приблизительно так, может начаться история, завязкой которой станет тайна. Если бы сюжет завязывался на древней Земле - еще в те времена, когда вершиной технического прогресса считались паровой двигатель и телеграф - то она могла бы выглядеть следующим образом.
Как-то в 18.. году, крейсирующий у берегов Африки шлюп, принадлежащий… ну, скажем, Североамериканским Соединенным Штатам, заметил на горизонте мачты неизвестного корабля. Так как шлюп находился в этом районе, имея миссию перехватывать парусники работорговцев, переправлявших в Новый Свет скупаемых у африканских царьков чернокожих невольников, вполне естественно что через минуту после крика "Судно на горизонте!" последовала команда "Поднять паруса!", затем "Лево руля!", затем… В общем, вы поняли.
После пары часов хода под парусами, или лавирования против ветра, или как-то там еще - если автор не силен в тонкостях парусного кораблевождения, то подробности можно просто содрать у какого-нибудь писателя девятнадцатого века - приблизившись к неизвестному кораблю, офицеры шлюпа убеждаются, что неизвестный парусник безлюден. Этот корабль, к примеру, будет бригантиной - двухмачтовым судном с прямыми парусами на передней мачте и с косыми на задней.
В глаза морякам должно бросится то, что паруса корабля подняты как-то странно: кливер и стаксель поставлены на левый галс, а нижний фор-марсель - на правый. И должен последовать диалог, в ходе которого собравшиеся на квартедеке офицеры обмениваются предположениями, а также вкратце припоминают несколько подходящих случаю историй. Поскольку ни одна из них загадку не разъясняет, капитан отдает распоряжение спустить шлюпку.
Тут, или несколько раньше, следует описание этого капитана. Это украшенный шрамами седовласый морской волк - утверждение, что шрамы украшают, следует оставить на совести автора. Возможно, он не только украшен, но и лишен руки или ноги, вместо которых носит скрипящий деревянный протез. Можно даже лишить его не одной, а пары конечностей, но это, пожалуй перебор. А лучше, наверное, вообще не лишать, потому что в реальной жизни такому капитану не дали бы командовать кораблем, а просто отправили бы на пенсию по инвалидности.
Итак, после того, как шлюп под звездно-полосатым флагом сближается с неизвестным кораблем, на воду шлепается шлюпка. Поскольку автоматических зондов и роботов земная наука пока не придумала - условимся, что мы пересказываем сюжет приключенческого романа, а не фантастического - в шлюпку спускаются обыкновенные, а вовсе не какие-нибудь электронные матросы. На всякий случай вооруженные кортиками и пистолетами. Звучит команда "Весла на воду!", матросы гребут, неизвестный корабль приближается, становясь ближе, но отнюдь не таинственней.
Теперь, пока шлюпка приближается, можно броско, парой штрихов, описать командующего ей лейтенанта. Может быть, он еще пригодится для развития сюжета, а может и нет, но все равно, пока нужен какой-то персонаж, на котором бы остановился глаз и зацепилось перо. Но вот, неизвестный корабль приближается, вот уже сидящий спереди матрос вытягивает багор, вот…
Одним словом, еще минута и матросы - все более-менее бородатые, в бушлатах и забавных шапочках с помпончиками - взбираются на борт неизвестного корабля… которому, кстати, положено иметь название, но которого пока нет. Дальше идут подробности, которых слишком много, и о которых не знаешь, то ли они сюжетообразующие, то ли надерганы автором по принципу "лишь бы побольше", потому что автор тоже человек, и ему платят от листажа.
Несколько слов следует о состоянии палубы, о состоянии снастей, которые очень даже ничего, хотя несколько веревочных концов и не закреплены как следует. На палубе матросов встречает живое существо: это или жалобно  мяукавший черный кот, или радостно лающая собака, или попугай в клетке, счастливо орущий: "Пираты! Пираты!". На видном месте валяется предмет, вроде бы намекающий на какие-то страшные события. Это или окровавленный топор,  или сабля  с  запекшимися пятнами крови, или сломанная шпага, или пистолет, со следами пороховой копоти в дуле.
Если совсем разнуздать фантазию, может быть даже найдется прикованный к штурвалу выбеленный временем скелет, но это уже чересчур. Одно из двух, или выбеленный скелет, или лающая собака, а то иначе выйдет фантастика. Поэтому, скелета нет. Зато спустившиеся вниз матросы находят в кают компании накрытый для обеда стол, а в капитанской каюте разложенные на столе морские карты и навигационные  инструменты. Можно поподробней, вроде того, что в кастрюльке окажется бобовый суп, вареная картошка, курица, кофе, а карты на столе, поверх которых валяется секстан, будут картами побережья Парагвая и устьев реки Лимпопо.
Когда все эти подробности начинают читателю маленько надоедать, обнаруживается то, что интересней всяких попугаев, карт и вареной картошки. Это человек, которого раньше не заметили, потому что он находился там, куда обычно заглядывают не в первую очередь: не то в канатном ящике, не то в каморке корабельного плотника, не то в бочке из-под капусты. Сам он не давал о себе знать, потому что был без сознания. Анабиоза еще не изобрели, значит он будет без сознания: не то в голодном обмороке, не то в горячечном бреду, не то в алкогольном трансе. Поэтому сразу от него не удается узнать, кто он, откуда, и что с ним случилось такое, что он попал в такой переплет.
Он будет одет в старомодный, источенный молью камзол. Или в обыкновенную матросскую куртку. Или в пиджак с карманами. Или в ночную рубаху. Или не одет вообще. Разумеется, рано или поздно, но он придет в себя. Наверное, уже в лазарете шлюпа. Очнувшись, он изумленно спросит, что с ним, и где он, а потом, немного вернувшись к памяти и подкрепившись чашкой бульона, расскажет о том, как…
Впрочем, это уже была бы другая история, а вовсе не та, которая началась, когда федеральный крейсер "Эскалибур"…

 

Проинструктировав лейтенанта Стинга насчет формы сообщения, капитан Никсон снова обратился к бортинженеру.
- Лейтенант Селленджер, вы что-то хотели сказать о конструкции корабля? - сказал он, поглядев на "переговорник".
- Я хотел сказать, сэр, что эта анабиозная система напоминает нашу устаревшую систему "Би-В", - ответил Селленджер. - Это облегчает дело. Но в остальном технологические различия просто поражают.
- Что вы имеете в виду? - спросил капитан Никсон.
Бортинженер невольно кашлянул.
- Если бы не эти люди, сэр, я был бы уверен, что этот корабль все-таки построили негуманоиды, - сказал он. - А если бы не картина с женщиной, я считал бы, что эта гуманоидная цивилизации имеет совершенно независимое происхождение от нашей.
- Почему? - спросил капитан Никсон.
- Все та же разница технических принципов, сэр. Такая конструкция могла быть создана цивилизацией, развивавшей свои технологии независимо от нашей еще с момента старта первых космических ракет.
- Иначе говоря, внеземной цивилизацией? – спросил Гейзер.
- Именно так, - подтвердил бортинженер после небольшой паузы.
Просто сам он не очень верил в канонический цикл легенд о древней Земле. Не потому, что придерживался какой-нибудь альтернативной версии происхождения человечества. Просто он был по натуре скептиком, не верящим в то, чего сам никогда не видел. Если вы никогда не видели планеты Земля, и не знакомы ни с кем, кто ее видел, значит этой планеты нет, и, скорее всего, никогда не было. Очень убедительный ход мысли. Если вы не видели моей задницы, и не знакомы с тем, кто имел счастье ее лицезреть, то у меня, скорее всего, задницы нет вообще.
- Мне и сейчас кажется, что это негуманоидный корабль, - продолжил Селленджер.
- А люди в него как попали? - спросил Гейзер, оторвав взгляд от своего монитора.
И ухмыльнулся. Наверное, вы уже заметили, что первый лейтенант "Эскалибура" любил производить впечатление. Было сейчас в тоне задаваемого вопроса что-то такое, что заставило слушателей насторожится. Хотя, какая находка могла быть еще поразительней, чем уже обнаруженные им три страшных мертвеца в пилотских креслах?
- Случайно, - ответил Селленджер, начиная раздражаться.
- В таком случае, объясните мне, что означают эти значки на приборных панелях, - предложил Гейзер. - Это ведь алфавит, как я понимаю? Посмотри.
И малозаметным движением пальца переправил на экраны Селленджера и капитана Никсона кадры с камеры номер шесть. Позабытый им Хоузер посмотрел на Гейзера взглядом, в котором можно было угадать зависть, и даже подобие восхищения. Селленджер помедлил с ответом.
- Не обязательно, - возразил он, наконец.
Наверное, больше из чувства противоречия. Почти половина знаков на приборных панелях назойливо напоминало ему знакомые буквы алфавита. И не какого-нибудь, а пройденного еще в начальной школе. Правда, вторая половина знаков ничего особенно не напомнила. Это давало возможность продолжения спора.
- А что же это, по твоему, может быть? – настаивал Гейзер.
- Иероглифы, - предположил Селленджер. - Почему бы и нет? Вот этот, например, похож на японский иероглиф "сандзю".
- Да? – переспросил Гейзер. - А что он означал?
- Число “тридцать”, - ответил Селленджер. - Что такое "иероглифы", и что такое "Япония", объяснять надо?
- Нет, - ответил Гейзер. - Не надо. Я знаю.
Чуть-чуть, на шаг, на дюйм, на йоту, но он почувствовал себя сбитым с позиции. Что бортинженер имеет понятие и о Японии, и о том, что такое иероглифы, и как некоторые из них выглядят, было не менее удивительно, как если бы тот вдруг обнаружил умение играть на скрипке или жонглировать восемью зажженными факелами.
- А как насчет того, что половина знаков похожи на буквы алфавита "инглиш"? - все-таки напомнил Гейзер.
- Ты видел когда-нибудь демонитический псурдоалфавит с Трангузума? - спросил Селленджер.
- Видел, - подтвердил Гейзер. - Как-то раз.
- А тебе известно, что половина демонитических знаков почти в точности напоминают буквы древнегавайского алфавита?
- Нет! - сказал Гейзер.
В его голову пришла мысль о подвохе, но проверить ее он не успел. В разговор вмешался капитан Никсон.
- Лейтенант Селленджер, вы вполне разобрались с системой жизнеобеспечения "саркофага"? - спросил он, проигнорировав тему японского иероглифа "сандзю".
- Не совсем, сэр, - ответил Селленджер. - С механической схемой все абсолютно понятно, а вот что касается электроники…
- Вам придется потрудиться, - сказал капитан Никсон. - Проблемы электронных технологий сейчас меня мало интересуют. Пусть с тонкостями разбираются специалисты. Вы уверены, что сможете стопроцентно взять под контроль "саркофаг"?
- Да, сэр, - подтвердил бортинженер, прибавив своему голосу недостающий градус твердости.
- Займитесь этим, - приказал капитан Никсон. - Этот человек, или кто бы то он ни был, должен быть сохранен живым. Это сейчас самое главное. Если все электронные записи стерты, он окажется единственным носителем информации.
Другой бы человек на его месте добавил бы: "…возможно, о целой неизвестной нам человеческой цивилизации. Вы понимаете меня?" Но капитан Никсон этого не добавил. Может быть, он был уверен, что его и так достаточно понимают. "Достаточно", во-первых потому, что людям вообще никогда не дано понимать друг друга полностью, а во вторых, потому, что при исполнении служебных обязанностей им этого обычно и не требуется. Да и вообще, если честно, полное и адекватное взаимопонимание сделало бы жизнь людей если не невозможной вообще, то довольно труднопредставимой. Почему? Да потому что…
Капитан Никсон вдруг поднялся с кресла.
- Полагаю, джентльмены, вы сами проконтролируете ситуацию, - произнес он. - На время я вас покину. Лейтенант Гейзер!
- Да, сэр! - отозвался тот.
- На время моего отсутствия я попрошу вас ограничится пассивным изучением объекта. Без крайней необходимости никаких резких движений, 
- Есть сэр! - уставным голосом ответил Гейзер.
И дождавшись, пока капитан Никсон выйдет, переглянулся с Хоузером.
- Ты бы и мне показал, что это за знаки, - напомнил тот.
- Ах, да, извини! - поправился Гейзер, коротким движением пальца совершив просимое.
Хоузер посмотрел на свой экран.
- Какой знак он имел в виду, когда говорил об иероглифе? - спросил он.
- Вот, - сказал Гейзер, ткнув в знак курсором.
И снова занялся зондом. Посмотрев на спорный знак, он же иероглиф, Хоузер сделал то, что сделал бы на его месте почти каждый нормальный человек. А именно, отправил изображение знака-иероглифа на анализ "Единой Универсальной Энциклопедии Звездной Федерации".
- Ты знаешь, этот знак может быть не только иероглифом "сандзю", - сказал он полминуты спустя.
- А чем еще? - не отрывая глаз от экрана, уточнил Гейзер.
- Еще буквой алфавита типа "кириллица", - ответил Хоузер. - А еще знаком артабанского алфавита. А еще нерасшифрованной сертифанской руной. А еще тамгой, которой на Глюме метит коров племя Белого Граиста. И еще тридцать шесть вариантов интерпретации.
Гейзер не ответил. Он продолжал исследовать носовую часть, но больше ничего сенсационного ему не попадалось, а что касается просто интересного… то есть, вы не знаете, что значит слово "сенсационный"? Это значит очень интересный для дилетантов, и... Что такое "дилетант"? Скорее всего это человек, не имеющий никаких специальных познаний по данному вопросу, и, видимо, не желающий их иметь.
- Все-таки в версии нашего инженера что-то есть, - сказал Хоузер.
Гейзер бросил на него косой взгляд.
- "Что-то" - это что? - спросил он.
- В том что этот корабль построен цивилизацией, имеющей неземное происхождение.
- Но гуманоидной?
- Да.
- Если это так, то мы совершили, которое потрясет человечество, - сказал Гейзер. - До сих пор этого не удавалось.
Хоузеру было хорошо понятно, что он имел в виду. А вот вам, наверное, нет. И это следует объяснить.

 

Кажется, об этом уже говорилось, и не раз? Что говоря "космическое человечество" мы имеем в виду ту гуманоидную расу, которая, расселившись по Галактике, создало такие государственные образования как Звездная Федерация и Галактическая Империя, не говоря об образованиях поменьше, которые, говоря обобщенно, называют "неприсоединившимися территориями". Родиной этой расы принято считать Землю, факт таинственного "исчезновения" которой еще нельзя считать доказательством того, что Земли "никогда не было".
И об этом тоже говорилось - что "космическое человечество" это далеко не единственная существующая в Галактике гуманоидная раса. По мере того, как звездолеты разведчиков и авантюристов раздвигали рубежи "разведанной" вселенной, в списки звездных атласов одна за другой вносились планеты, населенные гуманоидами. То есть, людьми. Часто неотличимыми от тех людей, чья родина Земля. Ну, по крайней мере, отличимыми не более, чем представитель негроидной расы отличался от монголоида. Или японец от североамериканского индейца.
Но, в отличие от потомков землян, до сих пор не найдено ни одной другой человекоподобной расы, которой бы удалось дать старт покорению космоса. В самых продвинутых случаях им удавалось выводить на орбиту спутники, послать на соседние планеты корабли с людьми - скорее для создания сенсаций, чем для чего-нибудь другого, потому что корабли всегда возвращались на материнскую планету, не пытаясь создать колонию. Да они и не смогли бы создать ее. Если верить религиозным гипотезам, новая ветвь человечества может возникнуть всего от двух людей. Но еще никто не утверждал, что она может возникнуть от трех, если все трое - мужчины. И поэтому… Однако, к чему это мы?

 

Наверное, Гейзеру на какой-то миг отказала самоуверенность, всегда помогавшая ему уверенно обращаться с людьми, вещами и фактами.
- А может быть, это и действительно негуманоидный корабль, - произнес он вслух.
Чтобы сказать такое, надо было позабыть собственную изначальную уверенность в "гуманоидности" корабля.
- А люди? - спросил Хоузер.
- Захватили корабль, - предположил Гейзер. - Или купили. Или просто получили от каких-нибудь негуманоидов.
- Ага… - неуверенно поддакнул Хоузер, снова подозревая подвох. - В подарок?
Не отрывая взгляда от экрана, Гейзер пожал плечами.
- Ладно, - сказал Хоузер. - Кстати, ты не мог бы назвать какую-нибудь из известных нам цивилизаций, которая бы могла построить такой корабль? А потом презентовать его людям, в качестве любезности?
- Так, прямо так, с ходу, не скажу, - сознался Гейзер.
- Я думаю, ты и потом не скажешь, - заметил Хоузер.
Гейзер подумал.
- Наверное, да, - признался он. - Значит, корабль захватили.
- А как насчет картины?
- Ты о "Моне Лизе"? - уточнил Гейзер. - Это личная собственность одного из людей.
- Понимаю, - сочувственно сказал Хоузер. - Семейная реликвия. Какой-то чудик из сетементальности таскал с собой по Галактике связку крашенных досок размером тридцать на двадцать дюймов.
Гейзер посмотрел на него с досадой.
- Откуда я знаю!? Может быть, он ее с собой на флешке таскал. А здесь, на корабле, в свободное время сматрицировал.
- А как насчет иероглифа "сандзю"? - поинтересовался Хоузер.
- Одно из первых дел, которое я бы сделал, получив под управление чужой корабль, это адаптировал бы приборы управления к своей понятийной системе.
- Нарисовав на клавиатуре иероглиф "сандзю"?
- Может быть, они японцы, - сказал Гейзер. - Представители диаспоры. Откуда мы знаем? Есть такая диаспора в Федерации, Империи или Неприсоединившихся территориях?
- Так точно не скажу, - признался Хоузер. - Вот видишь, мы уже кое-что знаем. Вычислили при помощи дедуктивного метода. Они из японской диаспоры, и один из них возил с собой в качестве сентиментальной реликвии сматрицированную копию "Моны Лизы".
Гейзер почувствовал что-то вроде обиды. Обычно роль стебовой стороны доставалась ему.
- Ладно! - сказал он. - Это негуманно… то есть, гуманоиды внеземного происхождения. То есть, представители гуманоидной цивилизации, имеющей неземное происхождение и первой из нам известных, сумевшей выйти в космос. Мы первооткрыватели, и нашим именам готовы места в учебниках.
- Если это так, то да, - вполне серьезно подтвердил Хоузер.
Тут, как раз, вроде бы, наступило самое время…

Тут, как раз, вроде бы, наступило самое время для давно подготовляемого длинного разговора. В котором один персонаж этой истории станет объяснять другому, что если электронные записи неизвестного корабля оказались стерты, совершенно необходимо сохранить ту информацию, которая должна хранится в человеческой голове. Той голове, которая принадлежит лежащему в саркофаге незнакомцу, который…
Тут еще желательно, чтобы один персонаж оказался удивительно разговорчивым, а другой на редкость тупым, задавая вопросы, ответы на которые, по идее, он должен был знать заранее. Но поскольку настолько тупых и некомпетентных на крейсере не было, кое-что придется рассказать самим.
Как вам наверное, известно, Вселенная очень велика. Настолько велика, что согласно теории Большого Взрыва, ее разные стороны, разлетаются в… э-э-э… одним словом, разлетаются. Причем со скоростью, превышающей скорость света. Так что обитатели ее разнолетящих половинок не могут не только встретится, пожать друг другу свои руки-клешни-щупальца, но и просто узнать о существовании своих антиподов.
К чему все это мы? Ну, пока только к тому, что Вселенная просто невероятно велика. Чтобы пройти расстояние между соседними звездами, лучу света требуется несколько лет. Согласно “каноническому своду преданий” о начальных эпохах покорения космоса, первые земные звездолеты были неповоротливыми громадинами размером с хороший планетоид, только на разгон которых уходили десятилетия. Так что на весь перелет тратились века. Это было даже не путешествие в обычном смысле, в которое отправляются и из которого возвращаются. С того момента, когда разгоняемый выброшенными из аннигиллятора пучками фотонов – или чего там еще? – звездолет выкидывался из Солнечной системы, по сути дела, начиналась история новой цивилизации. Которая, после того как в ее радиоприемниках отзвучало последнее “прости”, могла больше и не иметь никакой связи с отпочковавшим ее земным человечеством. Которое, после этого, могло погибнуть в катастрофе, вымереть, или окончательно разлететься по космосу в таких же точно кораблях.
Возможно, так именно и произошло. Потому что к тому времени, когда человечество изобрело технику нуль-перемещений, как-то неожиданно обнаружилось что планета Земля исчезла, потерялась, пропала без вести. То есть, теоретически она могла продолжать существовать, и на ней могло быть сколько угодно хорошо, или сколько угодно плохо, но вот из поля зрения космического человечества она исчезла так же надежно, как будто ее не было вообще.
Как уже говорилось, существуют и такие теории. Будто планеты Земля никогда не было, а все "исторические сведения" о ее существовании являются вариантами одного и того же развитого мифа. Но мы собирались говорить не о них, а о том, как бы объяснил ситуацию разговорчивый и красноречивый собеседник, (которого на “Эскалибуре” не оказалось), другому члену экипажа, необразованному и тупому, (которого тоже, видимо, не нашлось).
А он бы объяснил ему, что изобретение нуль-перехода, открывшее человечеству настоящий путь освоения космоса, столкнуло его со множеством опасностей, таящихся в звездных глубинах. Такое случается нечасто, но если случается, то это трудно забыть: то вновь основанная колония окажется истребленной внезапно появившимся кораблем злобных чужаков, то огромный транспортный корабль исчезнет, не вернувшись в порт приписки, и только через несколько лет случайно найдут дрейфующий в космосе "черный ящик" и последней автоматической записью бортжурнала станут кадры со вдруг возникшим по курсу следования неопознанным кораблем, то…
И вот поэтому-то во всех секторах космоса, где есть колонизованные планеты, дежурят боевые корабли, готовые по первому же сигналу устремится туда, откуда прозвучит сигнал тревоги. И вступить в бой, отстаивая все человеческое, от абстрактных идеалов до отдельных жизней.
Само собой, не стоит забывать и о том, что  “космическое человечество” вовсе не представляет собой некий единый монолит. Есть Федерация, и есть Империя, отношения между ними несколько раз балансировали на грани войны, предотвратили которую не сколько дипломатия, сколько страх перед непредсказуемыми последствиями.  И еще есть государственные образования помельче, которые Империя непременно присоединила бы к себе, если бы этому не помешала Федерация, и с которым Федерация сделала бы то же самое, если бы ей не препятствовала Империя.
Такова общая картина: обширный и медленно расширяющийся район космоса, в котором раскиданы очаги человеческой цивилизации, окружающие его неразведанные сектора, в которых гнездятся еще неизвестные и непоименованные опасности и кошмары.
И одним из этих гипотетических кошмаров, как не странно – хотя, по моему, что тут странного? – остается встреча с подобными себе. Не биологически подобными. Отсталых в своем развитии гуманоидных цивилизаций и землеподобных планет в космосе было найдено до удивления немало. Речь идет о встрече с другой, подобной потомком землян космической цивилизацией, похожей на них, но вовсе не связанной с ними узами древнего родства. Которое, как-никак, но заставляет ветви космического человечества почти инстинктивно искать взаимопонимание, совсем как выросших в океане рыб искать устья породивших их рек.
Вам по прежнему странно? Ну, тогда вспомните ужас Робинзона, увидевшего человеческий след на песке. До этого он терпел крушение, сражался с чудовищами, удары молний чуть не взорвали его вместе с порохом, он голодал, он тонул - но никогда ему не приходилось испытывать такого ужаса, как в тот день, когда он увидел на морском песке след незнакомого существа, подобного себе.

 

Наверное, у капитана Никсона возникло желание форсировать события. Покинув пилотский отсек, он отправился вовсе не в свою каюту, и не в то место, в котором бывают и злодеи, и герои. Через минуту он вошел дублирующий отсек управления, обозначенный в боевом расписании как “пост два”.
Лейтенант Стинг поднялся ему навстречу, хотя, как находящийся во время несения вахты офицер, он мог этого не делать. А вот Трейзер и Селленджер были по настоящему заняты, задумчивы, озабоченны и поражены.
Капитану Никсону пришлось самому напомнить о себе.
- Что у вас, мисс Трейзер? - тихо спросил он, подойдя.
- Простите, сэр! – сказала девушка, подняв глаза на голос. - Я не заметила как вы вошли.
- Не стоит извинений, - ответил капитан Никсон. – Вы узнали что-нибудь новое?
- Да, сэр, - подтвердила Трейзер. - Вот, посмотрите…
Мы уже что-то говорили о ней. Что у нее был не такой длинный нос, как у Нефертити, что она красила волосы в кричащие оттенки, одевалась вызывающе и была непостоянна в своих привязанностях. Капитан Никсон все это игнорировал: и ее короткие неуставные юбки, и ультракричащую окраску волос, и переменчивость в выборе партнеров, и общую склонность к экстравагантному самовыражению. Может быть потому, что она знала свое дело.
- Итак, это мужчина, сэр, - доложила Трейзер, встретившись со спокойными глазами капитана Никсона. – С виду ему около тридцати или чуть больше. Обладает всеми чертами европеоидной расы. Хорошо сложен. На руках и лице имеются следы сильного ожога. Других заметных внешних повреждений нет.
- Спасибо, лейтенант, - сказал капитан Никсон. – Это все?
- Не совсем, сэр, - ответила Трейзер. - Очень важное обстоятельство: процентная разница в структуре ДНК. Она составляет ноль целых, тридцать пять десятых процента. Вот, посмотрите, сэр.
Если вам непонятен смысл этого сообщения, то значит, вы знаете меньше, чем капитан Никсон. А он знал, например, что один процент ДНК - это то, что различает человека и кошку, человека и обезьяну, хомо сапиенс сапиенс и неандертальца. Поэтому несколько секунд капитан Никсон задумчиво смотрел на экран, разглядывая на нем винтовые лестницы цепей ДНК.
- Вы молодец, лейтенант, - сказал он. - Как вам это удалось?
Трейзер бросила взгляд на Селленджера.
- Мне удалось подобрать код, на котором функционируют системы “саркофага”, сэр, - объяснил тот. – Это оказалось намного проще, чем я думал. Никакого шифрования, никаких ассоциативных последовательностей. Просто, как школьное упражнение.
- Покажите мне еще раз этого человека, - попросил капитан Никсон.
- Я сама хотела это сделать, сэр, - сказал Трейзер. - Оригинал отличается от того электронного рисунка, который вы видели.
И вывела на свой экран соответствующий трек.
- Да, в самом деле, отличается, - сказал капитан Никсон, разглядывая кадры.
- На том, который я видел раньше, он был удивительно похож на "витрувианского человека", - добавила Трейзер.
- Мне тоже так показалось, - сказал капитан Никсон. - А вы откуда знаете, что такое "витрувианский человек"?
Как можно было понять по взгляду, брошенному из-под прядки неестественно рыжих волос, Трейзер была удивлена.
- У нас в училище он украшал вход в корпус биофизики, - ответила она. - И где-то я видела его и раньше. А вы где его видели, сэр?
- Этим рисунком была украшена стена вестибюля в федеральном госпитале на планете Крага, - объяснил капитан Никсон. - Он очень бросался в глаза.
Селленджер удивленно посмотрел на обоих. Можно было догадаться, что в тех местах, где он учился и лечился, стены не были украшены копиями "витрувианского человека". А если ему попадались на глаза соответствующие репродукции, они благополучно миновали его разум, не оставляя отметок в подсознательных слоях воспоминаний.
- Но он и сейчас неплохо выглядит, - заметил капитан Никсон. – Особенно для замороженного.
- Он выглядит как античный бог! - сказала Трейзер, посмотрев на свой экран. – Самое главное, сэр: судя по всему, его нервные клетки абсолютно целы.
- Да, это действительно самое главное, - сказал капитан Никсон.
Ни он, и никто вокруг не мог знать, что в эти самое время - впрочем, когда речь идет о беспредельности космоса, понятие одновременности становится условностью - так вот, в это самое время, приказ об отзыве крейсера с патрульной позиции уже проходил шифровальную программу.
- Ожоги на его теле выглядят довольно старыми, - заметил капитан Никсон, разглядывая тело в "саркофаге".
- Да, это старые шрамы, - подтвердила Трейзер. - Им несколько лет. - А вот этот шрам интересней, он…
И замолчала, обдумывая какую-то неожиданно пришедшую мысль.
- Этот человек может чем-то отличатся от остальных? – вдруг спросил капитан Никсон.
- Я не совсем поняла вас, сэр.
- Я имею в виду, насколько отличается он от других членов экипажа, - объяснил капитан Никсон. – Как можно понять, остальные трое оставались на своих постах до конца. А этот был помещен в хорошо изолированную анабиозную камеру. Почему?
- Пока я не могу ответить на ваш вопрос, сэр, - ответила Трейзер, поняв, что он имеет в виду. - У меня на руках есть только косвенный анализ ДНК, и первичные анатомические данные. А о трупах в пилотских креслах я могу сказать еще меньше. Пока о них можно сказать только, что это все-таки гуманоиды.
- А когда вы сможете сказать больше?
- Когда начну внутреннее обследование, сэр. Я правильно понимаю - самое главное для нас это сохранить этого человека?
- Совершенно верно, - подтвердил капитан Никсон. - Вернее, содержание его головы. Это самое главное.
- Я поняла, сэр, - ответила Трейзер. – А то, что помимо головы, не так важно.
Трудноуловимую нотку иронии в ее голосе капитан Никсон проигнорировал.
- Именно так, - подтвердил он. - Они, и электронные записи. Которые мы должны были найти, но которых… Вы по прежнему ничего не нашли, мистер Селленджер?
- Нет, сэр, - подтвердил бортинженер.
- Так как вы решили поступить с “саркофагом”, сэр? - спросила Трейзер.
- А что будет лучше сделать, чтобы надежней сохранить этого “античного бога”? - спросил капитан Никсон.
- Лучше было бы переместить “саркофаг” на борт крейсера, - уверенно сказал Селленджер, хотя вопрос, вроде бы, задавался не ему. – Он пройдет в грузовой ангар. Мы доставим его в неприкосновенности на федеральную территорию, и там им займутся специалисты.
- В таком случае, подготовьте все для перемещения, - решил капитан Никсон. - Окончательное решение будет, когда мы получим сообщение из штаба.
"А если не получим?" мог бы спросить Селленджер. В космосе, как все мы с вами помним, очень много места. Направленное сообщение, для которого "прошивается" канал в подпространстве, случайно может и не дойти до получателя в результате флуктуаций пространства. Те же самые флуктуации делают малорезультативными последующую посылку подтверждающих сообщений, на тему: "Эй, вы меня слышите!?" Не говоря уже о том, что посылка таких сигналов очень дорого обходится. Поэтому, в подобных случаях, командиры кораблей, не получив ответа от флагмана, вынуждены принимать решения сами.
Но ничего такого Селленджер спрашивать не стал.
- Есть, сэр! – сказал он.
И повернувшись к терминалу, занялся делом.
- Держите меня в курсе, - сказал капитан Никсон.
И, ничего не добавляя, вышел. Он был уже в коридоре, между "постом два" и пилотским отсеком, когда с ним связался майор Моргенштерн.
- Сэр, наши ребята в “челноке” немного запарились, - сообщил он.
- В самом деле? – переспросил капитан Никсон. – Я почему-то думал, что принятые в десантном корпусе скафандры очень хорошо конденционированны. Или вы имели в виду что-то другое, майор?
- Да, сэр, - подтвердил Моргенштерн. – Я имел в виду, что ребята первого отделения находятся в первой степени готовности уже четыре часа. Если “готовность один” не будет отменена, я хотел бы заменить дежурное отделение.
- Заменяйте, - сказал капитан Никсон. – И имейте в виду, “готовность один” сохраняется вплоть до окончания контакта с объектом.
Если Моргенштерн считал, что капитан Никсон перестраховывается, то свое мнение оставил при себе. Его огонек на "переговорнике" едва успел погаснуть, когда с капитаном Никсоном связалась Трейзер.
- Сэр, все трое людей из пилотского отсека биологически мертвы – доложила она – Никакое ментоскопирование их мозга в принципе невозможно. Я могу провести эксгумацию или там, или здесь, на борту крейсера.
- Я думаю, лучше, если исследовать трупы будут эксперты из специальной комиссии, - ответил капитан Никсон. – Все что от вас сейчас потребуется, это убедится в их биологической безопасности, изолировать, и переправить на корабль.
- Есть, сэр! - сказала Трейзер.
- Сообщите мне, как только все будет готово для транспортировки "саркофага", - добавил капитан Никсон.
Селленджер и без того занимался именно этим. У него все-таки нашлась пауза, чтобы кликнуть электронную энциклопедию и выяснить, кто же такой "витрувианский человек". Он узнал, что автором рисунка был художник Леонардо да Винчи, что Марк Витрувий Полион был древнеримским архитектором и инженером времен императоров Цезаря и Августа, что длина четырёх человеческих пальцев равна длине ладони, четыре ладони равны стопе, шесть ладоней составляют один локоть, а четыре локтя - рост человека, и что рисунок "витрувианский человек" является символом внутренней симметрии божественной пропорции человеческого тела, и Вселенной в целом.
Нельзя сказать, чтобы это ему все объяснило. Дочитав про "божественную пропорцию", он еще раз посмотрел на человека в "саркофаге", и еще раз на "витрувианского человека". А потом оглянулся на Трейзер. Та "вертела" изображение незнакомца из "саркофага", разглядывая его шрамы с видом озадаченным.
- Послушай, Диана! - начал Селленджер, переправив "витрувианского человека" ей на экран. - Лицом на "витрувианского человека" он не очень похож, как ты думаешь?
- Нет, не очень, - согласилась Трейзер, тоже поглядев на экран. - Этот симпатичней… а тот просто страшный.
Селленджер кивнул:
- Этот плотнее сложен, верно?
- Да, - подтвердила Трейзер.
- Волосы у этого прямые, а у этого не то курчавящиеся, не то завитые. Ноги у нашего тоже не такие. Верно?
- Верно, - подтвердила Трейзер.
- И поза, в которой он находится, тоже не та, - закончил Селленджер. - Вопрос: чем именно они тебе показались похожими? Что у них вообще похоже? Назови хоть одну часть тела.
Трейзер, еще раз посмотрела сначала на рисунок, потом на видеокадр. И ухмыльнулась
- Неважно! - сказала она.

 

Лейтенант Стинг правильно предсказывал, что продиктованное капитаном Никсоном резюме вызовет в штабе эскадры резонные вопросы.
- Как он написал? - переспросила капитан-лейтенант Твистер, повернувшись в своем кресле. - "Гуманоидов"? Почему не просто "людей"?
- Значит, у него были основания так написать, - не оборачиваясь, ответил капитан первого ранга Карчер. - Капитан Никсон очень точный человек.
- И не очень-то приятный, - добавила капитан-лейтенант Твистер.
Не находясь при исполнении обязанностей, она бы использовала более сильную характеристику.
- Это ведь только резюме? - спросила она вместо этого.
- Да, - подтвердил капитан Карчер, открывая приложенный файл.
После чего замолчал на довольно значительное время.
- Что там? - спросила Твистер, не выдержав паузы.
- Достаточно странно, - рассеянно сказал Карчер. - Корабль не опознан. Не имеет никаких признаков, подсказывающих, с какой верфи он мог сойти. Его можно было бы смело принять за корабль негуманоидной конструкции, если бы не трупы людей на борту…
Кое-что важное в этот отчет не вошло, например замеченный Гейзером загадочный алфавит на приборных панелях или ошеломляющее различие в составе ДНК, обнаруженные уже после отправки сообщения. Но и того, что содержалась в файле, было немало.
Капитан первого ранга Карчер не был пустым местом, и вполне соответствовал занимаемой должности, но эта вахта была плотнее обычного заполнена "текучкой". Поэтому он не мог воспринять информацию так, как ее восприняли капитан Никсон, лейтенант Гейзер и другие: мучительно медленно, с напряжением, снимая покровы тайны, под каждым из которых обнаруживалась вовсе не разгадка, а еще более замысловатый слой тайны.
- Надо доложить адмиралу, - решил Карчер, дойдя до кадров с лежащим в анабиозе человеком, который кому-то показался точным подобием "витрувианского человека", а кому-то даже античного бога.
Но в отличие от "тех", Карчер просматривал эти кадры бегло. И он вовсе не был ни эмоциональной женщиной с повышенным гормональным фоном, ни бывшим пациентом госпиталя, который оформляли дизайнеры, знакомые с творчеством Леонардо да Винчи. Вполне естественно, что он увидел просто тело, которое выглядело именно так, как должно выглядеть тело мужчины, если он заморожен и гол.
- Сейчас у него лейтенант Трумен, - напомнила капитан-лейтенант Твистер.
В этой простой фразе крылась своя череда подтекстов. Дадим цепочку наводящих подсказок: лейтенант Трумен была адъютантом адмирала Клюперида; адъютант была молодой женщиной; эта молодая женщина не была красавицей в полном смысле слова, но у нее, что называется, "было все на месте", а самолюбия куда больше, чем необходимо; она была из тех молодых женщин, которые не прочь от романов с мужчинами в годах, если мужчины эти представительны, носят адмиральские эполеты и пользуются славой героев; и наконец, адмирал Клюперид входил в этот харизматический тип мужчин и героев. Что-то непонятно?
- Да, но доложить-то мы обязаны, - ответил капитан Карчер.
В этой фразе тоже содержались контексты, но уже куда попроще. Поэтому, быстро пробежав остальную часть материалов, Карчер послала вызов адмиралу. Тот ответил через несколько секунд, не включая экрана:
- Что у вас, капитан?
В его голосе угадывалось что-то, похожее на досаду.
- Сообщение с крейсера "Эскалибур", сэр, - доложил Карчер.
- Что случилось? - спросил Клюперид.
- Это не ответное сообщение, сэр, - ответил Карчер, поняв, что он имел в виду. - В квадрате WER-3489 обнаружен корабль неизвестной конструкции. На его борту найдены трупы людей. Не опознаны. Восстановить электронные записи корабля не удалось.
Клюперид ответил не сразу. История о таких вещах предпочитает умалчивать, но если по секрету, доклад с крейсера застал его во время довольно-таки интересного места в разговоре с лейтенантом Трумэном, который очень жаль было не только откладывать, но даже просто ненадолго прерывать.
- В общем-то, случай достаточно стандартный, - ответил он, придав голосу нужную интонацию, что бывает не так просто, когда твой адъютант еще в трусиках, но уже достаточно разгорячен. - Ответьте, чтобы забрали с корабля тела, электронные носители, и все, что положено в таких случаях.  И как можно быстрее возвращались на базу. На корабле поставить "скрытый маяк". И еще! Дело, безусловно, касается ЦРМФ. Передайте ему материалы и предложите прислать своего представителя. Все!
- Я понял вас, сэр! - подтвердил капитан Карчер.
Клюперид больше ничего не сказал.
- Действительно, самая обычная ситуация, - безупречным тоном сказал Карчер, оглядываясь на коллегу. - Корабль неизвестной конструкции, неизвестного происхождения, с неизвестно чьими трупами на борту, поэтому капитану Никсону остается только собрать выгоревшие "винты", запаковать трупы в целлофановый мешок и отвалить на новое задание.
- Конечно, было бы проще приказать привести неизвестный корабль на буксире, - ответила капитан-лейтенант Твистер. - А с другой стороны, у меня тоже нет варианта оптимальной. "Эскалибур" не зря приказывают перебросить к Стигме, раз в дело замешано ЦРМФ.
- Да, но если потом понадобится снова найти этот корабль, не факт, что это выйдет.
- Обычно "скрытые маяки" очень хорошо срабатывают, - возразила Твистер. - В девяноста девяти случаев из ста.
- Да, в общем-то, - без особого энтузиазма подтвердил Карчер. - Ладно, отправь приказ "Эскалибуру". А я готовлю сообщение в ЦРМФ.
Он мог бы сказать, что девяносто девять процентов это еще не сто, и бывает так, что единственный неблагонадежный процент выпадает как раз в самом неподходящем случае. В отличие от него, капитан-лейтенант Твистер даже бегло не просматривала переданные с "Эскалибура" файлы, и у нее не возникало волнующего ощущения загадки, с этим кораблем связанной,
На то, чтобы подготовить файл для ЦРМФ, Карчеру потребовались пять минут. Еще двадцать секунд ушло на путешествие файла через шифровальную программу флагманского терминала, через антенны передачи и антенны приема, через систему связи "кариолиса", и систему связи офиса ЦРМФ, дешифровальную программу и…
В общем, спустя шесть минут сообщение "Эскалибур"-"Экспертанс Талеон", легло в папку "входящие" Ильсена Транга, который в это время просматривал донесения полевых агентов. Так что ему пришлось ждать своей очереди. Но до того, как эта очередь подошла, в углу экрана замигал сигнал вызова. В адресной строке пролегло "Басс". Транг довольно кивнул. И щелкнул по иконке "Ответ".
Секунду спустя на экране возник лет тридцати человек, широкоплечий, коротко стриженный, с сильными чертами лица.
- Добрый день, сэр! – сказал он.
Транг рассматривал его с любопытством. В целом "агент Басс" выглядел неплохо, как будто только что вернулся с приморского курорта. Но его глаза были темны - сжатие континуума не проходит даром даже для сильных людей.
- Приветствую вас, майор! – ответил Транг, оценив свои впечатления. - Неплохо выглядите.
Ну, да, это тоже такой литературный прием - вы уже слышали этот разговор, просто находясь по другую сторону экрана. А в это самое время, или чуть раньше…

 

В это самое время контейнер с "саркофагом" начал транспортироваться на "Эскалибур". Тут не обошлось без новых технических проблем, потому что несмотря на достаточно скромные размеры "саркофага", "протащить" его сквозь внутренние помещения найденного корабля не удалось. После нескольких попыток найти какие-то технические люки, которых не оказалось, Селленджер просто подогнал к "кораблю-призраку" монтажный кибер и разрезал ему борт. Он сделал это не без жалости, потому что теперь, с темным кессонным тамбуром на борту, "корабль-призрак" выглядел калекой, а бортинженер "Эскалибура" уже успел оценить его своеобразную гармонию.
Транспортный модуль "вел" контейнер к погрузочному люку "Эскалибура", когда система связи приняла новый нуль-пространственный сигнал.
- Так! - сказал Гейзер, вызывая капитана Никсона. - Сэр, сообщение из штаба эскадры.
И переглянулся с Хоузером. Сообщение, отправленное капитан-лейтенантом Твистером, было ультракоротким даже для нуль-сообщения. В общем, Твистер не прибавила ни слова к тому, что сказал адмирал Клюперид.
- Я знаю, - ответил капитан Никсон. - Продолжайте заниматься тем, чем занимались.
Собственно, Гейзер ничем особенным не занимался. Дожидаясь смены, он лениво крутился в кресле, наблюдая за событиями. Зато на "посту два" сообщение было встречено, мягко говоря, разочарованно. В плане решительности Диана Трейзер могла дать фору доброй половине мужчин. Поэтому она заговорила первая:
- Сэр, если мы сейчас свернем исследование этого корабля, мы можем его потом просто не найти. Даже поставив "маяк".
- Я знаю такие случаи, - глухо подтвердил Селленджер. - Кроме того, системы корабля находятся в неустойчивом состоянии, и если мы сейчас прекратим работать с ними, я не уверен за их устойчивость.
- Постарайтесь их "законсервировать", - ответил капитан Никсон. - Я понимаю ситуацию, но мы имеем дело с приказом. Боюсь, что я действительно допустил ошибку в формулировке сообщения, но теперь нам остается только выполнить приказ.
- Есть, сэр! - ответил Селленджер.
- Есть, сэр! - повторила Трейзер.
Огоньки их информационных браслетов погасли. Оба переглянулись.
- Они что, в штабе, не поняли, с каким феноменом мы столкнулись!? - спросил Селленджер. - Да десятой части того, что попало в журнал, достаточно, чтобы это понял даже даун!
Сейчас его голос звучал на порядок решительней. Диана Трейзер усмехнулась.
- Сколько тебе осталось? - спросила она.
- За десять минут справлюсь, - сказал Селленджер. И потер виски. - У меня уже раскалывается голова, - поделился он своими ощущениями.
Трейзер похлопала его по плечу. Вот так вот и вышло, что обнаружив загадочный корабль (если честно, и забегая вперед, один из самых загадочных кораблей, когда-либо попадавшихся федеральным космолетам), его бросили, сняв только "самое интересное".
- Что это могло случиться такое, из-за чего нам приказывают по быстренькому собрать все интересное и вернуться? - спросил в это время Гейзер.
Хоузер пробурчал что-то.
- По моему, - добавил он более вразумительно, - они не очень внимательно просмотрели наш файл.
И попал в точку. Гейзер изогнул бровь.
- Ты знаешь, есть такое правило сценического действия, - ни с того, ни с сего сказал он. - Если на стене в первом акте трагедии висит ружье, то к концу четвертого акта это ружье должно в кого-то выстрелить.
Неизвестно, откуда он это взял, но такое правило действительно существовало в театральной действительности. Почему именно, никто не знает, но это правило древнее и священное, а древние и священные правила не для того придумываются, чтобы быть логически понятными.
- Ну, и к чему это? - спросил Хоузер.
- Просто, все это как-то очень замысловато складывается, - объяснил Гейзер. - Этот корабль, который ни на что не похож, эта картина, которая похожа на "Мону Лизу", этот замороженный, который похож на "витрувианского человека", эти трупы, которые похожи на кошмар, и этот приказ штаба, который после такой находки похож на бред сумасшедшего. Это называется "трагическое стечение обстоятельств".
У Хоузера мелькнула мысль, что Гейзер над ним издевается.
- У меня совсем другое предположение, - сказал он. - Если на стене в начале первого акта висит ружье, из этого неопровержимо следует только одно: раз оно висит, то перед первым актом кто-то его на стену повесил.

 

Глава десятая, в которой мы, вместе с Томасом Джойрапом, прибываем на "Кариолис", главный искусственный спутник федеральной планеты Кьюм, знакомимся с Джеки, и - самое главное - узнаем интересные вещи о планете Стигма-3

В те мгновения, когда сообщение о "корабле-призраке" еще проходило шифровальную программу флагманского компьютера, Джойрап вводил корабль в шлюз, проходил процедуры контроля и спускался внутрь "кариолиса". А Транг вернулся к просмотру донесений полевых агентов. Он успел узнать, что настроения городского населения планеты Ригма резко изменилось в пользу федерального правительства, и что убийство представителя власти на Трируме-два не имело политической подоплеки, и что его агент в системе РР-234 напал на след "дремлющей агентуры" имперской разведки.
Теперь очередь дошла до сообщения из штаба эскадры. Капитан Карчер тоже добросовестно исполнил приказание адмирала. Из резюме, которым он снабдил материалы с "Эскалибура" следовало, что патрулируя пространство в квадрате WER-3489, крейсер обнаружил корабль неизвестной конструкции, тип и место постройки которого не удалось установить, и на борту которого оказались трупы людей, которых не удалось опознать, и один живой человек, находящийся в анабиозе. И что восстановить электронные записи корабля тоже не удалось.
Кто знает, найдись у Транга несколько свободных минут, чтобы самому просмотреть материалы, эта история развивалась бы по другому. В том-то и дело, что после невероятных событий, случившихся в окрестностях планеты Стигма, этих минут не нашлось. Поэтому, приказав сервисному автомату сделать чашку чая, Транг на экран кадровый список. И щелкнул курсором по одному из имен, отмеченных белым полем.
Связь установилась быстро, но "окно" осталось пустым. А из этой пустоты бритоголового старца поприветствовал довольно приятный женский голос.
- Я тоже сказал бы, что рад видеть вас, Джеки, - ответил Транг. – Только я вас не вижу.
Послышался тихий стеклянный звон.
- Извините, мастер! Я принимала душ. Еще несколько секунд!
Последние слова прозвучали глуше предыдущих. Зато явственно послышался шорох, похожий на… да чего там, похожий на шорох банного полотенца, которым растирают мокрую после душа кожу. Несколько секунд, и женщина появилась на экране: молодая, красивая, длинноволосая, в купальном халате. Ее волосы были влажными, в левой руке она держала фен.
- Хорошо выглядите, Джеки! – сказал Транг.
- Спасибо, мастер! – ответила девушка. - Извините, что я не включила камеру сразу.
Если вы заметили, она говорила "мастер", употребляя это обращение вместо обычного "сэр". Как утверждают некоторые, язык инглиш это один из древнейших, если не самый древний язык Вселенной, и происхождение его теряется в глубинах человеческой предыстории. Слово "master", имеет несколько значений и оттенков значений, в том числе: "хозяин", "господин", "квалифицированный специалист", "школьный учитель", "руководитель колледжа", "капитан судна", "великий художник", "мастер своего дела", "магистр"… И не только.
- Не за что извинятся, Джеки, - ответил Транг. - Хотя, может быть, я упустил нечто по настоящему прекрасное.
Девушка, действительно, выглядела неплохо. На первый взгляд ей можно было дать двадцать лет. После второго-третьего в голову приходило, что она значительно старше. После четвертого-пятого ничего не изменилось бы, но пообщавшись с ней более продолжительное время, вы бы поняли, что имеете дело с женщиной, культивирующей молодость и красоту как искусство.
- Вы хотите предложить мне работу, мастер? - спросила она.
- Вы очень догадливы, Джеки, - подтвердил Транг.
Девушка усмехнулась. Помещение, в котором она находилась, даже на экране монитора выглядело тесноватым. Впрочем, на орбитальных спутниках густонаселенных планет метраж жилого пространства чертовски дорог.
- Спасибо! - ответила она. - Просто, вы никогда не звонили мне только для того, чтобы сказать, как я выгляжу. Или спросить, как отдыхаю. Не возражаете, если я включу фен?
- Конечно, нет, - сказал Транг.
- Спасибо, мастер, - ответила девушка.
Не все бы поверили, но несколько мгновений Ильсен Транг потратил, молча наблюдая за тем, как агент Джеки сушит волосы. Выражение его глаз было из тех, о которых говорят, упоминая о "лукавом прищуре" и “веселых искорках”.
- Перейдем к делу, Джеки? - спросил Транг, не дожидаясь, пока она закончит.
- Я ловлю каждое слово, мастер, - ответила девушка.
В неуловимый миг взгляд Транга стал сосредоточенным и серьезным. “Веселые искорки” были убраны в ту кладовку, в которую принято укладывать разные "приветливые улыбки" и "обрадованные взгляды", чтобы они не помялись, когда возникнет нужда снова ими воспользоваться.
- Я только что получил сообщение из штаба шестой спиральной эскадры, - начал он. – В секторе WE-39 патрульный крейсер обнаружил неизвестный корабль. Идентефецировать его не удалось. На его борту обнаружено несколько трупов гуманоидов и один живой человек, находящийся в анабиозе. Все электронные записи корабля стерты.
Откладывая фен, Джеки спокойно кивнула. Пока ей не возникло нужды залазить в собственную каморку, где хранятся всякие "пораженные взгляды" и "удивленно приоткрытые губы". Как в океане древней Земли время от времени попадались брошенные корабли с треплемыми ветром полуспущенными парусами, практически без воды в трюме, без спасательных шлюпок, но с полным набором личных вещей исчезнувшего экипажа, так и в пространстве федеральных секторов космоса периодически обнаруживаются дрейфующие корабли с вполне исправными энергосистемами. На какой-то части их оказываются стерты электронные записи, а еще на какой-то обнаруживаются трупы. Все эти случаи фиксируются бесстрастной статистикой, из выкладок которой можно даже приблизительно предсказать, сколько в ближайшие годы попадется кораблей, дрейфующих в пространстве, со стертыми записями, и с мертвецами на борту. Конечно, с вероятностным отклонением плюс-минус. А если количество брошенных кораблей резко выйдет за это вероятностное отклонение, то имеет смысл даже собрать команду аналитиков, предоставить им факты, и поставить вопросы: "почему именно?" и "что изменилось?"
Отложив фен, Джеки нашла время посмотреть на свое отражение в зеркале.
- Я готова, мастер, - сказала она, поправив прядку, легшую не так, как бы следовало. - Хотя, у меня были на сегодня немного другие планы.
- У вас будет время, когда справитесь с этим заданием, - пообещал Транг. - Вы сами понимаете, Джеки, я не стал бы прерывать вашего отпуска, если бы не необходимость.
- Я все понимаю, сэр, - ответила Джеки.
- Вот вам код доступа, - еле заметным движениям пальца Транг отправил в путешествие какой-то файл. – Принимайтесь за изучение материалов немедленно.
- Немедленно, мастер, - пообещала Джеки. – Как только приведу в порядок волосы.
И бросила взгляд на нижнюю полоску экрана. Поперек ее лба возникла какая-то неуловимая складка, видимо, специально предназначенная для обозначения невысказанных вопросов.
- В ближайшие часы отправится корабль на На-Кон-Тром, - сказал Транг, угадав вопрос. - Держитесь на связи. У меня не было времени самому просмотреть эти материалы, поэтому, если обнаружите что-то действительно интересное, свяжитесь со мной. Удачи вам!
На экране высветилось "КОНЕЦ СВЯЗИ". Джеки еще раз посмотрела в зеркало, и нажатием кнопки сложила душевую кабинку, добавив своей комнате еще один квадратный метр жизненного пространства.
Теперь этих квадратных метров стало шесть, и они служили будуаром, кабинетом, гостиной и… в общем, практически все остальным. Дело было, если вы поняли, не в аскетизме агента Джеки, а стоимости жилья на "кариолисе". Внизу, на Кьюме, за ту же сумму, можно было снять квартиру-студию, а на осваиваемой планете, природа которой уже "покорена", но градостроительный бум еще не начался, можно было бы, пожалуй, арендовать целое шале. И еще осталось бы денег на вечеринку в честь новоселья, разбивку газонов и на покупку декоративных гномиков.
Вставив в разъем мобильник, Джеки проследовала по ссылке, и получила материалы, ядро которых состояло из дежурных записей бортжурнала крейсера "Эскалибур", а внешней шелухой были "резюме", написанные лейтенантом Стингом и капитаном Карчером. В отличие от этих офицеров и своего шефа, у старательной девочки Джеки было больше времени. Поэтому она могла внимательно прослушать дежурные записи, посмотреть, как вырисовываются очертания странного корабля, проследить за тем, как проникший внутрь корпуса зонд начинает делать открытия, встретится с улыбкой Моны Лизы, увидеть кошмарных мертвецов в пилотских креслах и потенциально живого обитателя анабиозной камеры.
Нам еще предстоит познакомиться с особенностями характера Джеки, а пока скажем, что этот характер напоминал собой примерную школьную отличницу, серьезностью и внимательностью умиляющую старых учителей, но под солидностью которых скрывается нрав настоящей чертовки.
- Ого! – сказала она, когда дело дошло до видеоряда с "античным богом". – А он хорошо сложен!

 

Закончив разговор с Джеки, Транг уточнил, где находится Джойрап. Тот благополучно проходил шлюзовую зону, но в любом случае, не мог успеть раньше, чем через пять минут.
За это время Транг узнал, что две корпорации, разрабатывающие радиевые жилы в системе FH-435, не поделили сферы влияния, и похоже, собираются решить свои проблемы методами, не слишком законными. И что, по непроверенным слухам, группировка имперских повстанцев устроила секретную базу секторе HF-3, что может привести к нежелательным дипломатическим осложнениям. Взяв в руки чашку чая, Транг немного посидел с закрытыми глазами, неторопливо делая глоток за глотком.
В последующую минуту в адрес полевого агента по кличке "Чесер" был отправлен приказ следить за имперской агентурой крайне осторожно, чтобы впоследствии ее можно было использовать в двойной игре. Агенту на планете Трирем-2 отправился приказ сделать более подробное резюме дела. В секретный отдел штаба шестой эскадры ушло краткое сообщение о необходимости обсуждения совместной операции в секторе HF-3.
За это время на рабочий “ящик” Транга пришло еще два сообщения. Он как раз дочитывал второе, когда компьютер дал знать о приходе посетителя. Посетитель стоял в коридоре, одном из удручающе-одинаковых коридоров "кариолиса", перед безликой дверью, мимо которой нормальный человек пройдет, не задав себе вопроса "что за ней?", и даже вообще толком ее не заметив.
Этим посетителем, если вы догадались, был уже знакомый нам претендент в главные герои, агент "Басс", он же майор Томас Джойрап.
- Я уже у дверей, сэр, - сказал он.
- Вас пропустят, - ответил Транг.
Дверь открылась и Джойрап прошел в пустой вестибюль, слыша только тишину, собственное дыхание и шорох шагов. Дальше был коридор и одна из трех дверей, на панели которой вспыхнула надпись: “Вам сюда, сэр!”
- Еще раз приветствую вас, майор, - сказал Транг, когда и эта дверь открылась. – Проходите и садитесь.
За его спиной на фоне звезд висела мутно-голубая планета. Еще можно было видеть несколько малых спутников и звездолет серии "Пингвин", медленно плывущий в сторону докмоста. Космический вакуум, казалось, начинался сразу за тонкой прозрачной стеной. Это было иллюзией, хотя и очень сильной - на самом деле офис ЦРМФ находился на шестнадцатом внутреннем ярусе "Кориолиса",
- Как отдыхали, майор? – спросил Транг.
- Я работал, сэр, - поправил Джойрап.
- И приобрели такой загар на работе?
- Да, сэр, - подтвердил Джойрап. – И я готов дать вам о ней подробный отчет.
- Пока отчитайтесь вкратце. Самое главное. Анекдот с книжкой об исчезнувшем принце я уже слышал. Не знаю, поздравлять вас с уловом, или соболезновать. Я дал ваш текст посмотреть двум нашим коллегам, и один из них сказал, что в вас умер писатель. Кстати, сколько времени вы потратили на сотворение своего бестселлера?
- Три дня, сэр, - сказал Джойрап.
И с удовлетворением убедился, что ему удалось своего шефа удивить.
- Как вы уложились? - спросил тот.
- Очень просто, сэр. Я просмотрел материалы по биографии принца, часть во сне, под автогипнозом, часть в виде ментограмм, и дал компьютеру на обработку свою собственную ментограмму. А потом переправил полученный текст на литературную обработку одному писателю-неудачнику.
- Рискованный ход, кстати говоря.
- Что вы имеете в виду, сэр?
- Ваше смелое обращение с ментоскопирующей техникой. Вы пропустили чужую жизнь сквозь свое сознание. Последствия могут быть самыми неожиданными для психики.
- Как видите, для меня все обошлось, сэр, - сказал Джойрап.
И припомнил, однако, свои видения. Это, конечно, ничего не значило. Во время гиперперехода человеку вообще может примерещиться что угодно.
- Ладно, мы отвлеклись, - сказал Транг. - Давайте вкратце о ситуации на Геоне.
Джойрап кивнул.
- Если вкратце, сэр, то в ближайшее время Национальное Управление Космических Исследований будет просить у правительства Соединенных Штатов крупные ассигнования. В том числе, на финансирование работ над термоядерным двигателем для межпланетного корабля. Кроме того, Конгресс принял постановление о решительных мерах по борьбе с наркомафией. Реализацией этого проекта займется Федеральное Бюро Расследований.
Наверное, для какого-нибудь знатока древней земной мифологии словосочетания "Национальное Управление Космических Исследований", "Соединенные Штаты", и "Федеральное Бюро Расследований" прозвучали бы как ожившая речь каменных изваяний. То есть, мы хотели сказать, вызвали бы целую бурю исторических ассоциаций - в контексте повествований о планете Земля, легендарной прародине космического человечества, где существовало не менее легендарное государство Соединенные Штаты, и… Но, как вы уже знаете, речь шла о другой планете. Той, с которой прилетел Джойрап, и которую звали Геона. Имя, не хуже всякого другого.
- Разумеется, обо всем этом изложено в рапорте? – уточнил Транг, услышав про термоядерный двигатель и про решительные меры по борьбе с наркомафией.
- Разумеется, сэр, - подтвердил Джойрап. – И этот рапорт достаточно подробен. Особенно учитывая, как мало у меня было времени на его составление.
- Если вкратце, то каковы ваши прогнозы на развитие событий? – спросил Транг. – Самое главное.
Джойрап догадался, что этот вопрос служит только переходным звеном к основной теме, но был настроен ответить на него всерьез.
- Самое главное, на мой взгляд, сэр… - начал он, формулируя свои мысли. – Структуры, производящие и торгующие наркотиками, настолько вписаны в мировую экономику, что серьезный удар по ним, если его все-таки нанесут, вызовет глубокие социальные потрясения. Но скорее всего, учитывая претенденты, дело ограничится мерами против нескольких особенно засветившихся мафиозных кланов, а сложившаяся система в целом выстоит и сохранит стабильность. Об этом тоже сказано в моем рапорте.
Транг кивнул.
- А теперь вы хотите спросить меня: зачем я отозвал вас оттуда, где вы так хорошо делали свое дело? - спросил он.
- Если честно, именно это я и хотел спросить, сэр, - подтвердил Джойрап.
Транг рассматривал его с плохо понятным сарказмом.
- Но этот загар, надеюсь, вы все-таки приобрели на пляже? – вдруг спросил он.
Джойрап впервые по-настоящему улыбнулся.
- Да, сэр, - подтвердил он.
- Серфинг, теннис, подводное плавание? - уточнил Транг.
- Все это тоже имело место, сэр.
- И девушки, конечно?
- И девушки, сэр, - подтвердил Джойрап. - Насколько я помню, это не запрещено?
- Нет, разумеется, - сказал Транг. - При соблюдении соответствующих правил. Но вы на этот счет вне всяких подозрений. Я спрашивал, чтобы убедится, что вы сумели совместить эффективную работу с отдыхом. Вы сумели. И следовательно, вы тем более готовы принять новое задание.
- Почти так, сэр, - ответил Джойрап.
- Почему "почти"?
- Потому что я не сдал отчета по предыдущему.
- И сейчас вам хочется это сделать? - спросил Транг.
- Да, сэр, - Джойрап кивнул. - Я хочу сдать дела.
- Материалы у вас при себе?
- Конечно, сэр.
Транг сделал рукой приглашающий жест, как бы говоря: "ну, так, что же вы?" Джойрап достал из кармана мобильник, и что-то выбрав в меню, положил его на стол. Транг щелкнул по клавиатуре, в разных углах комнаты мигнули полдюжины красных огней, и сразу погасли, кроме одного.
- О кей! - сказал Транг, убедившись что отчет благополучно переправляется на его компьютер. - Мы вернемся к нему позже. А теперь, вы хотите узнать, ради какой миссии я отозвал вас с Геоны?
- Разумеется, сэр, - сказал Джойрап.
Он ожидал, что услышит что-то очень интересное. Если опытного агента, в послужном списке которого числится дюжина удачно исполненных миссий, и не одного серьезного прокола, вдруг снимают с текущего задания и отзывают в окружной офис, то явно не для того, чтобы наговорить ему нестоящих пустяков.
- Что вы знаете о планете Стигма? - спросил Транг. - Если точнее, ее обозначают как "Стигма-три", - тут же добавил он. - Хотя планет с номером “один” и “два” в звездных каталогах давно не значится.
- Не очень много, сэр, - ответил Джойрап.
- И что именно? - спросил Транг. - Представьте, будто это тест на эрудицию.
- Это планета в сто четырнадцатом спиральном секторе, - ответил Джойрап, и в самом деле почувствовав себя экзаменуемым студентом. - Населена негуманоидной расой, находящейся на очень низкой стадии развития. Очень тяжелые физические условия. Практически, это умирающий мир.
- Тут вы несколько ошибаетесь, - сказал Транг. - Может быть, этот мир и умирающий, но прежде чем этот мир умрет, он сможет доставить человечеству очень много хлопот. Разумеется, вы не в курсе, - он что-то нажал на клавиатуре. - Смотрите!
Стенной экран за его спиной стремительно изменился. Панорама космических окрестностей Кьюма сменилась другим пейзажем, с другой планетой и иным рисунком созвездий. Атмосферу возникшей планеты окрашивали темно-багровые тона, придававшие ей вид мрачный. Хотя картинка выглядела застывшей, казалась, что она сейчас оживет, и атмосфера начнет бешено клубится, закручиваясь в стремительные смерчи.
Вместо этого темно-багровая планета вдруг рванулась навстречу. "Падение" продолжалось миг, а потом космическая панорама сменилась на пейзаж, снятый с высоты “птичьего полета”. Джойрап понял это не сразу - сначала камера прошла сквозь тучи, черные, как клубы угольного дыма. Поверхность планеты проступала сквозь них постепенно.
Дымные тучи, как скоро понял Джойрап, были облаками пепла, выброшенными из жерл действующих вулканов. Затем он увидел поток лавы, стекающий с одного из вулканических склонов. Пронесясь над  ним, разведзонд, на котором стояла камера, сделал вираж, пронесся над горным хребтом - в ускоренном просмотре это заняло считанные секунды - и спикировал в открывшуюся за хребтом долину, окрашенную оттенками осевшего пепла.
- Такое вы могли увидеть и раньше, - сказал Транг, не оглядываясь на стенной экран. - Дальше станет интересней.
Снизившись над долиной, зонд резко сбавил скорость. Внизу, под ним, теперь проплывал лес каменных глыб, в промежутках между которыми можно было заметить нелепо торчащие узловатые местные деревья, похожие не то на кактусы, не то на комки колючей проволоки. Почва, на которой они росли, носила все тот же пепельно-багровый цвет.
Общий рельеф равнины, над которой несся зонд, состоял из череды больших пологих холмов. За очередным из них Джойрап увидел группу странных зданий.
Или, может быть, это было одно здание, просто очень замысловато спланированное и разнесенное. Может быть, в основе этой планировки имелась какая-то общая идея, но в чем она заключалась, понять было сложно. Что-то было в ней от средневекового замка, если бы средневековые замки высекали целиком, выбрав в качестве материала подходящую скалу. Были тут и будто вырастающие из земли прямоугольные бурые корпуса,  почти без окон, были переходы, были открытые галереи, были внутренние дворы, колодцы и бассейны, заполненные чем-то, вовсе непохожим на воду… Все это Джойрап отметил совершенно мимоходом. Его заинтересовали аборигены. Пока их было невозможно рассмотреть, даже с помощью стоп-кадра. Маленькие зеленоватые сутулые фигурки мелькали между скалами, в открытых галереях и двориках сооружения, но что они делали, можно было только догадываться.
Изображение расплылось, и сфокусировалось вновь. Теперь камера стояла уже не на летающем зонде. Неестественно быстрыми рывками она передвигалась над поверхностью земли, приподнимаясь над ней сантиметров на двадцать, не больше. Наверное, это был какой-то маленький разведывательный робот, который, прокрадываясь между камнями, незаметно приближался к местным обитателям. По сторонам возвышались высокие отвесные валуны, заостренные, как зубы хищного динозавра. Когда робот обошел очередной из них, Джойрап увидел аборигена.
Камера будто замерла. На самом деле, запись просто вернулась в режим реального времени. Теперь бредущего между камней аборигена можно было рассмотреть хорошо. Ярко-зеленый цвет был его настоящей расцветкой - очень странной расцветкой на планете, где в пейзаже преобладали темные, красные, бурые, черные, но отнюдь не зеленые цвета. Общий силуэт издалека мог напомнить человеческий, но ближе впечатление развеивалось. Безволосая голова не имела выпирающей челюстной маски, а когда приоткрывался рот, показывались неожиданно большие, трехгранные, как у акулы, зубы. И, наверное, такие же острые. Кожа была морщинистой и пупырчатой, как у рептилии, а пальцы заканчивались острыми когтями.
Вот в динамике движений аборигена в самом деле было что-то человеческое. Ссутулясь и вяло переставляя ноги, он медленно брел между камней. Но как-то чувствовалось, что эта расслабленность мнимая, как у ящерицы или греющегося на отмели аллигатора, без всяких подготовительных движений способного в один миг швырнуть свое тело в смертельный бросок. И что было уже совершенно нечеловеческим в анатомии этого существа, так это три пары торчащих на спине светлых, будто бы костяных, шипов. Еще три пары шипов торчало спереди, но по сравнению со спинными шипами они казались совсем маленькими, рудиментарными.
- Как их называют? - спросил Джойрап. - Этих аборигенов?
- Обычно их называют "лемурами", - ответил Транг. – Это неформальное название из сленга наблюдателей, но об официальное можно просто сломать язык… Вот, смотрите!
Джойрап и без того следил за экраном очень внимательно. Медленно шагавший “лемур” вдруг развернулся в сторону зрачка-наблюдателя, и вскинул руку, выбросив ее раскрытой ладонью вперед. Джойрап оценил молниеносность движения. У основания раскрытой ладони, внезапно вспыхнуло что-то, похожее на шаровую молнию. Изображение в камере вздрогнуло. Автомат-разведчик явно попытался избежать брошенного ему навстречу клубка огня, но опоздал. Изображение исчезло.
- Вы поняли, что случилось? - спросил Транг, внимательно посмотрев на Джойрапа.
- Он заметил робота, - ответил тот, встретив взгляд. - И выстрелил в него. Только вот я не понял, чем именно.
- Это похоже на шаровую молнию, не правда ли?
- Да, сэр, - подтвердил Джойрап. – Но, это ведь не шаровая молния?
- Наверное, нет, - сказал Транг. – Но точно мы не знаем. Надо думать, приспособление для стрельбы вмонтировано в браслет руки.
- Я не заметил браслета, - сказал Джойрап.
- Надо полагать, он очень хорошо сливается с фоном кожи. Или это что-то такое, с чем они рождаются. Как электрический заряд у некоторых рыб.
Джойрап не был в этом уверен. Но сейчас его больше заинтересовало другое:
- Я только не пойму - как он мог заметить наш автомат-разведчик? Ведь роботы этого типа, обычно, настолько хорошо мимикрируют на местности, что по ним можно прошагать, как по плиткам тротуара, даже не обратив внимания. Это случайность?
- В том-то и дело, что нет, - ответил Транг. - В большинстве других случаев, когда киберы приближались к аборигенам, происходило то же самое. Как можно понять, эти существа чувствуют радиоволны. Или у них сверхъестественная экстрасенсорика. Мы этого не знаем.
- Ничего себе! - сказал Джойрап.
Он сдержал уже готовый сорваться вопрос. Предыдущий опыт работы приучил его к тому, что жизнь слаборазвитых обществ можно изучать как муравьев, поселившихся в искусственном муравейнике со стеклянными стенками. Или как колонию микробов под линзой микроскопа. Признание “мы не знаем” могло прозвучать свидетельством профессиональной некомпетентности. Но сейчас тут было что-то другое.
А на экране опять пошли кадры, снятые со значительной высоты. Замелькали на них то горные цепи, то долины, то совершенно безжизненные, то поросшие местной растительностью, жесткой как проволочные заграждения. Извергались на горизонте вулканы, плыли в небе мрачные тучи, и время от времени, уже на безопасном для робота-наблюдателя расстоянии, можно было увидеть сутулую фигурку "лемура", бредущую между каменных глыб.
- А следить за ними с помощью автоматов с заданной программой не пробовали? - спросил Джойрап. – Раз уж мы предполагаем, что аборигены ощущают радиоволны.
- Пробовали, - подтвердил Транг. - Если автоматы были запрограммированы сохранять максимальную дистанцию, все проходило нормально. Но если им разрешалось приближаться ближе, они просто исчезали, на отправив отчетов.
- Эти… - Джойрап помедлил. - Эти существа понимают, что они уничтожают, сэр?
- До недавнего времени мы понятия не имели об этом, - ответил Транг. - Теперь что-то начинает проясняться. Боюсь, с этой планетой наша служба допустила большой прокол.
Будь Джойрап моложе, по возрасту или по званию, он мог бы тут же спросить "какой, сэр?". Но ему уже было тридцать, и он был майором, принимавшим участие в семнадцати специальных операциях, лично уничтожившим восемнадцать человек и двадцать одно разумное существо негуманоидного происхождения. Поэтому, он предпочел подождать.
- Вроде бы все просто, - продолжил Транг. - Мы имеем сложную и непроясненную по структуре примитивную негуманоидную цивилизацию, эволюционные перспективы, которой, согласно обычным представлениям, равны нулю. Разогрев верхних слоев материковой коры. Усиливающаяся вулканическая деятельность, обещающая уменьшить и без того очень небольшую численность популяции. Примитивные технологии, немногочисленные, раскиданные по территории планеты общины… Судя по всему, хронически враждующие друг с другом. Вы знаете, на каком уровне находится их металлургия?
- Нет, сэр, - честно ответил Джойрап.
- На девяносто девять процентов это обработка цветных металлов, которые аборигены находят в чистом виде, в выходящих наружу жилах. Мы видели железо редко, и в очень примитивном виде. И совсем не встречали, стали.
Джойрап кивнул. Он уже понял, что весь этот разговор о примитивности стигмийской цивилизации служит предисловием к объяснению сути прокола ЦРМФ. Но он не и отдалено не представлял, что именно ему предстоит узнать.
- Вот! - сказал Транг, решив, что предисловий достаточно. - Смотрите!
И что-то нажал на своей клавиатуре. В первый миг Джойрап ничего не понял.
- Что это? - спросил он.
- Спутник, который аборигены Стигмы вывел на орбиту пять суток назад.
- Надо же!! - сказал Джойрап. Обычная сдержанность на миг ему отказала. - Я подумал, было, что это плюшевый мишка.
- Как вы сказали? - с живым интересом спросил Транг.
- Я сказал "плюшевый мишка".
- А подробнее?
Джойрап пришел в себя.
- Ну, сэр… - не очень уверенно начал он. - "Плюшевый мишка" это означает игрушка, изображающая медведя. Маленького медведя, - добавил он. - Сделанная из плюша.
- Ага! - сказал Транг. В его глазах на несколько мгновений заплясали настоящие, и совсем неподдельные "веселые искорки". - А "медведь" - это такое хищное животное?
- Да, сэр, - подтвердил Джойрап, по прежнему неуверенно. - Вернее, всеядный. Любил сладкое. Хотя, и мясо ел тоже. Был опасен. Очень силен. Согласно преданиям, существовал на древней Земле. Почему-то пользовался популярностью у детей. И имел какое-то культовое значение.
Транг что-то набрал на клавиатуре. Джойрап был почти уверен что сейчас последует вопрос "А как насчет плюша?", но Транг просто набрал этот вопрос в поисковике "Единой Универсальной Энциклопедии Звездной Федерации". Полученная в ответ словарная статья выглядела следующим образом:

Плюш Первое значение: ткань, лицевая сторона которой покрыта мягким ворсом, более длинным, чем у бархата.
Второе значение: хлопчатобумажная, шелковая или шерстяная ткань с ворсом около 2,2 миллиметров; применялся для пошива и отделки одежды, обивки мебели.
Третье значение: материал, употреблявшийся для изготовления игрушечных медвежат.

- Любопытно, - сказал Транг. - "Плюшевый", в данном случае, значит "игрушечный"… А почему вас показалось, будто этот спутник игрушечный? Кстати говоря, имейте в виду, его длинна семьдесят шесть метров.
- Ничего себе! - сказал Джойрап, справляясь с удивлением.
- Да, для первого искусственного спутника размер несколько великоват, - заметил Транг. - Особенно если его создала цивилизация, едва переступившая порог бронзового века.
- Как я понимаю, за планетой было установлено тщательное наблюдение? – спросил Джойрап.
- Как положено, - сказал Транг. – Если честно, раньше оно не было таким уж тщательным - но все полагали что оно достаточное. И мы, и штаб Шестой эскадры. На орбите находился наблюдательный корабль, корабль снабжения, и звено истребителей. Имперские корабли не бывают в этом секторе, территория четко закреплена за Федерацией. Да и сама планетная система вовсе не похожа на лакомый кусочек.
Оба, не сговариваясь, посмотрели на стенной экран, где на  фоне звезд медленно плыл странный орбитальный спутник, которого, по всем законам технической эволюции, просто не могло быть. Но он существовал и с этим приходилось считаться.
- Все это довольно странно, сэр, - сказал Джойрап - Есть какие-нибудь предположения по этому поводу?
- Ни одного по настоящему удовлетворительного, - сказал Транг. - Лично я уверен в том, что сами аборигены не смогли бы самостоятельно даже додуматься до такого сооружения. И тем более построить и запустить его.
Джойрап не задал вопроса “почему именно, сэр?”. Ему это тоже было понятно.
- А что этот спутник делает? – спросил он вместо этого. - Я имею в виду, чем проявляет свою деятельность?
- Представьте себе, ничем не проявляет. Просто вращается на орбите.
- А методика запуска спутника? – спросил Джойрап.
Транг усмехнулся:
- Первый этап взлета наши автоматы просто упустили. А то, что попало в камеры… - он щелкнул мышью. – Вот, посмотрите сами.
Глядя на экран, Джойрап скривил губы так, как будто собирался присвистнуть. Увиденное действительно впечатляло.
- Впечатление, будто его просто выбросило из жерла вулкана, - прокомментировал Транг. – Но этого, конечно, просто не могло быть.
- А из чего он сделан, кстати говоря? – спросил Джойрап. – Имею в виду корпус спутника.
- Результаты спектральных анализов парадоксальны. В связи с тем, что комендант района распорядился поддерживать режим полной скрытности – в его ситуации это был очень разумный приказ – прямого облучения не велось и анализы делались на основе отраженного излучения. Результат… - Транг щелкнул мышью. - Вот он. Иначе говоря, согласно спектральным анализам, этот корабль сделан частично из гранита, частично из пластмассы, которая аборигенам не знакома, и отчасти из дерева.
Губы Джойрапа снова сошлись в выражении беззвучного свиста.
- Это, конечно, результат излишних предосторожностей, - продолжил Транг. – Все прояснится, но желательно, если это случится как можно скорее.
Логично было бы спросить “что именно прояснится?” – вряд ли Транг имел в виду именно материал, из которого аборигены соорудили своего “плюшевого мишку”. Джойрап спросил другое:
- Сэр, все-таки я так и не понял, почему вы решили предложить мне участвовать в этой операции? Я довольно неплохо, как мне кажется,  вел работу на Геоне. Она мне нравилась. И вдруг меня снимают с незаконченной операции, и перебрасывают на объект, совершенно не похожий предыдущий. Ничего общего.
Транг умело воспользовался его невольной паузой.
- И на новом месте будет бесполезен весь накопленный вами опыт, - закончил он.
- Именно так, сэр, - подтвердил Джойрап.
Поглядев на аскета, он как-то сразу понял, что на любое его возражение готов ответ.
- Вы действительно неплохо справлялись со своими прежними заданиями, - сказал Транг. – Поэтому сейчас я вспомнил о вас. Мне понадобилось в течение практически нескольких часов сформировать команду, способную справится с возникшей ситуацией. Которая кое-кому кажется беспрецедентной.
Джойрапу захотелось спросить “И вам тоже, сэр?” Но он не спросил.
- То, что я должен буду сказать вам сейчас, похоже на лесть, - продолжил Транг. – Это насчет того, как я ценю ваше умение работать, ваше хладнокровие, собранность, умение полностью отдаться делу. Но нужно ли это говорить?
- Полагаю что нет, сэр, - сказал Джойрап. - Хотя это лестно звучит.
- Поэтому, перейдем непосредственно к вашей миссии. Вы командируетесь на патрульный крейсер в качестве стажирующегося офицера. С "легендой" вы познакомитесь, и уже от вас зависит сделать так, чтобы она сработала. Какое-то время вам придется исполнять обязанности простого корабельного офицера. Но если произойдут какие-то экстраординарные события, на вас может лечь все ответственность принятия решений. Вы что-то хотите спросить?
- Да, сэр, - подтвердил Джойрап. - Вам самому эта ситуация со спутником кажется беспрецедентной?
- Мы не знаем всех обстоятельств, - сказал Джойрап. – Если вдруг выяснится, что аборигены пришли к идее космических полетов совершенно самостоятельно, то мы имеем дело с феноменом, невиданным в истории Галактики. Но если – а, видимо, так оно и есть – они каким-то образом заимствовали у нас, или у какой-нибудь другой разумной расы технологии и идеи, то ситуация не так уже и нова. Но пока мы этого не знаем, и лучше быть готовыми ко всему. Если аборигены следом за освоением литья бронзы выкидывают на орбиту спутник, то можно представить, для разнообразия, что следующим они выведут туда гипертонный аннигилятор.
Джойрап усмехнулся уголками рта. Его шеф говорил эти вещи без всякой примеси иронии.
- Вот код доступа, - закончил Транг. – Принимайтесь за изучение материалов немедленно. Времени мало. Ваш корабль отправится через несколько часов.
- Сразу к системе Стигмы? - спросил Джойрап.
- Нет, сначала вы направитесь на базу федерального флота.
Изгиб брови Джойрапа обозначил вопрос.
- Вы ведь официально направляетесь на крейсер корабельным офицером, - объяснил Транг, уловив это мимическое движение. - А этот крейсер, возможно, официально еще не получил нового предписания. Максимум, что успели сделать, это отозвать его на базу. Будет достаточно странно, если вы сразу отправитесь на Стигму.
- Я понял, сэр, - сказал Джойрап, протягивая руку за своим мобильником.
Поглядев на экран и убедившись, что код принят, он кивнул. И спрятал мобильник в карман.
- Кстати, я мог бы воспользоваться своим кораблем, - предложил он.
- Вы ничего не проиграете во времени, - ответил Транг. - Не говоря уже о том, что прибыв на закрытую планету на своем корабле, вы, опять же, привлечете к себе слишком много внимания.
Джойрап больше не возражал. Он только подумал, что его шеф стал слишком уж заботится о том, чтобы он не привлекал к себе лишнего внимания. То, что секретные агенты не должны его не привлекать, так же естественно, как и то, что все топ-модели должны хорошо выглядеть. Но если продюсер начинает настойчиво напоминать модели об этом, значит что-то не в порядке не то с моделью, не то с самим продюсером. Джойрап не помнил за собой проколов, которые заставляли бы напоминать ему об очевидных для профессионала вещах. Особенно, после выслушанных перед тем комплиментов.
- Вы правы, сэр, - сказал он. - Когда отправляется корабль?
- Точно не знаю, - ответил Транг, бросив взгляд на угол монитора, где только что высветился значок "новое сообщение". – Ориентируйтесь на то, что он уйдет часа через четыре. Но, на всякий случай, будьте готовы собраться в любую минуту.
Его окруженный морщинками-каналами взгляд сейчас как бы говорил "ну, вроде все понятно?". Он, безусловно, был очень занят. У Джойрапа все-таки нашелся еще вопрос.
- Сэр, вы не назвали корабль, на который я назначен, - напомнил он.
- Крейсер "Эскалибур", - ответил Транг. - Знаком вам этот корабль?
- Только имя, сэр, - ответил Джойрап. - Если можно, еще вопрос. Вы будете сами координировать операцию?
Транг ответил не сразу.
- Случай очень сложный, - сказал он наконец. - Я постараюсь сам проконтролировать ситуацию. Но, пока что мы даже не знаем, что будем делать с этой планетой. Есть только название операции, и одни предположения, в чем она будет состоять. Так что, будьте готовы к тому, что может возникнуть неожиданная ситуация, в которой важнейшие решения вам придется принимать самому.
- Я понял вас, сэр, - сказал Джойрап. - Я могу идти?
- Да, - сказал Транг. - Сразу начинайте изучать материалы. Связывайтесь со мной, если возникнут важные вопросы. Успехов вам!
- Спасибо, сэр! - сказал Джойрап, вставая.
Несмотря на теплоту прощания, они не пожали друг другу рук. Видимо, тут было так принято. Когда за Джойрапом закрылась дверь, Транг открыл пришедшее во время разговора сообщение. Оно касалось Стигмы.

 

 

 

Глава одиннадцатая, в которой свидание не удается, серьезный разговор обрывается, и по ходу мы узнаем нечто о сакральной сущности мобильного телефона

Уже пройдя по коридору "кариолиса" и выйдя к эскалатору, выводящему на верхний ярус, Джойрап припомнил еще один вопрос, который стоило задать. Отойдя в сторону, он позвонил Трангу.
- Что у вас, майор? - спросил тот, приняв вызов. - Вот уж не ожидал, что вы так быстро начнете делиться со мной открытиями.
- Пока открытий нет, сэр, - ответил Джойрап. - Просто я забыл сказать: мне следует поговорить со своим преемником.
- Преемником? - переспросил Транг.
- Человеком, который возьмет на себя продолжение моей миссии на Геоне, - уточнил Джойрап. - Было бы обидно, если бы он провалил операцию, которую я так хорошо подготовил.
- Ну, вы ведь оставили ему отчет, - напомнил Транг.
- Да, сэр! - подтвердил Джойрап. - Но вы ведь знаете, как это бывает - в отчетах трудно излагать нюансы, которые, как потом оказывается, важнее, чем основное содержание.
Транг ответил не сразу.
- Ну, хорошо, - произнес он, наконец. - Такая возможность у вас есть. Майор Рамос находится здесь, на "Кориолисе", и еще останется здесь… еще несколько часов. Отправляю вам его номер.
Джойрапу показалось, что он расслышал щелчок клавиш.
- Спасибо, сэр!
- Это наша работа, - ответил Транг. - Вашего преемника зовут Тони Рамос. Будьте с ним немного осторожны. Хороший агент, но чересчур художественная натура. Но для продолжения вашей миссии он подойдет почти идеально. Только не забывайте о факторе времени. У Рамоса его куда больше, чем у вас.
Джойрап не успел больше ничего спросить - Транг отключился. Немыслимо было перезвонить шефу, чтобы спрашивать, почему "художественная натура" Рамос почти идеально подходит, чтобы продолжить начатую им операцию на планете Геона. Или в чем выражается "художественность" этой натуры. Или…
Джойрап быстро прошел к эскалатору. Уже стоя на его ступеньках, он послал вызов на присланный номер. Тот был занят. Послав сигнал на корабельный компьютер, Джойрап узнал, что его корабль уже не стоит в прежнем доке, и, собственно говоря, уже не является его кораблем. Не дожидаясь следующих вопросов, автодиспетчер сообщил, что контейнер с личными вещами Томаса Джойрапа, туриста, находится в хранилище, в ячейке GH-6893.
Так что, подниматься на верхний ярус "кариолиса" особого смысла не оставалось. Можно было удивляться, как быстро его корабль понадобился какому-то другому сотруднику ЦРМФ, но еще лучше было просто найти место, где можно спокойно просмотреть материалы по планете Стигма. Сойдя с эскалатора, Джойрап вывел на экране мобильника сервисное меню “Кариолиса”. Даже если ему оставалось провести на спутнике пару часов, он собирался провести их в спокойном гостиничном номере.
Такой номер нашелся сразу, точная копия того номера, в котором жила агент Джеки, и сутки проживания в котором стоили столько же, сколько "внизу", на Кьюме, проживание во многокомнатном "люксе". Две минуты спустя Джойрап уже входил в номер.
Первым делом подключив "мобильник" к настольному монитору, он соединился с информационным сервером ЦРМФ, и дождавшись надписи “введите код доступа”, заполнил строчку пароля. Обычная в таких случаях пауза между отправкой кода и присылкой файлов равна нескольким секундам, на этот раз она оказалась больше. Держа мобильник в руке, Джойрап рассеянно открыл справочник, а потом, еще более рассеянно, директорию “активные номера”. Если бы его спросили, что он хочет в нем найти, Джойрап не сумел бы ответить. Скорее всего, через несколько секунд он нажал бы на клавишу “Esc”, и принялся знакомиться с файлами дела "о плюшевом мишке".
Если бы не одно "но!". Вернее, один номер. Он значился под именем "Тролль", и никто не догадался бы, что под этим псевдонимом скрывается очаровательный агент ЦРМФ Джеки Ливингстон.
То, что сделал Джойрап дальше, могло бы удивить Ильсена Транга, считавшего его очень собранным и методичным подчиненным. Не глядя, "перекачались" ли секретные файлы, Джойрап отсоединил мобильник, вышел на середину комнаты, и немного постоял там. Наконец, справившись с колебаниями, послал вызов "Троллю".
И только потом оглянулся на экран. Слушать звонки пришлось долго, около минуты - время, вполне достаточное, чтобы достать мобильник из любого кармана, любой сумочки, остановить бешено мчащийся мотоцикл, дотянутся до "мобилки", подплыв к краю бассейна, или подобрать, освободившись от страстных объятий полового партнера. Сделав этот вывод, Джойрап с мысленным вздохом нажал на клавишу с изображением лежащей трубки. Сев в кресло и убедившись, что "перекачка" прошла успешно, он открыл присланный файл.
Сначала шла "география" - объемная карта планеты, "вращая" которую, можно было получить о ней довольно полное представление. Затем история и статистика. Джойрап успел узнать, что планета Стигма была официально зафиксирована разведывательным федеральным кораблем GL-45 "Блеск" семь лет назад, и сразу же приведена под федеральную юрисдикцию. Населявшая планету разумная раса была обнаружена сто тринадцать биосуток спустя (довольно большой разрыв, подумал Джойрап), после чего контроль над ней взяли специальные службы.
Дальше пошла хроника наблюдений, даты фиксации поселений аборигенов, периоды крупных вулканических извержений, смены наблюдательных составов и прочая информация, которая может оказаться полезной только при доскональном знакомстве с материалом. Поэтому Джойрап прокрутил файл дальше, и сразу увидел "плюшевого мишку".
Только теперь "плюшевый мишка" предстал перед ним под другим ракурсом, он двигался прямо на зрачок камеры, не трогательный, а таинственный и зловещий, вовсе не наводя на ассоциативные связи с детскими игрушками из плюша. “Это впечатляет”, подумал Джойрап. В этот момент заговорил его телефон.
На подмигнувшем дисплее высветилось слово "Тролль". Транг удивился бы еще раз, если бы увидел, как дрогнула рука агента Томаса Джойрапа, когда он нажимал на кнопку "мобильника" с изображением "лежащей трубки", смысл которого, несмотря на обманчивую ясность, загадочен и мистичен.

 

Вообще говоря, мало в повседневной человеческой жизни столь мистических вещей, как мобильные телефоны (обиходное "мобильники", грубо-ласкательно "мобилы", нежно-ласкательно "мобилки"). Их история тянется в глубины общечеловеческой истории. Согласно легендам, первые мобилы имели в качестве энергосистемы миниатюрный паровой двигатель, и так как их звук был недостаточно громким, чтобы слышать голос собеседника, к уху подносился отделяемый модуль, так называемая "трубка", которая, по традиции, остается изображенной на двух главных клавишах "мобильника".
Впрочем, это стандартная общепринятая версия, с которой не все согласны. Другие утверждают, что на клавише изображена стилизованная молодая Луна (легендарный спутник легендарной планеты Земля, она же символ календарный, она же символ сексуальный), третьи что стилизованная латинская буква "С", четвертые что древнеегипетский иероглиф "нога", пятые…
Впрочем, к чему мы это?

 

В предыдущий раз Джеки не "подняла трубку" вполне сознательно, хотя в момент звонка она не находилась в бассейне, не мчалась на мотоцикле, и ни с кем не обнималась. Она тоже изучала "свои" материалы, когда с ней связался Транг.
- Как ваши дела, мисс Ливингстон? – поинтересовался он, увидев Джеки на экране.
- Просматриваю файлы, которые пришли из штаба эскадры, сэр, - ответила она.
Уже то, что Джеки употребила уставное "сэр", а не прежнее "мастер", что-то говорило о ее состоянии. Транг посмотрел на нее с любопытством.
- Нашли что-нибудь интересное? - спросил он.
- Да, сэр, - ответила Джеки, сбрасывая остатки рассеянности. - Нашла.
- Что именно?
- Корабль, действительно, очень странный, - начала Джеки. - Совершенно нестандартная конструкция, не имеющая аналогов ни в одном из кораблей, легально сошедших с федеральных верфей, и вообще ни с одной известных нам конструкций. Эти трупы, в пилотских креслах, изуродованы чудовищно, я даже не знаю, что с ними могло произойти, чтобы они приобрели такой вид. Ну, и этот человек, лежащий в анабиозе, тоже удивителен.
- Кстати, покажите мне его, - попросил Транг. - К сожалению, я не нашел времени сам просмотреть материалы.
- Да, мастер, - произнесла Джеки, выводя на свой экран изображение человека из "саркофага". - Вот он. Довольно хорошо сложен, - добавила она. - Как античный бог.
Это было еще одно совпадение, но не более того. Во взгляде Транга, которым он окинул переданные кадры, не обозначилось особых эмоций.
- Хорошо, если бы вы объяснили, в чем заключается эта его удивительность, - попросил он, глядя на Джеки с таким видом, как будто ему было совершенно незнакомо слово “ирония”. - Кроме того, что он хорошо сложен анатомически.
- Наверное, здесь плохо видно, - сказала Джеки. - Сейчас, я дам другое изображение… Вот, смотрите, мастер, видите шрам на левой стороны груди? А вот шрам под левой лопаткой. Видите?
- Я понял вас, Джеки, - сказал Транг, на этот раз точно схватив, что к чему. - В самом деле. Впечатление такое, будто это шрамы от одной сквозной раны. Но тогда, она должна была пройти сквозь сердце. Это ведь не пулевое ранение, как я понимаю?
- Нет, мастер, - сказал Джеки. - Похоже на холодное оружие. Например, на острие пики. Или арбалетную стрелу. Стрелу из тяжелого арбалета, - тут же уточнила она.
- Вы хорошо разбираетесь в конструкциях арбалетов? - спросил Транг.
- Нет, сэр! - сказала Джеки. - Хуже, например, чем в конструкциях космических кораблей. А этот корабль, как я уже сказала, совершенно необычен.
Транг еле заметно кивнул.
- Я рискну перескочить через несколько логических звеньев, - сказал он. - Значит, вы уверенны, что это не федеральный корабль, и скорее всего, он не спущен ни со стапелей Империи, и не построен где-то на Неприсоединившихся территориях. Не так ли?
- Да, мастер, - подтвердила Джеки.
- И, как напрашивается из всего этого, он вообще не создан нашей человеческой цивилизацией, - спокойно продолжил Транг.
- Я этого не говорила! - возразила Джеки.
- Но это самый логичный вывод из предыдущих посылок.
- "Самый логичный", еще не значит "самый вероятный", - возразила Джеки, но как-то не очень уверенно.
Все-таки, как-то странно выстроить цепочку фактов, которые ведут к определенному выводу, а потом от прямого признания этого вывода отказаться. И в этот момент мобильник Джеки разразился какой-то сумбурной мелодией. Во взгляде, который девушка бросила на дисплей, не отразилось особых эмоций.
- Возможно, стоит ответить? – спросил ее Транг. – Кто-то ведь хочет с вами поговорить.
- Это так, один неважный человек, - ответила Джеки, выключая звук и откладывая мобильник на стол. – Не стоит на него отвлекаться, мастер.
- Ну, тогда продолжим, - сказал Транг. - Мы с вами стоим перед спорной ситуацией. Имеется совершенно странный корабль, который не удается индентефецировать, жуткие мертвецы в пилотских креслах, и парень в анабиозе со странными шрамами на теле. Может быть, это преддверие контакта с новой цивилизацией третьего уровня. А вам никогда не приходилось выполнять миссии такой степени важности и такого профиля. Не так ли?
- Это не бесспорные выводы! - возразила Джеки, чем-то задетая.
- Но они вероятны, не так ли? - сказал Транг.
- Да, сэр.
- А ваши задания до сих пор были проще, - продолжил Транг.
- Они не были простыми, мастер, - сказала Джеки, снова задетая. - Просто они были другими.
- Значит, у вас есть возможность попробовать себя в задании, более нестандартном. Вас пугает ответственность?
- Немного, сэр, - призналась Джеки. - Я не хотела бы провалить дело, к которому я не подготовлена.
- Груз вашей ответственности не так велик, как вам кажется. Принципиально важные вопросы будут решаться в штабе Шестого флота и в нашем офисе. Или выше, в зависимости от развития событий. Ваша роль, в первое время, будет просто ролью представителя ЦРМФ, координирующего действия специалистов разных ведомств. Думаю, это вам вполне по силам. Если ситуация усложнится, вы будете подкреплены.
Наверное, Джеки уже пожалела о своих колебаниях.
- Вы правы, сэр, - сказала она.
Транг кивнул. Пора было еще кое-что ей объяснить.
- Я связался с вами, потому что получил дополнительное сообщение из штаба эскадры, - сказал он. - Впечатление такое, будто переправляя материалы в ЦРМФ, их не просмотрели как следует, а просто сопроводили формальным комментарием. А теперь начальник штаба вдруг сообщает, что это очень загадочная ситуация, и направить следует действительно компетентного офицера. Как будто наша организация держит у себя на службе дилетантов. Но вы ведь не дилетант, Джеки?
- Думаю что нет, сэр, - сказала девушка.
- И кроме того, - добавил Транг и веселые морщинки сбежались к уголкам его глаз, - эта миссия может оказаться не такой уж интересной. Вовсе не удивлюсь, если вдруг выяснится, что корабль просто сошел со стапелей какой-то незарегистрированной верфи на Неприсоединившихся территориях. А этот, замороженный “античный бог”, окажется просто хорошо сложенным придурком, которому пришло в голову нанести себе интригующий экзотический шрам.
- Может быть и так, сэр, - подтвердила Джеки.
- Я рад, что мы сошлись во мнениях, сказал Транг. - В таком случае, желаю вам успехов.
- Спасибо, мастер! - ответила девушка.
Транг кивнул. И исчез с экрана.
Убедившись, что разговор окончен, Джеки несколько секунд задумчиво глядела на экран, на котором продолжали "прокручиваться" треки из отчета, составленного лейтенантом Стингом. Что она думала в эти секунды, история умалчивает, но, может быть, вовсе не о странном корабле, "античном боге", и вероятной перспективе контакта с гуманоидной цивилизацией третьего уровня.
Выйдя из этой задумчивости, она взяла свой "мобильник" и открыла “входящие звонки”. Майор Томас Джойрап, принимавший участие в семнадцати специальных операциях, лично уничтоживший восемнадцать человек и двадцать одно разумное существо негуманоидного происхождения был бы удивлен, и даже обижен, если бы узнал, под каким именно псевдонимом Джеки занесла его в свой справочник.
Но он этого не знал, и поэтому, нажав на клавишу с тем символом, истинное значение которого скрыто мраком времен, сказал:
- Привет!
- Ты ведь мне звонил? - поинтересовалась Джеки.
Почему-то для начала она не стала включать визуальную связь.
- Просто увидел тебя в списке активных номеров, - объяснил Джойрап. - Как твои дела?
- Так себе, - сказала Джеки. – Мучают ревматизм, бессонница, головные боли. И прочие признаки надвигающейся старости.
- Кто бы мог подумать, - сказал Джойрап. - Но у тебя такой молодой голос!
- Это только видимость, - сказала Джеки. - Никогда не надо верить голосу женщины.
- Вот и я не верю, - согласился Джойрап.
Джеки усмехнулась. И включила видеосвязь. На этот раз она появилась взору собеседника, одетая в футболку и короткую клетчатую юбку, со стянутыми в пучок волосами.
- Хорошо выглядишь! - сказал ей Джойрап.
- Я знала, что ты это скажешь, - ответила Джеки. - Чем занимаешься?
- Своей работой. А ты?
- Тем же самым. Ты надолго здесь?
- На несколько часов.
- Еще одно совпадение.
- Обоюдная ситуация, - подтвердил Джойрап.
- Не совсем, - сказала Джеки, которой пришла в голову неожиданная мысль. - Ты когда получил задание?
- Час назад, - сказал Джойрап, решив строго не придерживаться истины.
Оба оценивали свои зрительные впечатления.
- Что если бы нам встретится в "Кольце Фортуны"? – предложил он, решив что дальнейшие прелюдии испортят дело.
- Хм! - сказала Джеки. - Ты уверен, что у нас есть время?
- Как я понимаю, у нас обоих его мало, - сказал Джойрап. - Но это не имеет значения.
Джеки еще колебалась.
- В каком квадрате твое новое задание? - спросила она.
- Боюсь, что это тайна миссии, - ответил Джойрап.
- Ну, хорошо! - сказала Джеки, великолепно его поняв. - Крючок ты наживил. Я клюнула. У меня найдется часок, чтобы выпить по чашке кофе со старым товарищем. Только "Колесо Фортуны" уже прикрыто. У тебя опять устаревшая информация.
- Тогда где? - спросил Джойрап, усмехнувшись этому "опять".
- В “Звездной мечте”, - решила Джеки. - Знаешь, где это?
- Знаю, - подтвердил Джойрап. - А там не слишком людно?
- Не слишком, - ответила Джеки. - Я смогу быть там через десять минут.
- О кей! – сказал Джойрап. – Я буду ждать.
- Если успеешь раньше меня, - сказала Джеки.
- Успею! - уверенно ответил Джойрап.
Все-таки, прежде чем закрыть файл, он бегло просмотрел "легенду" своего назначения на крейсер. Из нее следовало, что он лейтенант Томас Дагвин, что он родился на федеральной колонизуемой планете Вооктан, его родители происходили с Эдессы, что в семнадцать лет он вступил училище космических рейнджеров, откуда на втором курсе перевелся в Федеральное училище космоплавания, которое закончил с отличием, после чего был назначен третьим лейтенантом на крейсер "Репосал", на котором участвовал в шести боевых операциях (Джойрап усмехнулся - после не совсем ясных событий, к которым ЦРМФ тоже было причастно, крейсер "Репосал" погиб, участвуя в операции специального назначения), после чего перешел в штаб Пятой спиральной эскадры, где служил в аналитическом отделе.
В то самое время, когда крейсер "Эскалибур" готовился к гиперпрыжку и навигатор Старжеффский вводил последние параметры нуль-перехода, Джойрап отсоединил мобилу от "стационара", и проверив, не остались ли там случайно какие-нибудь временные файлы, вышел из номера. Никаких больше вещей забирать не понадобилось - да и в самом деле, что может быть необходимо человеку в большом городе, висящем ли в космосе или находящимся ли на поверхности планеты, если у него в кармане есть правильно настроенный мобильник?

 

Джойрап и в самом деле сумел появиться в "Звездной мечте" чуть раньше. Джеки увидела его за дальним столиком. Сидя спиной к огромной стене-иллюминатору, он что-то читал с экрана своего "мобильника". Который при виде Джеки сразу положил в карман.
- Я был неправ, - сказал он. - Когда говорил что ты хорошо выглядишь. Ты выглядишь потрясающе.
Усмехнувшись, Джеки села напротив.
- Никогда не задумывался, зачем люди говорят друг другу при встрече такие вещи? - спросила он.
- Нет, не задумывался, - сказал Джойрап. - Это сразу понятно. Комплимент, который никого к чему не обязывает, не требует доказательств, и не задевает никаких третьих лиц.
- Ты очень рассудочен, - ответила Джеки. - Порой тебе это вредит.
Оглянувшись, она подозвала официанта. Как и все официанты в заведениях, не претендующих на ранг "супер", тот был кибернетическим, и к чести его дизайнеров, они не старались делать его похожим на человека.
- Может быть, - согласился Джойрап. - Но, наверное, не всегда.
Джеки чуть пожала плечами.
- Так в каком квадрате у тебя задание? - спросила она. - Будет глупо, если мы опять столкнемся лбами.
Джойрап улыбнулся.
- Ну, положим, в тот раз мы столкнулись не лбами, - заметил он. - И мне это понравилось.
Джеки усмехнулась. Джойрап опять же огорчился бы, узнав, какими бледными мазками отметился в ее памяти их кратковременный флирт.
- Итак? - напомнила она.
- Квадрат TU-37, - ответил Джойрап, лжи своей не устыдившись. - Дело об утечке передовых технологий.
Принимая от официанта свою чашку кофе, и расплачиваясь нажатием клавиши мобильника. Джеки бросила на него испытывающий взгляд. Но ничего прочитать на лице не сумела. Агентов Центральной Разведки Межзвездной Федерации не для того муштруют в специальных заведениях, чтобы по их лицам могли читать, как по книге.
- Еще одно совпадение, - сказала Джеки.
Джойрап поднял бровь.
- Мое дело тоже касается передовых технологий, - объяснила она. - Только у меня совсем другой квадрат.
Джойрап почувствовал, что допустил какой-то промах.
- Жаль, - сказал он. - Жаль, что не удается поработать с тобой еще раз.
- Ну, да еще бы! - сказала Джеки.
- Тогда мы с тобой работали очень недолго, - добавил Джойрап.
- Та операция быть короткой по умолчанию, - ответила Джеки.
Так как это не имеет к дальнейшей истории прямого отношения, просто скажем, что в той операции, в которой они "столкнулись лбами", имело место недоразумение, вызванное излишней секретностью. В результате чего один офицер ЦРМФ попытался "вытянуть" из другого нужную ему информацию, и не преуспев в применении обычного набора хитростей, дал себя соблазнить.
Впрочем, это совсем другая история. А в той, которую мы рассказываем, эти два офицера сидели в баре "Звездная мечта", перед огромной стеной-иллюминатором, за которым горели самые настоящие звезды, и считанные сантиметры отделяли их живые тела от самой настоящей космической пустоты, и вели беседу, балансирующую на неуловимой черте, по одну сторону которой кончается страна “можно”, а по другой начинается царство “нельзя”.
Или Джеки не была уверенна, что "поймала" Джойрапа, или были еще какие-то причины, но она продолжила разговор, двигаясь по той же черте, удерживаться на которой можно было, только производя определенные манипуляции с истиной.
- Тогда вот тебе проблема, - сказала она. - Есть планета, на которой произошел резкий технологический рывок. Имеются подозрения, что произошло заимствование наших технологий, но ничего доказать нельзя. Что делать? Твое мнение.
- В качестве кого? - спросил Джойрап, мысленно насторожившись.
Джеки не поняла.
- Я имею в виду, в качестве кого я буду принимать это решение, - объяснил Джойрап. - В качестве наблюдательного агента нашего ведомства, в качестве руководителя темы, в качестве федерального политика? Или тебя интересует морально-этическая оценка ситуации?
- А если последнее? - спросила Джеки.
- Тогда я отвечу, что проблема мнимая. Мы работники безопасности, а не ангелы.
- Ну, а ты сам-то что думаешь? - не унималась Джеки.
Джойрап улыбнулся.
- Я думаю, что мы сидим сейчас под настоящими звездами, - сказал он. - А ведь такая прозрачная стена должна была обойтись арендаторам чертовски дорого. Они могли бы снять помещение внутри станции за куда меньшие деньги, обеспечив с помощью экранов тот же самый эффект.
- Но тогда бы все знали, что это иллюзия, а не настоящие звезды за прозрачной стеной, - сказала Джеки.
- Но и что? - спросил Джойрап.
- Ничего, - сказала Джеки. - Просто, если бы эта не была действительно прозрачная стена, которую может разбить метеорит, пропущенный системой защиты, это заведение не было бы так популярно... Значит, у тебя нет желания говорить на профессиональные темы?
Джойрап не успел ответить, потому что его мобильник разразился мелодией. Он посмотрел на дисплей. С ним желал поговорить Тони Рамос, преемник миссии на Геоне, и чересчур художественная натура. Сорок минут назад Джойрап сам настаивал на встрече, но это было сорок минут назад. Сейчас этот разговор казался ему не таким уж нужным. Но выхода не было.
- Приветствую вас! – сказал он, "сняв трубку".
Прозвучавший в ответ голос его немного удивил. Казалось что это произносит подросток с еще "неустоявшимся" голосом, а не агент спецслужбы:
- Мне дали ваш номер, чтобы я проконсультировался с вами перед своей новой миссией на Геоне.
- Да, я вас определил, - ответил Джойрап. – У вас сейчас есть время?
- Разумеется, майор, раз я ищу вас.
- Где вы находитесь?
- Приблизительно в двадцати метрах от вашего столика, - ответил голос.
Джойрап оглянулся. В бар входил высокий как жердь парень, комплекцией напоминавший что-то среднее между скелетом и вешалкой, на которую шутки ради решили натянуть комбинезон астронавта. Добавьте сухощавое узкое лицо с четко очерченными выступающими скулами и взъерошенную копну рыжеватых волос, и вы получите первое впечатление, производимое внешностью майора Рамоса. Он помахал Джойрапу рукой, и Джойрап – что ему еще оставалось? – сделал то же самое.
- Похоже что романтическое свидание нам не удалось, - спокойно заметила Джеки. - Еще один коллега?
- Да, - быстро сказал Джойрап. – А свидание должно было стать романтическим?
Джеки будто его не расслышала.
- Я пока поиграю, - сказала она, вставая.
И быстро отошла от столика. Подошедший Рамос мог только проводить взглядом уходящую фигуру.
- Я не помешал, майор? – спросил он, пожимая руку.
- Нет, – сказал Джойрап, но какая-то нотка его голоса заставляла в этом сомневаться. – Вы раньше бывали на Геоне? – сразу же спросил он, переводя разговор в деловое русло.
Еще одной чертой Рамоса были огромные очки, которые он вряд ли носил из-за проблем со зрением. Может быть, они были предназначены подчеркнуть какие-то характеристики его личности. Или в них была вмонтирована какая-нибудь аппаратура.
- Бывал, - подтвердил он.
- Когда и сколько? - спросил Джойрап.
- В сумме, что-то около трех месяцев, - ответил Рамос. – Мне показалось, это довольно долго.
Джойрапу так не показалось. Он знал агентов, “сидевших” на “своих” планетах по десять и по двадцать лет, и предел этому "сидению" ставил только несчастный случай или резкое служебное повышение.
- Ясно, – сказал он, оставив свое мнение при себе. – Я могу узнать, какое задание вы выполняли на Геоне?
- Никакого, - ответил Рамос. – Можно сказать, я находился там частным образом. Как свободный исследователь.
Джойрапу стало любопытно.
- С ведома нашей организации?
- В какой-то степени я действовал с санкции ЦРМФ, - объяснил Рамос. – Я, вроде бы, проводил социолого-историческое исследование.
- А его тема? – спросил Джойрап.
В его голову вдруг посетила сумасшедшая мысль: на самом деле его снимают с задания, чтобы освободить место для более продвинутого агента. Мысль действительно было сумасшедшей, но не более сумасшедшей, чем представление о летающем в космосе искусственном спутнике в форме плюшевого мишки, которые запустила цивилизация, высшим технологическим достижением которой несколько дней назад  считалась обработка бронзы.
- “Скрытые причины аналогичности исторических процессов цивилизаций гуманоидного типа”, - ответил Рамос. – Хотя, если честно, я занимался немного другой темой. А эта была скорее прикрытием.
- Интересно, - сказал Джойрап. - В каком-то виде результаты ваших изысканий зафиксированы?
- При себе их у меня нет, - сказал Рамос, немного удивив Джойрапа, и заставив заподозрить себя во лжи. - Но, если вам очень интересно, при случае я вам их скину.
- Да, мне интересно, - подтвердил Джойрап.
Его подозрение только возросло. Обычно люди носят на своем мобильнике кучу всяких файлов, которые на самом деле давно не нужны, но которые почему-то "жалко" стирать. Тут и десяток любимых фильмов, и тысячи ненужных фотографий, и мегабайты служебных отчетов, и мегабайты старых писем, и сотни медиа-файлов, и… и…
- Рад, что встретил человека, которого это тоже интересует, - сказал Рамос.
Джойрап улыбнулся. У него было ощущение, что он что-то недопонимает. В общей ситуации была какая-то интуитивно ощущаемая несообразность. Хотя, вроде бы, все детали по отдельности были верны - озабоченность Ильсена Транга, быстро сколачивающего "команду" для "урегулирования" скандальной ситуации вокруг Стигмы; отзыв с Геоны для участия в более важной операции Томаса Джойрапа, с которым Транг работал раньше; замена его другим офицером ЦРМФ, работавшим на Геоне, и следовательно, способным быстро овладеть ситуацией… Джойрап вдруг понял, в чем состояла эта интуитивно ощущаемая несообразность. Ею был…
- Я перешлю вам открытую часть своей работы, - пообещал ему Рамос. - Как только сам до нее доберусь. Ну, а пока, давайте вы все-таки проинструктируете меня относительно операции, которую я продолжу вместо вас.
- Да, конечно, - Джойрап кивнул, еще раз проверяя свои ощущения.
Согласно этим ощущениям, несообразностью в общей картинке был именно сам Тони Рамос. Как бы это объяснить, или с чем сравнить? Представьте миниатюру, сделанную рукой какого-нибудь Да Винчи или Дюрера, поверх которой наклеят человеческую фигуру, вырезанную ножницами из фотографии. И фотографическое изображение, и вырезанный на меди рисунок будут каждый по своему правы в своем контексте, но они будут несовместимы в одной знаковой плоскости.
Вы не поняли? Ну, и ладно.
- Вот только с чего начать? - сказал Джойрап, справившись с мыслями. - Вы получили мой отчет?
- Да, получил, - подтвердил Рамос. - Но я, по сути, успел просмотреть только оглавления. Займись я изучением всерьез, я не застал бы вас на “кариолисе”.
- Видимо, да, - подтвердил Джойрап. - Но раз вы не прочли моего отчета, то у вас не может возникнуть по нему конкретных вопросов. А читать общую лекцию тоже как-то странно, потому что вы, судя по всему, неплохо знаете общую ситуацию на планете.
И оглянулся, разыскивая взглядом Джеки. Та занималась одной из самых иррациональных вещей, которой только может заниматься представитель гуманоидной цивилизации, работающий на ЦРМФ. А именно - она стояла у аппарата, который по традиции, сохранившейся из глубины веков (обычно, не самая плохая причина, чтобы хранить традицию) назывался “одноруким грабителем”, и нажимала на кнопки, запускавшие мелькание картинок, удачная комбинация которых давала выигрыш.
- А вы попробуйте, - предложил Рамос.
- Что именно попробовать? – уточнил Джойрап.
- Попробуйте прочитать мне общую лекцию, - сказал Рамос. – Может быть, мне нужен именно чужой взгляд на общую ситуацию. А отдельные проблемы я попробую преодолеть сам.
- Ну, что же… - сказал Джойрап, снова собираясь с мыслями. - Хорошо! Итак: вступительная часть. Что, по вашему, мы вообще делаем на этой планете? – спросил он.
- "Мы" - это я, вы, и наша организация? - уточнил Рамос. - А "эта планета" - это, конечно, Геона?
- Разумеется, - подтвердил Джойрап.
- Согласно официальной трактовке, мы защищаем интересы космического человечества, - сказал Рамос. – А если точнее, мы заботимся о том, чтобы эта гуманоидная цивилизация, которая сейчас даже не знает о нашем существовании, никогда не стала для нас угрозой.
Джойрап кивнул.
- Продолжая игру, - сказал он. - Не напомните, как именно мы об этом заботимся?
- Очень просто, - ответил Рамос. - Мы устраняем все предпосылки, которые могут превратить ее в космическую цивилизацию. В нашего двойника. С которым рано или поздно пришлось бы вступить в соперничество. Разумеется, это неофициальная трактовка. Официально мы опекаем эту юную цивилизацию, слишком юную, чтобы быть готовой к контакту с нами. Кроме того, мы заботимся, чтобы плоды ее прогресса не оказались слишком опасными для нее самой. Вполне возможно, хотя это нигде прямо и не утверждается, что наша неафишируемая деятельность несколько раз спасла эту юную расу от самоистребления.
- Да, - сказал Джойрап. - Вы изложили ситуацию верно, хотя и цинично.
- Как и всякие истины, предназначенные для служебного пользования, - подтвердил Рамос. - Как думаете, что бы ждало меня, выскажи я это мнение в средствах массовой информации?
- Боюсь, что большие неприятности, - сказал Джойрап. - Наша организация, как вы понимаете, никогда не санкционирует такой декларации.
Рамос довольно кивнул:
- Представитель по связи с общественностью, а также дюжина независимых обозревателей быстро объяснили бы обществу, что это безответственная клевета, а наша деятельность на Геоне и других планетах направлена только во благо аборигенов.
- Это ведь всегда так, - сказал Джойрап.
- В каком смысле "всегда"? - уточнил Рамос. - Что вы имеете в виду?
- Разницу между декларируемыми целями и истинным положением вещей.
- Значит, мы друг друга поняли, - сказал Рамос.
Джойрап снова поглядел Джеки. Та, по прежнему, вела себя так, как будто “однорукий грабитель” был самым интересным, что у нее имелось в жизни.
- Иначе говоря, - продолжил Рамос, - получается, что от массы по настоящему крупных неприятностей аборигенов спасают именно наше желание выглядеть лучше и соответствовать своим декларациям.
- Не слишком-то и спасает, - заметил Джойрап. - Помните, что было на Анулума-два?
- Там мы имели дело не с людьми, - сказал Рамос. - А с негуманоидами. Внешность которых, с непривычки, вызывает только отвращение, и со психологией, которую начинаешь понимать только после долгого с ними общения.
- Психология как раз у них не так уж далека от человеческой, - заметил Джойрап. - Мы не слишком отошли от темы?
- Нет, не очень, - сказал Рамос.
Джойрап кивнул.
- Я просто вел разговор к тому, что если бы не лицемерие перед общественным мнением, то самым простым способом решения наших задач было бы просто подогнать к планете пару линейных кораблей и превратить в развалины все ее индустриальные центры, - продолжил он. - Как, кстати, часто и поступает Империя. Но так как мы с вами не имперские милитаристы, а носители гуманной демократической идеологии, то мы ведем дело тише и чище. Раз мы в силу чистоты наших принципов не можем разгромить планету с помощью оружия массового уничтожения, мы просто заботимся о том, чтобы эта цивилизация никогда о нас не узнала, не смогла узнать, чтобы не освоила технику дальних перелетов, и таким образом, чтобы ее интересы никогда не пересеклись с нашими. Такого предисловия достаточно?
- У меня не вышло бы лучше, - согласился Рамос. - В идеале, проще всего было бы проследить, чтобы в своем развитии местная цивилизация не поднималась выше уровня феодализма. Но для этого мы слишком запоздали появиться на Геоне.
- Да, лет на пятьсот, - согласился Джойрап. – Можно было бы, конечно, и в этой ситуации все радикально переиграть. Например, поставить гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках.
- Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация, - вставил Рамос.
Последнего термина Джойрап даже не помнил. Но решил что лучше будет не уточнять.
- Что-то наподобие, - согласился он. - В течение короткого времени ориентиры местной цивилизации сдвигаются в сторону фундаменталистких ценностей. Возникают теократические общества, наука сбивается с позиций и отступает…
- При условии, что прежде чем наши орбитальные гипноизлучатели заработают на полную мощность, их не обнаружат, и не собьют, - вставил Рамос.
- Ну, это тоже решаемая проблема, - возразил Джойрап. - Чисто технически это довольно несложно.
- В общем-то, да, - согласился Рамос. - И в короткое время, за пару тысячелетий возникает новое средневековье. С компьютерами, регулярными авиарейсами, всемирной паутиной, и даже внешне не очень отличное от того, что было.
- Разве что зарастут травой космодромы и обсерватории.
- Обсерватории не зарастут, - возразил Рамос. - Только сменится оборудование и сотрудники.
- Ну, в самом деле… - согласился Джойрап. - Новое средневековье, - повторил он. - Хотя, если честно, по мне, так уже лучше периодические ядерные бомбардировки.
Он, конечно шутил. А может быть, и нет. Другое дело что несмотря на усиленную работу в этом направлении, гипноизлучательные технологии пока не обеспечивали стабильности результатов. И даже их предсказуемости. Поэтому-то, наверное, их никогда и не применяли.
- Вы духовно просветленный человек, - сказал Рамос. - Но вас не все поймут.
Джойрап ухмыльнулся.
- Поэтому, как не грустно звучит, но забота о безопасности космического человечества вынуждает нас устранять точки роста, с которых может состояться очередной технологический прорыв этой цивилизации, - продолжил он. - Причем, делая это так, чтобы это не было заметно ни для кого, кроме нас самих. Интересно, что бы заговорили оппозиционеры в федеральном конгрессе, если бы стали известны подробности деятельности нашей организации?
- Кому известны? – спросил Рамос.
- Никому, разумеется! – сказал Джойрап. – Никому они известны не будут, кроме узкого круга работников ЦРМФ.
- Кстати, еще один интересный аспект, - заметил Рамос. – Руководствуясь самыми естественными правилами нашей работы, мы приводим ситуацию к тому, что верховными владыками судеб целого мира становятся несколько офицеров ЦРМФ, имеющих вес в нашей организации, но за пределами ее никому не известных.
- А как еще могло быть по другому? – спросил Джойрап.
- В общем-то, да, - согласился Рамос. – Хотя, это не слишком справедливо.
- На свете очень много профессий, которыми могут заниматься люди, любящие справедливость, - сказал Джойрап. – Но работа на ЦРМФ к ним не относится. Как вы полагаете?
- Полагаю, что да, - сказал Рамос. – Ладно, ну их подальше, эти общие принципы. Перейдем к конкретике. Сейчас, как я понимаю, проблема состоит в том, что сразу в нескольких научно-исследовательских центрах Геоны развивается работа над термоядерным двигателем для космического корабля.
- Не только, - сказал Джойрап. – Но и это тоже проблема. Самая простая идея, конечно, это так или иначе эти лаборатории уничтожить. Вернее, сделать так, чтобы их уничтожили сами аборигены. Например, религиозные фанатики. Сложность в том, что если эти фанатики целенаправленно начнут охотиться за лабораториями атомного синтеза, это будет странно, даже для них самих. Значит, надо сделать так, чтобы свертывание работ над термоядерным синтезом выглядело как результат естественного хода событий.
- Например, устроить большую войну, в которой разрушение всех лабораторий ядерного синтеза и исследовательских институтов будет вполне естественной частью событий, - сказал Рамос.
И вызвал очередной любопытный взгляд Джойрапа. Нет, он, конечно, так не думал.
- Но, так как мы гуманные, мы таких вещей делать не будем, - заметил он. - Эта цивилизация должна цвести и пахнуть, но так, чтобы она не запускала межпланетных кораблей, не финансировала работ по термоядерному синтезу и свойствам пространства. И так далее. Я ясно поставил проблему, которой придется заниматься вам?
- Да! - сказал Рамос. - Теперь можно поговорить о методике решения.
Джойрап вдруг понял, что он ждет продолжения.
- А что если вам самим предложить вариант решения? - предложил он. - Пусть вы не знаете пока деталей, но это будет просто набросок - так сказать, рисунок пером.
Рамос пригубил свой кофе. Зачем-то он взял у официанта сразу и вторую чашку. Может быть, он принадлежал к людям, которые не пьют меньше двух чашек кофе подряд.
- Вы знаете историю с несостоявшейся высадкой астронавтов на Луне? - поинтересовался он.
- А она действительно не состоялась? - спросил Джойрап.
- Не состоялась, - подтвердил Рамос. - Посадочный модуль страдал массой дефектов. Если бы экспедиция отправилась с ним, вероятность катастрофы при высадке была бы пятьдесят на пятьдесят. Минимум. Этого, конечно, нельзя было допустить. Дело было не только в миллиардах баксов и жизнях астронавтов, но и в международном престиже. Красная Империя отставала в космической гонке, но в случае неудачи экспедиции могла бы сократить дистанцию. Для вас это действительно новость?
Джойрап кивнул.
- Мне давно начинает казаться, что у нас в организации слишком высокий уровень внутренней секретности, - сказал он.
- Нет, не думаю, - сказал Рамос. - На то она и секретная организация.
- А сцена высадки - она действительно была снята в павильона Холливуда?
- Нет, конечно! Слишком людный городок, и в нем очень много любопытных людей, которым незачем держать язык за зубами. На самом деле сцена была снята в одном из военных ангаров на военной базе о Ориезоне.
- Да… - сказал Джойрап. - Это похоже на правду.
- Нет, это не просто похоже на правду, - сказал Рамос. - Это и есть правда. Кстати, вторая чашка для вас.
- Спасибо! - сказал Джойрап.
- И все равно, чтобы убедить президента страны и военных фальсифицировать высадку, нашим агентам пришлось немало потрудится, - продолжил Рамос. - Это была одна из первых наших по настоящему масштабных операций на этой планете.
Джойрап ничего не ответил. В таких случаях принято говорить "у него не было слов", но это было бы неверно. Слова были - просто ему казалось, что все это не те слова.
Бросив взгляд в сторону “однорукого бандита”, Джойрап вдруг увидел, что Джеки там уже нет. “Ну вот!”, подумал он. И ошибся. Джеки обнаружилась уже у стойки бара, где пила что-то из высокого бокала с соломинкой, и беседовала с каким-то истощенным неопрятным парнем со сплетенными в косички волосами. Судя по позе и движениям, ей это очень нравилось. И вообще она была довольна жизнью. Джойрап вздохнул.
- А война в Индокитае? – вдруг вспомнил он. – Она ко всему этому отношения, случайно, не имеет?
- Имеет, - сказал Рамос. - Антивоенный шум очень помог отвлечь внимание от наших действий по сворачиванию лунной программы. Впрочем, после того, как была фальсифицирована высадка, все остальное пошло само собой. Все активные участники были заинтересованы скрыть правду о том, что случилось.
- А сама война? - спросил Джойрап. - Мы имели отношение к ее завязке?
- Тут я не совсем в курсе, - признался Рамос. - Я только знаю, что инцидент в Тонкинском заливе был подстроен. Ракетные атаки и обстрел из артиллерии среднего калибра там, где у предполагаемого агрессора была максимум пара старых торпедных катеров…
У Джойрапа возникла еще одна мысль. А именно: его собеседник был не только слишком уж осведомлен. Он слишком уж щедро делился сведениями с коллегой, которого видел впервые в жизни. Из чего следовало логичное предположение, что он просто сочинял их на ходу. По крайней мере, розыгрыш впавшего в доверчивость коллеги был не так чреват неприятностями, как разглашение сведений, которые когда-то решено было считать секретными.
- Странно, что я совершенно не знал об этом, - заметил он.
- Абсолютно ничего странного, - возразил Рамос. - Если вы не входите в узкую группу, которая определяет стратегию действий ЦРМФ, вам не обязательно это знать. Излишне, а может и противопоказано.
- Ну, это понятно… - рассеянно сказал Джойрап. Просто он пытался придумать, каким маневром вывести Рамоса на чистую воду. - А вы? – спросил он. – Вы как об этом знаете, если вы не входите в эту группу?
Рамос усмехнулся.
- Я же говорил, что занимался историей этой планеты.
- Да, говорили, - подтвердил Джойрап. – Только не говорили, какими источниками пользовались.
- Разными, - ответил Рамос. – И самыми открытыми, и довольно-таки закрытыми.
- Какими? - быстро спросил Джойрап.
- Вы о закрытых? - уточнил Рамос.
- Да!
- Закрытость источников уже подразумевает закрытость их узкой тематики, - сказал Рамос. - Вы же понимаете.
- Понимаю, - сказал Джойрап. - Я вот не понимаю, почему вы так смело всю эту фактологию мне разглашаете.
Рамос ухмыльнулся.
- А почему вы уверены, что я разглашаю именно данные из закрытых источников? - спросил он.
- Хотя бы потому, что вы оперируете фактами и утверждениями, о которых я не знаю. А я, все-таки, провел на Геоне в общей сложности два с половиной года и должен лучше знать тему.
- Может быть, я умею лучше обращаться с теми фактами, которые лежат на поверхности? - поинтересовался Рамос.
- То есть, вы на голову превосходите меня в искусстве анализа?
- Нет, просто в умении видеть скрытые пружины событий. Вот, хотите набор фактов, ни в коей степени не закрытых? - не дожидаясь, пока Джойрап откажется или согласится, Рамос продолжил. - Вот вам немного информации для размышления. Когда на Геоне началась гонка ядерных вооружений, мощность зарядов мерялась на килотонны, поскольку мегатонны - в то время, кстати, этого термина еще не было - дескать, не имели бы подходящей цели. Сегодня уже начинают поговаривать о бэватоннах. Это при всем том, что ядерного оружия на планете уже накоплено достаточно, чтобы многократно уничтожить всю ее цивилизацию.
- Ну, это знают все, - сказал Джойрап. - Имею в виду, каждый грамотный человек на Геоне и каждый наш спец, который ей занимается.
- Тогда продолжим, - сказал Рамос. - Еще почти пятьдесят лет назад  на Геоне полагали, что метод синтеза гелия из водорода, подсмотренный астрономами в звездных реакциях, даст промышленную энергию в самом ближайшем будущем. Сейчас создание водородного реактора прогнозируется не раньше, чем через десять лет. Соответственно, не раньше этого срока может быть создан и интересующий нас термоядерный двигатель.
Джойрап уже открыл рот, но не успел вставить свое возражение.
- А вот еще! - быстро сказал Рамос. - Поскольку с  использованием ядерных процессов стало понятней, перейдем к электронике, успехи которой очень скоро начнут внушать тревогу нашим старцам из Центрального Управления. Если прогресс пойдет дальше, в том направлении, в котором он в свое время пошел на нашей космической прародине, то через какое-то время, даже не имея гениев вроде Ньютона или Эйнштейна, ученые просто упрутся в проблему структурной неоднородности пространства. А упершись, отдадут ее на "раскалывание" электронным машинам. Несколько осечек, и будет готов предварительный ответ. А потом, как с проектом "Манхеттен" - когда достаточно ясно, что должно следовать из теоретических предпосылок, неизбежно будут изысканы материальные средства. Так? - спросил он, внимательно глядя на Джойрапа.
- Не так! - сказал тот. - В этот мир уже пришли мы.
- Правильно! - Рамос кивнул. - "Не так", потому что произойдет что-то такое, что сведет эту "неизбежность" сначала к "вероятности", а потом к "несбыточности". Притом, в других направлениях развитие электроники пойдет достаточно резво, и через довольно короткое время любители виртуального кайфа могут иметь такие приколы, что их будет уже не очень интересовать то, что может давать реальная жизнь. Ну, вы понимаете, все эти…
Джойрап вдруг вспомнил о характеристике, которую дал Рамосу Транг. Он хотел, было спросить, сам ли Рамос выбирал тему своего исследования, когда его мобильник издал тихий писк. Имя на дисплее сразу вывело Джойрапа из плоскости отвлеченных размышлений.
- Да, сэр! – сказал он, “подняв трубку”.
- Мне было бы любопытно узнать, майор, что вы делаете в “Звездной мечте”? – поинтересовался Транг.
Голос прозвучал в ушах неожиданно громко. Джойрапу вдруг показалось что и его шеф возник здесь же, как это сумел проделать Рамос. Овладев собой, он сдержал порыв оглянутся.
- У меня деловая встреча, сэр, - ответил он.
– Я так и понял, - сказал Транг. – Только мне хотелось бы понять - почему именно в "Звездной мечте"?
Джойрап затруднился с ответом. Подходящую ложь измыслить было не так просто, а торопится с правдой не имело смысла. Транг не стал дожидаться.
- Вы объяснили мистеру Рамосу нюансы предстоящей ему работы? – спросил он.
И этот вопрос тоже оказался непростым. В самом деле, кто кому объяснил нюансы и какие именно, вопросил себя Джойрап? И вспомнил, что его шеф по каким-то причинам не очень-то хотел, чтобы “передача дел” состоялась при личном контакте. Теперь он догадывался, почему именно.
- Полагаю что да, сэр, - ответил Джойрап. - Я думаю, майор Рамос окажется на высоте положения.
- Тем лучше, хотя это ничего не меняет, - ответил Транг. – Через пятнадцать минут на корабле, идущем к Этрен, заканчивается заправка реакторов и он стартует. Вам придется успеть к отправлению. Вот номер дока.
Джойрап отвел "мобильник" от уха - как раз настолько, чтобы увидеть высветившуюся в нижней строчке надпись: "док А, ячейка 6-8”.
- Есть, сэр! - ответил он с чувством, будто его губы произносят эту фразу совершенно самостоятельно. – Я буду на борту через семь минут.
"Если автомат сейчас же не начнет переправлять мои вещи на борт, я уеду лишь с тем багажом, что остался у меня в карманах", между прочим подумал он.
- Тогда успехов, майор! – пожелал Транг.
- Спасибо, сэр! – ответил Джойрап.
Последних слов Транг мог не услышать. Поглядев на дисплей "мобильника", Джойрап увидел на нем только "заставку-дату-время" и сообщение, что “сеанс связи окончен”.
- А вы точно знаете, что успеете именно за семь минут? –с любопытством спросил у него Рамос.
- Две минуты на прощание с вами, - сказал Джойрап. – Минуту на то, чтобы выйти в лифту. Две минуты на лифты и эскалаторы, минута на док.
И оглянулся.
- Кого-то ищете? - спросил Рамос.
- Нет, - ответил Джойрап. - Уже нет.
- Может, ту высокую блондинку, которая сначала сидела с вами, а потом встала и ушла? - предположил Рамос, будто прослушав это двойное "нет".
Джойрап снова подумал о конструкции его больших очков. В них могли быть вмонтированы записывающие камеры, подслушивающие устройства, шумопеленгаторы, миноискатели и детекторы лжи, но в любом случае, они не предназначались для исправления близорукости.
- Может и ее, - сказал Джойрап. - Но, так или иначе, девушки уже нет здесь.
- Действительно нет, - подтвердил Рамос. - Она вышла из бара минуты две назад. А кто она?
- Несбыточная мечта, - ответил Джойрап. - Сон обкурившегося разума. Ладно, мне пора, - сказал он, поднимаясь. - Наши с вами две минуты почти прошли. Надеюсь, я хоть чем-нибудь помог вам.
- Безусловно! - заверил Рамос. - Всяческих вам успехов в вашей новой миссии. Хоть я и не знаю, в чем она будет состоять.
- Вам это и не положено знать, - ответил Джойрап, пожимая ему руку. – Не вы же сдаете дела мне, а совсем наоборот.
- До встречи! – сказал Рамос.
- До встречи! – ответил Джойрап.
И двинулся к выходу, сэкономив двадцать секунд из тех семи минут, которые сам же назвал необходимыми, чтобы попасть на уходящий корабль.

 

Проводив его взглядом, Рамос не стал возвращаться за столик, а с задумчивым видом переместился к стойке. Его соседями оказались длинноволосый парень с лошадиным лицом и полная девушка с прической, состоявшей из множества косичек, узких и тощих, как крысиные хвостики.
Джойрап удивился бы, узнав, что все время державший в своих руках инициативу разговора Рамос был огорчен, и чуть ли не подавлен.
- Вы что-то будете сэр? - поинтересовался у него кибербармен, делавший свое дело по другую сторону стойки.
Рамос относился к типу людей, у которых пауза между намерением и действием обычно минимальна. Но сейчас он озадаченно посмотрел на бармена, открыл рот, снова его закрыл, снова открыл, и только после этого произнес:
- "Шоковый Тригвин"!
Если вы не знаете, что такое "Шоковый Тригвин", нет ничего страшного. Это не имеет принципиального отношения к нашей истории. Такие вещи обязан был знать только кибербармен, электронная память которого хранила рецепты приблизительно трехсот двенадцати тысяч коктейлей, от "Кровавой Мери", представляющей собой смесь водки и томатного сока, до "Опмир Оква", в которую входят три сорта кактусового спирта, перебродившая опиумная настойка на бесцветной древесной змее, акуаграновый сок, кровь зверька Иже, и капля пота дерева Куа-ку.
Важнее то, что пока Рамос делал первые глотки, сменилась соседка по стойке. Перемену он заметил, но занятый своими размышлениями, подробностей не уточнил.
- А мне, будьте добры, "Минт Джулап"! - громко сказала девушка.
Надо понимать, таково было название коктейля. По крайней мере, так предположили все услышавшие заказ. Кроме Рамоса, которому незачем было предполагать то, что он точно знал. В отличие от кибербармена.
- Мэм, мне не знакомо это название, - сообщил тот.
(Можете, для разнообразия, представить себе, будто в его электронном голосе прозвучали нотки удивления. Может быть, так оно и было. Хотя, едва ли.)
Рамос повернул голову. Девушка была белокурой, стройной, одетой в короткую клетчатую юбку и короткую футболку, не закрывающую смуглую полоску кожи на животе. Одним словом, очень похожей на Джеки.
- В самом деле, не знаете? – переспросила она.
Если честно, это и была Джеки. И в ее голосе прозвучало презрение.
- Мэм, сейчас будет сделан запрос в информационную… - начал кибербармен
- Не стоит! – перебила его Джеки. – Я сама скажу, как это делается. Возьмите….
- …систему сервисного центра, - добубнил автомат.
Джеки демонстративно вздохнула. Здравомыслящие люди не спорят с автоматами системы обслуживания. А также с киберуборщиками, кофеварками, пылесосами и садовыми метлами.
- Берется обычная вода, обычный тростниковый сахар, обычное виски "бурбон", - спокойно продолжила Джеки, когда автомат, наконец-то, замолчал. - А также…
На этот раз она была выслушана до конца. В том числе и посетителями, сидевшими вдоль стойки, и прослушавшими эту речь в почтительном молчании. В самом деле, немного найдется людей, способных доказать узкоспециализированному автомату, что в своей собственной узкой области он знает далеко не все.
- Будет сделано, мэм, - ответил кибербармен.
Рамос незаметно усмехнулся. Джеки утвердилась на своем стуле и закинула ногу на ногу. Когда в наступившей тишине (постоянно звучавшая музыка не в счет) тебя с любопытством рассматривает дюжина пар глаз, причем оценивая не только проявленную тобой ай-кью, но и оценивая твои внешние и физиологические параметры, это можно считать тестом на способность к непринужденному поведению.
- Мне вот интересно, будет ли полноценный эквивалент листьям мяты, - сказал Рамос.
Встретившись с его взглядом, Джеки пожала плечами.
- Искусство биосинтеза способно на все, - ответила она.
- Особенно при использовании законов психологии, - сказал Рамос. - Кстати, "Минт Джулап" сейчас не к месту. Как и мате, только еще в большей степени. Его положено подавать в летний полдень, для званных гостей, разлив в серебряные кубки. Это культовый напиток. Совсем как вересковый мед. Только в меньшей степени.
Всю эту белиберду Рамос произнес, с любопытством разглядывая Джеки.
- А откуда ты о нем знаешь? - спросила та.
- О вересковом меде? - спросил Рамос.
- О "Минт Джулап", - ответила Джеки. - И о вересковом меде тоже.
- О, эта целая большая и красивая фамильная легенда, - сказал Рамос.
- Ну, так поделись ею со мной! - предложила Джеки.
- Попробую, - сказал Рамос. - Только вот беда, мы даже не знакомы. Неудобно рассказывать семейные предания девушке, имени которой ты даже не знаешь.
- Да, пожалуй! - сказала Джеки. - Меня зовут Скарлетт.
- О! - сказал Рамос. - Замечательно.
- Что замечательно? - переспросила Джеки.
- Красивое имя, - уклончиво ответил Рамос.
- А тебя? - спросила она.
- Меня? - переспросил Рамос. - Меня зовут Батлер Мак-Грегор.
Всю это произнося, он отслеживая происходящее вокруг. Сидевшие рядом посетители вроде бы не обращали на них внимания, но как-то, будто бы совершенно случайно, замолчали и повернули уши к парочке, заговорившей о коктейлях, именах и родовых легендах.
- Тоже красивое имя, - сказала Джеки. - Особенно вторая его половина.
- Оно родовое, - подтвердил Рамос.
- И как-то связанно с коктейлем из верескового меда?
Рамос не успел ответить сразу.
- Ваш заказ, мэм! - объявил кибербармен.
- Ого! - сказал Рамос.
Наверное, это "ого!" относилось к материалу сосуда. Если он и не был сделан из серебра, то был очень похож. Может быть, часть этого "ого!" относилась и к плавающему в бокале кусочку льда. Неизвестно. Джеки сделала глоток, приподняла бровь, как будто тоже собиралась сказать свое "ого!", но ничего такого не сказала.
- Хочешь попробовать? - спросила она.
Рамос попробовал.
- А ты уверенна, что вкус аналогичен? - спросил он.
- Не знаю, - сказала Джеки. - Но я не уловила разницы.
Рамос поставил бокал на стойку и достал из внутреннего кармана мобильник. Джеки оценила быстроту, с которой он с ним обращался. Не зная, что разговор зайдет о коктейле "Минт Джулап", он явно не мог вызвать справку заранее.
- Правильно изготовленный "Минт Джулап" должен быть настоян на родниковой воде, протекшей через участок, на котором растет папоротник и дикие цветы, и через участок, по берегу которого растет мята, так что ее листья будут омываться протекающей водой, придавая этой воде неповторимо мягкий вкус, - сообщил Рамос.
Джеки не видела, что высвечивалось на его "мобильнике", и поэтому могла только догадывается, цитирует ли он, читает, или просто импровизирует на ходу, вызвав на экран вместо рецепта коктейля сводку погоды.
- И еще деталь, - добавил Рамос. - Охлаждающий напиток лед должен находится  холщовом мешочке.
- Обязательно? - спросила Джеки.
- Что именно "обязательно"? - переспросил Рамос.
- Обязательно в холщовом мешочке? - уточнила Джеки. - Привкус холстины тоже необходим?
- Тут дело уже не в привкусе.
- А в чем же?
- В традиции. В принципе. В мировоззренческих установках. В сакральной сущности напитка, - перечислил Рамос. - Достаточно?
- Наверное, достаточно, - сказала Джеки.  - Если ты, все-таки, объяснишь мне, каким образом привкус холстины в коктейле связан с традициями и мировоззренческими принципами.
- А я думал, что ты сама это знаешь.
- С какой стати? - поинтересовалась Джеки.
- Ну, хотя бы с той, что ты вообще знаешь о существовании мятного коктейля.
- Его рецепт достался мне по наследству, - объяснила Джеки. - По отцовской линии.
- О! - сказал Рамос. - А свиток с твоим генеалогическим древом не сохранился?
- Боюсь, что он очень поврежден, - ответила Джеки.
- И от развесистого древа остался только чахлый кустик? - догадался Рамос.
- Вроде того.
- И семейные предания пожрало время?
- Совершенно верно, - подтвердила Джеки.
Рамос кивнул головой. И с озабоченным видом поглядел на свой мобильник.
- Боюсь что мне пора, - сказал он. - Приятно было познакомиться, миссис Скарлетт.
Последнюю часть этого мини-представления он исполнил безукоризненно, а вот с первой, мимической, чуть-чуть дал петуха. Чуткий взгляд Джеки это подметил, несмотря на помехи в виде пляшущих цветомузыкальных бликов.
- Ведь ты не торопишься! - уверенно сказала она.
- Выходит, я вру? - спросил Рамос.
- Врешь! - сказала Джеки, ничуть не смущенная.
- Хорошо! - спокойно сказал Рамос. - Вру. Как и ты.
- Только врали мы по разному, - сказала Джеки. - Я ведь не пыталась врать так, чтобы ты мне поверил.
- Про лоскутья с генеалогическим древом конфедератских предков? - уточнил Рамос.
- Да.
Рамос ухмыльнулся. Когда он хотел, он умел делать свою улыбку на редкость неприятной. Джеки это не смутило.
- Зато ты пыталась повесить мне лапшу круче, когда делала вид, будто не слышала нашего разговора с… - Рамос прервал речь, не уверенный в том, что она знала настоящее имя Джойрапа. - …с коллегой, - закончил он, выбрав безопасный вариант.
- А как я его могла слышать? - наивно спросила Джеки.
- С помощью "жучка", - спокойно объяснил Рамос, изучая ее взгляд. - Которого ты прилепила к столу еще до моего прихода. Ты торчала у "однорукого бандита", делая вид что тебя это так уж прикалывает, а в ухе у тебя была вставлена "клипса" от "мобилы".
Джеки подумала то же, что и несколько минут назад Рамос: этот длинный парень носит очки явно не из-за слабости зрения.
- Да, - спокойно подтвердила она. - Мы коллеги. Ну и что?
- Ничего, - сказал Рамос. - Кроме того, что мы с вами не работаем в одной команде, мэм. Мы не представлены, я не знаю ни ваших полномочий, ни должности, ни того, состоите ли вы вообще, собственно говоря, в нашей организации? Строго говоря, я знаю только то, что когда я вошел в эту забегаловку, вы беседовали с моим приятелем, прилепив заранее "жучка" к краю стола.
- Только не заранее, - сказала Джеки. - Я пришла сюда уже после мистера Джойрапа.
Рамос пожал плечами, как бы говоря: "Ну, и что это меняет?"
- Ну хорошо! - сказала Джеки. - А если я скажу, что с Томом я работала в операции "Эвент" и встретилась с ним, только чтобы вспомнить прошлое?
- А "жучка" налепила по профессиональной привычке? - поинтересовался Рамос.
- Из любопытства! - сказала Джеки. Рамос все больше вызывал ее интерес, хотя она и не могла разобраться, почему. - Я поставила его, когда ты подходил. Посуди, зачем мне было ставить, когда мы с сидели с приятелем и трепали языками?
- Очень логично! - согласился Рамос. - А зачем, все-таки, ты поставила "жучка"? Ты сделала это, когда я вошел - ну и что?
- Ну, а если я скажу, что меня заинтересовал ты? - спросила Джеки.
- То я отвечу, что это тоже очень старый трюк, - сказал Рамос. - Сейчас ты должна смотреть на меня, широко открыв глаза, и чуть приоткрыв рот.
Джеки усмехнулась. Продолжайся этот диалог согласно законам продолжения аналогичных диалогов, результат был бы ясен. И она сделала одну, вроде бы очень простую вещь. Сняла с пояса мобильник. Открыла его корпус и извлекла из него сначала чип, потом аккумулятор. Потом сломала чип. Потом положила все это перед Рамосом. И посмотрела ему в глаза.
- Да! - сказал Рамос, снимая очки. - Это сильный ход.
Тут, пожалуй, настало время….

 

Тут, пожалуй, настало время для еще одного отвлеченного отступления. Нет слов, встреча двух героев, в которой один это Он, а другой это Она, всегда важный сюжетообразующий элемент. Один из них будет добиваться внимания, уважения и любви другого, и уже одно это, связанное со множеством перипетий, может занять добрую половину всей истории. Или больше.
Добиваться уважения и любви можно по всякому. Можно ненавязчиво показать свой банковский счет. Можно допрыгнув на борзом коне к девичьему окну, сорвать у любимой перстень с пальца или вырвать кольцо из носа. Можно набить кому-то морду. Можно… можно…
Можно и просто подарить девушке подарок. Например, розу на длинном стебле. Или мобильный телефон, он же "мобильник", он же "мобила", но…
Но раз уж зашла речь о "мобильниках"… Когда-то, очень давно, труднососчитаемые века назад, на Земле, планете древней, и быть может мифической, хранителями сакральных сущностей могли быть серебряная чаша, фамильная шпага, самурайский меч, мятный коктейль, монашеская чашка, посох, рюмка, кружка, ложка, медный тазик, так далее, то в современном мире таким сакральным предметом, безусловно, является "мобила".
Предмет это, безусловно древен, хотя и не настолько как чашки, посохи и мятные коктейли. Легенда относит появление мобильных телефонов к концу двадцатого века, и хотя эта дата закреплена скорее традицией, чем какими-нибудь фактическими подтверждениями, это не самый плохой повод дате доверять. Сначала "мобила" была предметом престижным и элитным, вроде автомобиля "линкольн", яхты или белого слона, но, в связи с развитием технологий, она быстро подешевела. В отличие от белых слонов, которые наоборот, принялись дорожать, а потом и совсем исчезли.
Сначала "мобилы" были просто переносным телефоном с дюжиной кнопочек. Потом какой-то великий мудрец, чье имя пожрало время, додумался добавить дополнительные функции, вроде расчески, часов, будильника и калькулятора. Дальше - больше. Мобила стала переносным компьютером, который для удобства функционирования на месте оставалось только подключить к стационарным аксессуарам. Мобила получила свойства фотоаппарата, модема, видеокамеры, удостоверения личности, водительских прав, электронного домашнего врача, карманного юрисконсультанта, телевизора, косметолога, вентилятора, и даже получила возможность оказывать интимные услуги. Мобила стала всем. Она стала больше чем сумма всего этого, она стала сакральным звеном, соединяющим человека, и мир, в котором тот живет. Стоит потерять мобилу, и человек, с которым это случилось, вдруг ощутит себя бестелесной тенью в толпе живых людей, тем, кто вроде бы есть, но кого уже нет.
К чему мы все это? Может быть к тому, что девушкам тоже случается влюбляться. И делать свои шаги навстречу возникшему идеалу. А им это сложнее, даже в эпоху эмансипации, позволившей женщинам, вроде бы, право делать что угодно: командовать кораблем, управлять государством, сидеть до утра в баре, служить солдатом и драться ногами.
Нет слов, когда-то, в той самой затертой древности, на той же самой легендарной Земле, сильным средством, на которое могла пойти девушка, высказывая мужчине свою любовь и доверие, было ему отдаться. Так сказать, слиться с ним в страстных объятиях, позволить ему снять с себя блузку, юбку, и остальное, и вступить с собой в половой акт - рискуя потерять репутацию, получить незапланированную беременность, венерическую болезнь, гнев родителей, осуждение общества, и так далее. Ведь это было в те времена, когда секс был вещью экстримной по умолчанию.
Но во времена, когда медицина, гигиена и гинекология достигли своих наимыслимых высот, половой акт стал просто удовольствием, которым можно заняться сразу после знакомства, до него, или вообще без всяких знакомств. Нет слов, конечно, этот физиологический акт, более волнующ, чем, скажем, распивание чашки чая и протирание лезвия любимого меча (если, конечно, вы не оголтелый самурай, ну тогда, кусок наточенного булатного железа вам не заменят никакие женщины и чашки). Но уже это не средство сказать: "парень, ты удивительный, ты нравишься мне, я хочу быть с тобой, и ты знаешь, кажется я люблю тебя!" Если ты захотел пить, ты выпил воды, если ты захотел секса, ты им занялся. Только и всего.
Но отбирая одни возможности и шансы, жизнь дарит взамен другие. Если вам предлагают секс, нет ничего зазорного в том, что бы отказаться, сославшись на плохое самочувствие, дурной знак гороскопа, супружескую верность, запрет мамы или необходимость выгулять любимую собаку.
Но надо быть монстром, иродом, извергом, чтобы обидеть девушку, которая достанет свой мобильник, извлечет и выбросит аккумулятор, порвет SIM-карту и оставшись более беззащитной, чем безоружный человек под пулями, более обнаженной, чем просто сбросивший одежду - по сути, исключив себя из сакрального пространства современного мира - и спокойно  посмотрит вам в глаза.

 

Итак, вынув аккомулятор и сломав чип, Джеки посмотрела в глаза Рамосу, который…
Впрочем, это уже начало другой истории. И даже не одной. Истории о том, как отправившись на Геону, Рамос канул в неизвестность, из которой вернулся, предотвратив гражданскую войну с Соединенных Штатах. И истории о том, как Джеки познакомилась с воскрешенным из анабиоза "витрувианским человеком", шрам на левой половине груди которого действительно был сделан стрелой из тяжелого арбалета. Но это уже другие истории, а вовсе не эта - которую начали для того, чтобы рассказать историю о голове принца, и таинственном спутнике, запущенном аборигенами планеты Стигма-3.

 

Глава двенадцатая, в целом, для Джойрапа неудачная

Может быть, вы догадались, этот день был для Томаса Джойрапа насыщенным, судьбоносным, и не очень удачливым. Его вещи так и остались в камере хранения, как это бывает у пассажиров, узнавших номер своего рейса за семь минут до отхода корабля. Когда в “Звездной мечте” начинали спорить о рецептуре коктейлей, он проехал в лифте к докмосту, нашел в ячейке “6-8” грузовой корабль, и представился его командиру, даже на полторы минуты раньше, чем обещал Трангу.
В то время, когда Джеки и Рамос спорили об этичности и неэтичности приклеивания "жучков", он уже разглядывал уменьшающийся на экране “кариолис”. И думал о том, что его обаяния, которого с лихвой хватало во время работы на Геоне, теперь оказалось мало, чтобы воздействовать на красотку Джеки.
От этих размышлений Джойрапа отвлек сигнал “Внимание!” Бросив взгляд на стенную панель, он убедился что до нуль-перехода остается сто двадцать секунд. Более чем достаточно, чтобы откинуться в пилотское кресло, расслабится, и избавится от лишних мыслей.
Он постарался. Может быть, ему это почти удалось, а может быть, и нет. Неизвестно. Может быть, в его голове продолжила прокручиваться крепко засевшая в нижних слоях сознания история об имперском принце. Хотя, вряд ли  потому что мы тогда бы узнали, о чем говорили принц и Кейра после того, как был допрошен Крорр, и прозвучал вопрос "Что я для тебя?". И когда, поняв, что месторасположение "обители Учителя" по прежнему остается неизвестным, Кейра сама предложила принцу провести глубокое ментоскопирование ее мозга. И как принц, сканируя скрытые слои ее воспоминаний, волей-неволей был вынужден увидеть и узнать вещи, которых мужчина обычно никогда не узнает о женщине, даже прожив с ней много лет. (Этот шокирующий эпизод был причиной запрета фильма в трех странах с фундаменталисткими режимами, и еще в нескольких был вырезан из варианта, предназначенного для кинопроката). И как, чуть было не признав поражение, принц, наконец, сумел "вычислить" месторасположение "обители", и для Кейры было потрясением узнать, что эта "обитель" располагалась вовсе не на безлюдной планете, покрытой девственными джунглями, а в глубине одного из меганебоскребов Татирера, самой населенной планеты Ожерелья. И как проведя с Кейрой несколько часов, разделенных между сном, сексом и разговорами о жизненном назначении человека, который не похож на других (этот эпизод часть критиков признали самой слабой частью фильма), принц решил, все-таки, проникнуть в "обитель". И как…
Впрочем, неизвестно, присутствовали ли эти сюжеты в видениях Джойрапа. Известно только, что в то самое время… впрочем, когда речь идет о расстояниях в десятки световых лет, если не больше, понятие одновременности является чистым эфемеризмом…. Так вот, в то самое время, когда Рамос и Джеки обменивались обещаниями снова встретится, корабль, на котором летел Джойрап, как раз вышел из подпространства в окрестностях планеты Этрен.
Открыв глаза, Джойрап увидел ее на экране. Пока планета имела вид голубоватого шарика, которому предстояло подрасти. Потом он увидел уже заполненную строчку связи поверх голубого полусерпа-диска: "Диспетчерская федеральной базы На-Кон-Тром. Вызов?". Джойрап "жамкнул" по клавише "Да!"
Теперь пришлось подождать. Джойрап так и не узнал, что в эти минуты командир транспортника объяснялся с диспетчером базы, и тот втолковывал ему, что есть причины, по которым сейчас, в данный момент, равно как и в последующий, и в последующую минуту, и в последующие полчаса, как минимум - черт возьми! - согласно инструкции Е-123 его транспортник не может не только войти в док базы, но даже к ней приблизится.
- Тогда - черт подери! - что нам делать? - поинтересовался командир транспортника. - Болтаться на орбите?
И получил ответ, что на орбите, согласно инструкции Е-123 болтаться его корабль не имеет права. И приближаться к базе права не имеет. И отдалятся на несколько астрономических единиц, выходя из ее зоны ответственности. А также возвращаться назад, учитывая что на его борту находятся предметы материального снабжения и пассажир со служебным предписанием "экстра".
После последнего ответа зверский оскал физиономии командира транспортника сменился ироническим изгибом рта.
- Ну, и так что же прикажете делать? - поинтересовался он. - Может быть, аннигилироваться, чтобы вы не нарушили ни один из уставов и инструкций?
В ответ на это диспетчер базы ухмыльнулся, продемонстрировав командиру транспортника, что тоже владеет мимикой, а не только служебными инструкциями.
- Аннигилироваться вам совершенно незачем, сэр, - объяснил он, в свою очередь сделавшись убийственно вежливым. - Согласно дополнению "А" к инструкции Е-123 вы имеете возможность сесть на гражданском космодроме Этрен. Поскольку ваш корабль относится к типу "F3", и у вас на борту должен находится стандартный пакет "документов прикрытия".
Обращение "сэр", в данном случае, было ироническим. И диспетчер базы, и командир транспортника носили звания капитанов третьего ранга. Но диспетчер был на десять лет моложе, а у командира транспортника на груди висела медаль "За беззаветную храбрость" и разжалование за драку с вышестоящим офицером во время боевой операции. Исходя из чего, карьерные перспективы диспетчера были куда более многообещающими, чем у командира транспортника. Ничего более не найдя сказать, тот мрачно ответил "Есть!" И отключил связь.
После этого автомат связал Джойрапа с диспетчером.
- Вы, видимо, еще не в курсе, лейтенант, - вежливо ответил диспетчер. - "Эскалибур" еще проходит доковый контроль, а ваш корабль перенаправлен на гражданский космодром Этрен.
- Могу я узнать, в связи с чем? - поинтересовался Джойрап.
- Технические проблемы, лейтенант, - вежливо ответил диспетчер. - Сожалею, но не могу информировать вас более подробно.
И был совершенно прав, потому что он сейчас разговаривал не с майором ЦРМФ Томасом Джойрапом, а с лейтенантом федерального флота Томасом Дагвином. Которому вовсе незачем было знать, что транспортнику была отказана посадка в На-Кон-Троме из-за того, что вот-вот ожидалось прибытия корабля специального назначения "Арджума", которому предстояло в срочно освободить "Эскалибур" от его загадочного груза, а также собрать  информацию, которую офицеры "Эскалибура" могли позабыть включить в свой отчет.
Так что, если бы не "легенда", Джойрапу было бы куда проще попасть на "Эскалибур", полетев на "Арджуме". Кроме того, он бы провел этот перелет в компании Джеки - но вполне возможно, что отправляя его другим рейсом, бритоголовый виртуоз тайных дел учел и этот фактор.
- Вы потеряете всего несколько часов, майор, - закончил диспетчер. - Да и не потеряете их вообще. Этрен - чудное место, местный вулкан развлечений. Все наши ребята, получив увольнения, стараются туда вырваться. Лучший отель это "Солид", а лучший бар "Рыжее помело", - он усмехнулся. - Сообщаю вам это неофициально.
- Спасибо, капитан! - поблагодарил Джойрап.
Так что, прежде чем оказаться на "Эскалибуре", Джойрапу предстояло провести несколько часов в главном административном центре планеты Этрен, и местном "вулкане развлечений". По своему эта задержка была неплоха. Оставалось время на изучение "материалов Стигмы". Чем Джойрап и занялся, справившись с последствиями сжатия континуума. Голубоватый диск на обзорном экране приближался, постепенно приобретая все признаки окутанной кислородной атмосферой землеподобной планеты. Так что…

 

Так что через два часа Джойрап уже шагал по вымощенной бетонными плитами дорожке, ведущей от главного космодрома планеты Этрен к одноименному городку, ее главному административному центру.
Скоро постройки космодрома скрылись за деревьями, городок был тоже не виден, и вполне можно было вообразить, будто ты находишься в лесу, когда до ближайшего поселения долгие дни пути. Впрочем, Джойрап не развлекал себя отвлеченными фантазиями. Вместо этого он достал из кармана мобильник, и отправил в полевой офис ЦРМФ стандартное сообщение о прибытии. Затем вызвал местную сводку погоды, и зачем-то карту полушария, на которой, к слову говоря, совершенно не была обозначена база На-Кон-Тром. Дав соответствующее увеличение, можно было увидеть отдельные скалы острова На-Кон-Тром, с отметками высот, узнать состояние ледников и месторасположение лавинных трасс, но признаков федеральной базы, в доках которой могли одновременно проходить профилактику три крейсера, найти было совершенно невозможно. Впрочем, координаты На-Кон-Трома знал почти каждый сторожил планеты. За исключением тех, кому на это было просто наплевать.
Несмотря на неплохие климатические данные, Этрен в "не светило" превратятся в планету-мегаполис. Почти всю ее поверхность занимал огромный мировой океан, а нескольким островам, которые возвышались над его уровнем, не хватало размеров, чтобы считаться чем-то большим, чем просто острова. Всего на планете официально проживало около двухсот тысяч человек, хотя это число можно было смело увеличить на треть за счет всякого рода незарегистрированных "опрощенцев" живших на лесистых островах "лицом к лицу с природой". База На-Кон-Тром находилась в северных широтах, на одном из островов скалистого архипелага, окруженного туманами и льдами. Штабные мудрецы, планировавшие ее строительство, почему-то считали это обстоятельство лишним залогом секретности базы, хотя на самом деле это только мешало ее персоналу и экипажам кораблей весело проводить свободное время.
Когда впереди, в просветах вершин деревьев, показалась первая городская крыша, Джойрап вызвал на экран мини-карту. До ближайшей гостиницы оставалось сотни две метров.

 

Те штабные гении, которым пришло в голову основать секретную базу федерального флота на приполярном архипелаге, когда-то были простыми лейтенантами, но с тех пор, наверное, начисто забыли, что это такое.
А может быть, и нет! Когда элементарные жизненные удовольствия становятся чем-то труднодостижимым, от людей можно ожидать большего, чем от тех, кто "оттягивается" регулярно и по полной программе. А что может быть более элементарными, чем удовольствие пройтись с приятным существом противоположного пола под цветущими деревьями. Или выпить пива под цветущими деревьями. Или просто оказаться под цветущими деревьями, а не - прах побери! - потеть на виртуальных тренажерах по девять часов в день, и при успешной сдаче всех мыслимых нормативов получить право подняться на поверхность и прогуляться в подогреваемом комбинезоне или дохе по промерзшим камням под внимательными взглядами добродушных пингвинов.
Джойрап еще не до конца постиг этих нюансов местного несения службы. Поднявшись в свой номер в гостинице, он принял душ, пообедал, а потом прилег на минутку на диван, и незаметно для себя задремал.
Проснувшись часа через три, он первым делом проверил мобильник. Такое бывает в жизни каждого, на этот раз случилось и с ним – ему не пришло ни одного сообщения, и ни одного звонка. Джойрап посмотрел на часы, хотя это и не имело никакого смысла, потому что в тех мирах, где о нем могли вспомнить, в это время могло быть и шесть утра, и шестнадцать вечера, и тридцать шесть пополудни, и даже сорок пять часов второго вечера четвертого двойного дня.
Кроме того, оперативно связаться с ним могло только ЦРМФ, а частные сообщения были обречены запаздывать из-за пауз между сеансами нуль-связи и задержек в переадресовке. Так что удивляться молчанию мобильника не следовало. Было бы удивительней, если бы тот разрывался от звонков.
Напомнив себе это, Джойрап нашел номер оперативного дежурного базы, и послал сигнал “автоматическое подтверждение”. Желание поскорей попасть на место службы достаточно естественно для уполномоченного офицера ЦРМФ, но может выглядеть странным для лейтенанта пилотского состава, который, ни с того ни с сего, захотел скорее окунуться в служебную рутину, поменяв ее на возможность пару деньков отдохнуть в этом маленьком городке – не только местном административном центре, но и местном Лас-Вегасе. Кроме того, надо было закончить изучение материалов, а это было проще было сделать здесь.
Поэтому Джойрап подключил мобильник к комнатному монитору и в течение следующих трех часов узнал, что судя по геологическим данным, древний океан занимал более половины поверхности Стигмы. И что после того, как было открыто наличие цивилизации, планировалась довольно мощная программа ее изучения, но проект был отложен в связи с напряженной обстановкой в пограничных с Империей секторах, а потом к нему почему-то не возвратились. Так что, изучение продолжалось только усилиями дежурной группы специалистов с использованием штатного оборудования группы слежения. Пару раз делались попытки обратить внимание на недостаточность средств изучения планеты, но этим заявлениям почему-то не давали хода. За все время только один раз в руки исследователей попало тело аборигена, и судя по резюме отчетов, ничего сенсационного его изучение не дало.
Данных наблюдений было очень много, для одного просмотра их требовалось несколько дней, и наверное, поэтому в отдельную выборку были сгруппированы экспертные заключения. Выбрав наугад, Джойрап просмотрел одно из них, самое большое по объему, подписанное профессором Шаттлом. Оно базировалось на вскрытии трупа аборигена, и "остаточном сканировании" его мозга.
Аборигены Стигмы, судя по всему, не являются разумными существами в том смысле, в каком мы полагаем разумными людей, утверждал Шаттл. Их "разум" представляет собой очень сложную, возможно одну из сложнейших известных биологии систем инстинктивного поведения. До которой далеко инстинктам пчел, с их врожденным даром геометрического конструирования, или птицам с их умением ориентироваться в пространстве.
"Что, интересно, этот Шаттл сказал бы о "плюшевом мишке"? подумал Джойрап. И решил, что на сегодня, пожалуй, хватит. Тем более что начинался вечер. Строчки отчета, когда он ослаблял внимание, тут же принимались подрагивать, подмигивать, а то и проявляли желание вообще сорваться с места. Это, конечно, было симптомом усталости. Поэтому, Джойрап дал команду "закрыть систему", и поднялся из кресла. И подошел к окну.
Вечер, строго говоря, не начинался, а практически заканчивался. Тропические небеса приобретали прозрачность и сквозь них проступали звезды. На экране горела надпись “Сетевая поверка завершена. Мобильный компьютер отключен”, так что оставалось только выдернуть шнур, положить мобильник в карман, переодеть рубашку, открыть дверь и спустится вниз, в вестибюль.
Что Джойрап и сделал. В холле отеля, кроме неизбежного киберпортье, он застал хозяина, совершенно настоящего, органического и живого, в короткой пестрой рубашке, смотревшего какую-то передачу по стоящему под стойкой телевизору.
- Добрый день, мистер Дагвин! - сказал он, внимательно поглядев на постояльца.
- Добрый день, мистер Горвинек! - ответил Джойрап, ибо таково было имя хозяина отеля.
Ему показалось, что он бросился хозяину в глаза какой-то несообразностью.
- Как вам наша планета? - спросил тот.
- Пока ничего, - ответил Джойрап. - Впрочем, я ведь прилетел только сегодня.
Хозяин кивнул.
- А теперь хотите немного отдохнуть? - уверенно уточнил он. - На всякий случай: лучшие бары в нашем городке это - "Серебристая луна" и "Рыжее помело", а ночной клуб - "Солдаты любви".
- Спасибо! - поблагодарил Джойрап. - "Рыжее помело" мне уже называли.
Хозяин развел руки в жесте, как бы говоря: "Ну, что делать, если не только я держусь такого мнения!?" Хотя сам он, судя по виду, едва ли вышивал в ночных клубах, а довольствовался тихими семейными радостями. Или тем, что могло сойти за семейные радости. Или тем, что хоть как-то заменяет семейные радости. Хозяин уже было, вернулся к своей передаче, но кое-что вспомнил.
- Только будьте осторожней после наступления темноты, - добавил он, подняв голову. - Имею в виду, будьте осторожней, если у вас вдруг возникнет желание выйти за пределы городской зоны безопасности. В пределах зоны можете бояться только собственного темперамента и уголовного кодекса.
- Опасные животные? – с понимающим видом спросил Джойрап.
Хотя он сразу догадался, что дело вовсе не в животных. Хозяин покачал головой.
- Нет, мистер Дагвин, - ответил он. – Теперь самые опасные из животных на этом острове только ядовитые ящерицы. Но, во первых, их тоже почти истребили, а во вторых, они и раньше водились только по берегам лесных болот. Я имею в виду людей.
- А с этого момента, если можно, поподробней, - попросил Джойрап.
- Да что там подробней… - сказал хозяин. – Знаете ли вы, или нет, здесь, на этом острове - да и на других островах этого архипелага - хватает бездельников. Как водится, без имущества, без работы, и без особого желания ее иметь. Особенно много их стало после того, как эвакуировали население с Хорара-четыре.
Эту историю Джойрап знал.
- Так это довольно далеко, - заметил он. – Почему их не переместили поближе?
- Это надо спросить не меня, мистер Дагвин, а федеральное управление реэмиграции, - ответил хозяин. – Да и ЦРМФ, как я понимаю. Оно, ведь, насколько я знаю, курировало эвакуацию этой планеты.
- Откуда вы знаете? - простодушно спросил Джойрап.
- Знаю! - ответил хозяин.
Джойрап пожал плечами, подумав в то же время, что хозяин совершенно прав. В тот раз администрации ближайших крупных планет единодушно отказались принять беженцев, если у них, у каждого в отдельности, не было веских поводов отправляться на именно на их планету. В результате, большая часть беженцев с Хорара, на котором и в пору расцвета колонии было неблагополучно с уровнем преступности, были перемещены на планету, население которой, по идее, должно было изначально фильтроваться системой безопасности.
- Ладно, мистер Горвинек! - сказал Джойрап со вздохом. - Только ЦРМФ не очень-то задашь вопросы. Хотя, почему бы и нет? Мы ведь с вами не в Империи.
Хозяин развел руками, как бы произнося: "Ну, так…"
- Наверное, в Империи куда хуже, - дипломатично сказал он. – Но, я все-таки посоветую быть поосторожней, если вам вдруг захочется прогуляться под звездами в тиши деревьев.
- Подождите! – сказал Джойрап, почувствовав как за отступлениями на тему Хорара-четыре, труднообсуждаемой ЦРМФ и зловещей Империи ускользнула тема, с которой начался основной разговор. – А что такое случилось, из-за чего я должен опасаться?
- Ну да, ведь я не успел вам сказать! – поправился хозяин. – Неделю назад пропали две молодых женщины из нашего поселка. Они просто исчезли. Без всякого следа. А еще, за четыре дня до этого, пропал молодой парень, прилетевший в гости с Острова Холмов.
Джойрап задумчиво посмотрел на него. С одной стороны, везде, на самых благополучных планетах, порой пропадают люди. В том числе, и совершенно бесследно. С другой, если такое случилось, он должен был знать факт из информационной рассылки, которую получает каждый работник ЦРМФ, даже “проездом” находящийся там, где случилось чрезвычайное происшествие. Но такой рассылки он не получал. Собственно, в последние часы он не получал ничего.
- И вы думаете, это дело рук беженцев?
- Рук или еще чего-то, но раньше у нас такого не случалось, - ответил хозяин. - А если и случалось, то не каждую неделю.
- А почему все-таки бесследно? - спросил Джойрап. - Что, никто из них даже не успевал отправить "911"?
- Выходит, что так, - ответил хозяин. - На некоторых планетах, как известно, человека просто обязывают, если он выходит из дому, активировать охранный сервис своей мобилы. Там таких случаев практически не бывает. Но наше законодательное собрание еще не решило этот вопрос. Так что, девушки действительно могли не успеть включить мобильники.
- Будем надеяться, что полиция во всем разберется, - сказал Джойрап.
- Будем надеяться, - сказал хозяин. - Приятного вам отдыха, мистер Дагвин.
И, потеряв интерес к разговору, уставился на свой экран. Выходя на улицу, Джойрап услышал раскат отрежиссированого хохота, затихший, когда за его спиной задвинулась дверь. Здесь он снова поглядел на мобильник. Бар "Серебристая луна" находился в сорока метрах, через перекресток, за углом. Где находилось "Рыжее помело" Джойрап не стал выяснять. В конце концов, если вы идете "куда-то", где рассчитываете, в лучшем случае, встретить "кого-то", совершенно логично, что вам не так уж важно, как это "где-то" будет называться, потому что гипотетический "кто-то", совершенно не зависит от названия "где-то" и поэтому…

 

Естественный вопрос, которому пора бы уже возникнуть: для чего мы втянулись в эти подробности? Подробности того, как собираясь попасть на базу На-Кон-Тром, Джойрап сначала оказался в городке Этрен, административном центре планеты Этрен, находящейся в звездной системе Этрен… Спокойно, скоро узнаете. Когда Джойрап подходил к "Серебристой луне", у него не было никаких особых предчувствий. Кроме предчувствий, что он просидит в баре час-два, чуть-чуть выпьет, не теряя контроля ни над собой и над ситуацией, "зацепит", может быть, более менее симпатичную девушку, и, опять же может быть, приведет ее с собой в номер, где, может быть…
Одним словом, он не ожидал что его вечерний заход в "Серебристую луну" приведет к каким-нибудь событиям, для нашей истории важным. А это как раз и случилось. Наверное, перекресток улиц, на который Джойрап вышел, пройдя сорок метров, был сейсмической точкой, над которой высился здешний "вулкан развлечений". Джойрап мог наблюдать одновременно с дюжину заведений под зазывно переливавшимися вывесками. У каждого из них было "завлекательное" название, и в каждом его ждало приблизительно то, что может ждать мужчину в таком же заведении под неоновыми вывесками, находится ли оно в Хвосте Козерога, в Ожерелье Демона, или в Великой Губе.
Несмотря на позднее время и репутацию, в "Серебристой луне" народу оказалось немного. Всех игнорируя, у входа целовалась взасос молодая пара, а у стойки зависали непримечательные потертые личности с пористыми носами. Дальше, за столиком, устроились две ярких с виду женщины. На первый взгляд они были очень даже ничего, но Джойрап как-то сразу понял, что львиной доле обаяния эти дамы обязаны регулярным подтяжкам кожи. И еще была тут коротко стриженная черноволосая девушка, которая заинтересовала нашего майора больше других.
И понятно почему. Было ей с виду около двадцать пять, самое большее, обтягивающий комбинезон удачно очерчивал коренастую, но неплохо сбитую фигурку. Задумчивая, она сидела за дальним столиком, глядя в пространство и держа в руке высокий стакан.
Взяв себе выпивку, Джойрап подошел к ней и спросил:
- Разрешите, мисс?
Она подняла голову, и Джойрап поздравил себя с тем, что не ошибся в оценке "внешних параметров".
- Да, пожалуйста, - ответила девушка.
Правда, без особого радушия. Хотя, перед ней был мужчина, способный заинтересовать собой добрую половину девушек. Вся штука была в том, что она не принадлежала к этой половине.
- Вы кого-нибудь ждете, мисс? - спросил Джойрап, садясь напротив нее.
- Нет, - ответила она.
- Значит, просто скучаете?
Ее темные глаза с чуть заметным азиатским разрезом посмотрели на него спокойно и внимательно.
- Можно сказать, что так, - ответила она.
И, как показалось Джойрапу, пожала плечами. Впрочем, в этом подрагивающем полумраке могло показаться что угодно. Она подняла свой стакан, сделала глоток, и только поставив его на место, заговорила снова:
- Только не предлагайте мне поскучать вместе.
- Хорошо! - сказал Джойрап. - А что можно вам предложить?
- Можем просто поговорить.
Джойрап подумал то же, что и практически каждый на его месте. Забегая вперед, скажем, что он ошибся. Незнакомка вовсе не играла в "девушку-недортрогу". Но она и не принадлежала к той, к другой половине девушек. Случай был более тяжелый, потому что на самом деле, она находилась в очень небольшом меньшинстве. Возможно, даже состоящем только из нее одной.
- Хорошая идея, - сказал Джойрап. ("Самое главное, очень оригинальная", мысленно добавил он) - Как тебя зовут? - спросил он.
Ответный взгляд девушки был странным.
- Соба, - ответила она.
- Странное имя, - сказал Джойрап. - То есть, я хотел сказать, редкое имя.
- Над своими именами обычно не задумываются, - ответила она, проигнорировав вторую фразу.
- В общем-то да, - согласился Джойрап. - Их просто носят. По привычке и в силу традиции.
- А тебя как зовут? - спросила она.
- Томас.
- Чем занимаешься, Томас?
"Тоже хороший вопрос", подумал Джойрап, быстренько прокрутив в голове возможные ответы. Например, он был менеджером компании "Карольстен и Риф", приехавшим на Этрен проверить положение дел в местном отделении. Учитывая секретность, которой "Карольстен и Риф" окружало свое делопроизводство, опровергнуть эту версию могла бы разве что федеральная полиция. Да и вообще, учитывая время и место, "легенд" могло быть сколько угодно. Например, он был бродячим магом, в доказательство чего, для начала, под рукой имелась полдюжины фокусов с имевшимися на столе предметами. Даже если предметов этих всего было два стакана, и одна коробочка с зубочистками…
- Работаю на одну крупную компанию, - ответил он, не находя смысла изобретать большую ложь там, где можно было обойтись сравнительно малой. - Обеспечение безопасности при эксплуатации больших планет.
Что-то в ее ответном взгляде Джойрапа смутило. Он не сказал еще не одного слова, которое дало бы возможность поймать его на лжи, но у него уже возникло чувство, что она заметила в нем что-то "не то".
- А ты? - быстро спросил он.
- А я работаю на федеральное правительство, - ответила Соба.
Следующая догадка Джойрапа оказалась почти правильной. Что-то привело эту девушку в этот бар, но она была в этом городке чужой. Планета Этрен никак не была туристическим центром, и скорее всего, она тоже явилась сюда "провести время", справляясь со скукой или плохим настроением. И, вполне возможно, завтра он заметит ее среди работников технических служб базы На-Кон-Тром.
- У тебя плохое настроение?
- Меланхолия, - ответила она. - Знаешь, что это такое?
- Тоска, сопряженная с отсутствием сильных желаний, - быстро ответил Джойрап.
И, впервые, вызвал у нее что-то похожее на улыбку. "В последние двадцать четыре часа мне что-то не везет с женщинами, - подумал Джойрап. - Еще одна осечка, и меланхолия начнется у меня самого". Он вспомнил Джеки и мысленно сравнил ее с этой девушкой. Сочетание оказалось почти несопоставимым.  Джеки была несравненно более "стильной", у нее была фигура, при виде которой Венера Милосская тут же отрастила бы себе руки и прикрыла бы свои "идеальные пропорции" подходящей тряпочкой, длинные ноги, с пленительная шея, и вообще все, что положено красавице со стандартами куклы Барби. А эта, насколько он успел заметить, и не сколько даже заметить, сколько угадать, "не дотягивала" ни до стандарта Венеры Милосской, ни до восьми идеальных пропорций Дюрера. Проще говоря, была она невысокой, более-менее коротконогой, и, несмотря на приятные округлости грудей, слишком уж похожа на мальчика.
- Остается только выяснить, с чем связанна эта тоска, - добавил Джойрап.
Она усмехнулась:
- Хочешь, расскажу тебе одну историю?
- Хочу, - сказал Джойрап.
- У одной девушки была тоска, - начала Соба. - Большая тоска, сопряженная с отсутствием сильных желаний. А еще периодические головные боли, бессонница, несвоевременные приступы сонливости и страха.
- Ужасно! - сказал Джойрап. - Она умерла?
- Еще нет, - ответила девушка. - Рассказывать дальше?
- Ну разумеется! - с готовностью подтвердил Джойрап.
- И вот, одним летним вечером, когда приступ тоски был особенно сильным, девушка пошла в какой-то бар. Там взяла стакан безалкогольного коктейля, и села за дальний столик. Кроме нее, в этом баре были еще двое малолеток, которые долго целовались, и делали вид, что больше им ничего не надо… Хотя, на самом деле, им обоим хотелось оказаться в постели, и заняться любовью по полной схеме. Но паренек побаивался предложить, а девушка сомневалась - во-первых, в том, будет ли он достаточно опытен, а во-вторых, не рано ли будет допускать его к телу, а то он, чего доброго подумает, что она недостаточно неприступна.
Все это она говорила очень спокойно, неторопливо, и довольно равнодушно. У девушки в самом деле плохое настроение, подумал Джойрап.
- А еще в этом баре сидела пара местных алкоголиков, и еще пара крашенных женщин, - продолжила она. - Сидели, что-то пили, и делали вид, что им больше ничего не нужно. Когда вдруг в этот бар вошел… Кто бы это мог быть?
- Рыцарь, - предположил Джойрап. - Герой.
Она снова усмехнулась:
- Ну, пускай не рыцарь, и не герой, но все равно крутой парень. Из какой-то крупной компании, занимавшейся эксплуатацией больших планет. Он не обратил внимания ни на малолеток, н на алкоголиков, ни на крашенных дам. Которым, как раз не хватало чужого внимания… Кстати, почему?
Надо полагать, это был вопрос.
- Почему "что?", - недопонял Джойрап.
- Почему он не обратил внимания на них?
- Потому что им не хватает не только внимания, - ответил Джойрап.
- А чего еще?
- Боюсь что мозгов. И элементарной уверенности в себе.
- А может быть, молодости? - предположила девушка.
- Мы вступаем в область предположений, - заметил Джойрап.
- Ну, хорошо, покинем эту область, - сказала девушка. - Этот крутой парень прошел мимо малолеток, мимо пьяниц и мимо молодящихся теток. Он сразу направился к той девушке, о которой я рассказываю.
Поймав любопытный взгляд, Джойрап постарался понезаметней придать своему лицу оттенки интереса, любопытства, заинтригованности и прочие атрибуты. Хотя он уже и догадывался, к чему идет дело.
- Сначала он спросил девушку, можно ли присесть, потом, не ждет ли она кого-то. Потом, как ее зовут, и чем она занимается. Затем, он спросил, что она пьет, заказал обоим выпить, объяснил девушке, что на самом деле она очень интересная. Потом он рассказал девушке еще массу интересных и веселых вещей, взял еще выпить, предложил подружиться и провести время в другом месте. В конце концов, этим местом оказался его номер,
"Вот-вот…" мысленно сказал Джойрап. У нее и в самом деле депрессия, и она действительно никого не ждет, ни с кем ни хочет провести ночь, любовных приключений не ищет, и в этом ее высоком стакане налит вовсе не алкоголь.
- Он предложил бы ей чувствовать себя как дома, – продолжил вместо нее Джойрап, воспользовавшись паузой. – Еще раз спросил бы, что она хочет выпить, погасил "лишний" свет… Так?
Она кивнула и продолжила:
- И он оказался бы клевым парнем,  и вообще сексуальным гигантом. Все было бы очень здорово, а утром она бы поняла что ее меланхолия развеяна как дым, беспричинные страхи ушли - и голова больше не болит.
- И она бы поняла, что этот парень в самом деле крутой и клевый, и вообще, она ждала его всю жизнь, - продолжил Джойрап.
- Вот именно, - меланхолично подтвердила девушка. - И просила бы его не бросать себя. Вся штука в том, что эта история вовсе не обо мне.
Джойрап ответил не сразу. Во-первых, у него промелькнула одна неожиданная догадка, а во вторых… Во вторых, этих догадок было несколько, и они противоречили друг другу. Джойрап почувствовал себя озадаченным. Представители его профессии не так уж часто заблуждаются в людях, а сталкиваясь со сложным клубком мыслей-стереотипов-привычек-эмоций, который принято называть человеческим характером, быстренько отыскивают тот конец ниточки, сматывая который, раскручивается клубочек, который каждый его владелец склонен считать неповторимым и уникальным.
К чему все это? Только к тому, как он вдруг понял, что эта девушка не желает укладываться в стереотипы. Дело даже не в том, что не желает, а просто не укладывается. Приблизительно в том же смысле, в каком морской еж не укладывается в обертку от жевательной резинки.

 

- А почему ты решила, что я приглашу тебя именно в номер? - спросил Джойрап минут через десять. - Может быть, я живу в этом городке.
- Вряд ли, - рассудительно ответила Соба. - Люди, работающие на крупные межпланетные корпорации, не живут в подобных городках.
- Может быть, у меня тут просто домик, куда я прилетаю отдохнуть, - предположил Джойрап.
- На уик-ленд? - поинтересовалась Соба.
- Почему бы и нет? - спросил Джойрап.
- Из-за того, чтобы провести тут уик-ленд, вряд ли стоит дважды в неделю терпеть сжатие континуума.
- И стоить такие перелеты должны дороговато, - в тон ей добавил Джойрап. - Даже для сотрудников межпланетных корпораций. Правда?
Девушка усмехнулась:
- Может быть, у тебя очень хорошая должность. И это для тебя не деньги.
- И здоровья много, - в свою очередь предположил Джойрап. - А прилетать в этот городок меня заставляют сентиментальные воспоминания. Могилы родителей, школьные впечатления, места первой любви.
- Помнится мне, этому городу не больше пятнадцати лет, - заметила Соба. - Если за это время ты похоронил тут родителей и пережил первую любовь, то ты очень быстро успел.
- Можно успеть, - сказал Джойрап. - Может быть, я ребенок с замедленным развитием. И очень долго искал свою любовь.
- Которую потерял?
- Почему ты так решила?
- Потому что сейчас ты подсел ко мне.
Он еще раз задал себе вопрос, кто же она такая. Интуиция по прежнему отказывалась давать уверенные подсказки, и это удивляло. Она казалась одинокой, но не в том смысле, когда человек не знает, как ему лучше распорядится своими невостребованными гормонами. Но это вовсе не было одиночество, вызванное ощущением заворошившихся на задворках сознания первобытных страхов.
- Знаешь, кого ты мне напоминаешь? - сказал Джойрап. - Компьютерщицу. То есть, я хотел сказать, человека, которому очень много приходится работать с компьютерным оборудованием. Разве нет?
То есть, иначе говоря, была ли она диспетчером причального модуля, или системным оператором с секретарскими обязанностями, часть ее общения с реальностью проходило через посредничество электронных программ. А это всегда накладывает отпечаток. Джойрап делил девушек-компьютерщиц на две, четко разделенные категории. Первая состояла из существ, по внутренней сути бесполых, вторая, противоположная ей, из тех девушек, чья чувственность, напротив, была сильной, но по заброшенности и неухоженности напоминала джунгли, которые…
Мы же не говорим, что это теория верная! Мы только имеем в виду, что она работала, когда ею пользовался майор Джойрап.
- Ну, в таком случае, ты наемный убийца, - сказал он, решив ее расшевелить.  - Тебе платят, и ты убиваешь. Кого нужно и когда нужно.
- Почти так, - спокойно сказала она.
- То есть? - переспросил Джойрап, немного даже сбитый с толку. - В самом деле?
- Во имя безопасности галактического человечества, - сказала она. – Я боец космической пехоты.
- Да… - сказал Джойрап. - Вообще-то, я хотел пошутить.
- Нет, ты угадал, - сказала Соба.
- Ну, в таком случае, не знаю. Зачем ты соглашаешься, чтобы тебя называли убийцей?
- А разве нет? - переспросила Соба. - И мне платят чтобы они убивали, и киллерам платят. Только тем платят индивидуальные клиенты, а мне платит Федерация.
- Это настолько неправильное рассуждение, что я просто не буду с ним спорить, - ответил Джойрап. - У тебя очень достойная работа. Просто, сейчас почему-то очень плохое настроение.
- Плохое, - согласилась Соба. - Но рассуждаю я правильно. А ты кто на самом деле?
Что-то подсказало Джойрапу, что на этот раз фантазию стоит приструнить. Смело рискнем назвать это "что-то" интуицией, потому что если бы оно промолчало, история наша продолжалась бы по другому. Поэтому, Джойрап исказил истину минимально. Да и врать особенно не имело смысла, сообразил он, через несколько часов они могут просто столкнуться на базе лицом к лицу.
- Я новый корабельный офицер, - сказал Джойрап. - Направлен на крейсер, который сейчас должен проходить профилактику на базе На-Кон-Тром. Стажирующийся четвертый лейтенант.
- Ясно, сэр, - сказала она. - Сейчас на этой базе находится только один крейсер.
- Ты с “Эскалибура”? – спросил Джойрап.
- Да, сэр, - подтвердила Соба, и продолжая сидеть за столом, как-то вся вытянулась и сосредоточилась, как будто готовая стать по стойке "смирно".
"Да-а… - мысленно произнес Джойрап. - Вот повезло…"
- Меня сбило с толку то, что ты не носишь "браслет", - сказал он. - Хотя ты и не обязана, если не на службе.
- Просто я не люблю что-то носить на руках или на шее, - сказала она.
– Ясно, - ответил Джойрап. - Все-таки, вы держитесь "вольно", стрелок. Мы ведь не в строю. И все равно, я не верю, что тебе не нравится твоя работа.
Соба выразительно пожала плечами.
- Почему же ты продолжаешь служить? - спросил Джойрап.
- Потому что еще не истек мой контрактный срок.
- А когда он истечет?
- Тогда и решу, - ответила Соба. - Если бы я знала, что ты офицер, я не заговорила бы об этом.
- Извини, - сказал Джойрап.
И попытался представить, что эта девушка будет делать, когда истечет ее контрактный срок. И не преуспел.
- Тогда, зачем ты вообще начала служить в Федеральной Гвардии? - спросил он.
- Сначала я не знала, что именно это за работа, - сказала она. - И у меня не было других друзей. Все было ново и интересно.
- А потом? - спросил Джойрап, заинтересовавшись, потому что она говорила правду.
- Потом я многое поняла и ко многому привыкла, - сказал она. - Только не ко всему.
- Например?
- Например к тому, что надо убивать, когда не хочешь убивать.
Кадровый отдел эскадры, наблюдающий за моральным состоянием личного состава, такой выверт сознания мог бы заинтересовать, подумал Джойрап.
- Кстати, в как называется твоя специальность? - спросил он. - Раз нам числится в одном корабельном списке, - тут же добавил он, встретив ее взгляд.
- Стрелок-снайпер, - ответила Соба.
"Ого!" произнес по себя Джойрап. Он не разделял распространенного предубеждения против снайперов - хотя бы в силу специфик собственной профессии. Но был уверен, что человек с таким раскладом психики мог поменять специальность на менее острую. Особенно девушка. Достаточно только поделится сомнениями с психоаналитиком, и вам немедленно предложат "отдохнуть" на менее кровавой должности.
Кто знает, в какую сторону дальше двинулся бы этот разговор, но мобильник Джойрапа разразился вызовом.
- Извините мэм! - сказал он, вставая.
И прошел между рядами столиков. Вызов шел с базы На-Кон-Тром.
- Да, сэр? - сказал он, "сеяв трубку".
- Лейтенант, чтобы забрать вас, с базы отправляется катер, - ответил ему диспетчер На-Кон-Трома. - Он будет через пятнадцать минут, и заберет вас из любого места, за пределами городской черты, где вам будет удобно.
- Меня одного, или еще кого-нибудь? - спросил Джойрап, подумав о девушке.
- В городке сейчас находится три сотрудника базы и один десантник с крейсера "Эскалибур", на который вы назначены, - ответил диспетчер. - Ее увольнение истекает завтра в полдень. Если вы не против, мы спросим, хочет ли он вернуться вместе с вами.
- Спросите, - согласился Джойрап. - Может быть, я уже успел с ним познакомится. Как его зовут?
Зеркало оказалось перед ним как раз кстати, так чтобы не оборачиваясь, увидеть девушку. Та сидела на прежнем месте, и как и раньше, смотрела в видимое одной ей "никуда".
- Ее зовут Сато Ишин, - ответил диспетчер базы.
- Эта девушка? - спросил Джойрап. сразу догадавшись в чем дело.
- Вы правильно поняли, - ответил диспетчер.
Джойрап сделал вид, будто не заметил иронии.
- Кажется, она назвалась немного другим именем, - сказал он. - Как она выглядит?
- Точно не помню, - ответил диспетчер. - Могу заглянуть в ее карточку.
- Будьте любезны, если вам нетрудно.
В этот момент зазвонил мобильник "Собы". Звука Джойрап не услышал, но зато уловил момент, когда выйдя из полной неподвижности, она быстрым движением извлекла из кармана мобильный телефон.
- Сато Ишин, солдат… - заговорил в этот момент диспетчер. - Рост сто пятьдесят пять сантиметров, вес пятьдесят килограммов. Специальность: стрелок-снайпер… Так… Черноволосая, взгляд жесткий… а вообще, очень похожа на мальчика. Достаточно?
- Да, вполне, - ответил Джойрап. - Спасибо. Это она и есть. Так где, вы говорите, меня подберет катер?
- В любом месте за городской чертой, - ответил дежурный. - Вы разрешите дать ваш мобильный код в качестве ориентира для пеленга?
- Да, конечно! - сказал Джойрап. - Значит, через пятнадцать минут я буду ждать катер за городской чертой.
- Отлично, лейтенант! - сказал дежурный.
В его голосе Джойрапу послышалась нотка облегчения. Он повернулся с Сато, которая тоже успела закончить свой разговор, и теперь просто ждала.
- На самом деле тебя зовут Сато Ишин, - сообщил ей Джойрап. - У тебя увольнение до завтрашнего полудня.
- Так точно, сэр! - ответила она.
Не добавив: "а откуда вы узнали?"
- Через пятнадцать минут с базы придет катер, - продолжил Джойрап.
- Я знаю, сэр, - ответила Сато. - Я не против вернуться вместе с вами.
- О кей! - сказал Джойрап. - Ну, в таком случае, нам пора.

 

Вот так и вышло, что выйдя из отеля "развеяться", Джойрап уже в него не вернулся. В номере остались какие-то мелкие вещи, но он вспоминал о них еще меньше, чем об оставшемся на "кариолисе" багаже.
- Как это понимать: "четвертый лейтенант"? - спросила его Сато, когда они вышли на улицу. - Всегда, насколько я помню, на корабле было только три вахтенных офицера.
- Я долго работал в аналитическом отделе штаба, - объяснил Джойрап. - А теперь по ряду причин должен вернуться на корабельную должность. Это короткая предварительная стажировка. А зачем ты назвалась другим именем?
- Привычка, приобретенная в больших городах, - сказала Сато.
- В связи с чем? - спросил Джойрап.
Она ответила не сразу.
- Понимаешь, когда находишься в большом городе, ты есть. И тебя нет. Ты идешь по улицам, ты заходишь куда-то, ты делаешь что-то, но если бы тебя не было, ничего не изменилось бы. Ты говоришь с людьми, но когда ты расстаешься с ними, этого будто не было. Если, конечно, ты не дал номера телефона. И не сказал своего настоящего имени.
Если она не повторяла чужих слов, из этого можно было сделать кое-какие выводы. Например, что она не выросла в больших городах.
Они шли по улице, обставленной старомодного вида коттеджами, со стенами под камень и кирпич, с острыми, под черепицу крышами, и с садовыми решетками, способными задержать напор стада слонов. Возможно, это была дань какой-то местной традиции.
- Твое назначение как-то связанно с этим нашим новым заданием? - спросила Сато, достав из рюкзачка свой "браслет", и переставляя в него "сердечник" мобильника.
- Наверное, нет, - сказал Джойрап. - Хотя, точно не знаю.
- А о задании?
Джойрап развел руками.
- Могу только рассказать о планете, в окрестностях которой мы должны занять позицию. Собственно, мы выполняем функцию группы обеспечения и поддержки.
- И что это за планета? - спросила Сато.
- Планета Стигма. Она населена негуманоидной расой, находящейся на очень низкой степени развития. Но несколько суток назад эта раса проявила очень неожиданную и странную активность.
- Какую именно? - спросила Сато.
Джойрап не видел ее лица. Застроенная коттеджами улица неожиданно кончилась, а дальше сразу начинался лес.
- Я не в курсе, насколько информация, которой со мной поделились в аналитическом отделе штаба, является закрытой, - признался Джойрап. - И, если честно, насколько она вообще верна. Так что, подождем до возвращения на корабль.
- Опять тайны? - спросила Сато, наклонив голову, и что-то высматривала на экране своего "браслета".
Джойрап успел увидеть угол электронной карты.
- Налево, - сказал он, угадав ее сомнения. - Это самый короткий путь.
Она тихо ответила "да", и они повернули. Без электронной карты было бы невозможно определить, где именно заканчивается "городская черта", которая вовсе не была какой-то видимой "чертой", а была просто границей "зоны безопасности". В пределах которой чуткая полицейская автоматика "отслеживала" все, что только могло напомнить ей о нарушении закона - включая загадочно звучавшие для обычного индивидуума "ментальные эманации".
- Пожалуй, дальше не стоит, - сказал Джойрап, когда они оказались в лесу, и в любом случае, за пределами городской черты. - Подождем здесь.
Сато не возражала. Посмотрев на "мобилу". Джойрап убедился, что режим радиомаяка включен. Следовательно, оставалось ждать. Сато не проявляла желания продолжать разговор, и Джойрап задал себе вопрос: зачем она вообще пошла с ним, если могла вернуться утром на дежурном катере.
Спрашивать напрямую не стоило. Джойрап еще раз посмотрел на дисплей и вдруг понял, что автоотзыв от катера не получен. Или что-то случилось с катером, или с его "мобилой", или с самой системой связи. Последнее было самым невероятным, но в любом случае…
- Нам надо вернуться! - сказал Джойрап.
- Почему? - спросила Сато.
- Смотри! - сказал Джойрап, показав ей свой мобильник.
Не потребовалось добавлять про исчезнувших женщин, о которых говорил хозяин отеля, и о которых Джойрап вспомнил только сейчас.
- Пойдем! - спокойно сказала Сато.
Джойрап все-таки подозревал, что она недопоняла серьезность происходящего. В качестве снайперов женщины могут проявлять хладнокровие, которому позавидовали бы многие головорезы мужского пола. Но в действительно "сложных" ситуациях это хладнокровие часто превращается в нечто, полностью противоположное.
Они успели пройти совсем немного, когда впереди, в проходе между деревьями, возник человеческий силуэт в картинно накинутом на плечи длинном плаще. То есть, это мог быть и не плащ, а например чехол от гравитоцикла или брезент одноместной палатки. Но зато смысл слов, которые произнес незнакомец, был достаточно однозначен.
- Стоять на месте! - приказал он.
В руке он держал сигарету, которую нарочито неторопливо курил. Джойрап прислушался. Судя по шорохам и хрустам, незнакомец был не один, а как минимум с тремя приятелями, заходившими сейчас с разных сторон. Если это не странная шутка, сообразил он, а действительно нападение, то нападающие или идиоты, или почему-то уверенны, что они не смогут послать сигнал в полицию.
- Бесполезно, - тихо сказала Сато. - Позади нас еще двое.
- Откуда ты знаешь?
- Вижу.
"Зрение у нее неслабое", подумал Джойрап. Слева от него, из зарослей, возник еще один человек. А потом еще один - этот с шумом вылез на тропинку, сломав какую-то разновидность местного кустарника.
- Не двигаться! - снова приказал незнакомец в плаще.
Сказано это было тем зловеще-спокойным тоном, который приводит кротких жертв уличного грабежа в состояние полного ступора.
- Браслет! - тихо произнес Джойрап, психика которого была покрепче, чем у обычного прохожего.
Его собственные, быстро метнувшиеся в карман пальцы нажали комбинацию "тревога", но он не был уверен, во первых, в том, что нажал правильно, а во вторых, что его мобильник полностью перенастроился на местную сеть. Да и в том вообще, имеет ли смысл посылать сигнал, если не сработала связь с катером.
Оглянувшись, они увидели в общей сумме с десяток силуэтов, окружающих их с четырех сторон. Притронувшись к своему "браслету", Сато тоже послала стандартный сигнал "911".
- Вам что-то нужно, джентльмены? - спросил Джойрап, стараясь оставаться спокойным.
- Да, кое-что нужно! - подтвердил картинный предводитель в плаще. - Пока оставьте в покое свои мобильники.
- Я не пойму, - тихо сказала Сато. - Связь блокирована!?
- Кажется да, - подтвердил Джойрап.
Девять десятых женщин, даже из числа носящих нашивки и погоны, тут же задало бы вопрос "что же делать!?" Сато не задала.
- Ты видишь у них оружие? - спросил Джойрап.
- У двоих оно точно есть, - ответила Сато. - Только не металлическое. Его не взяли детекторы.
- Кто вы такие? - спросил Джойрап громко.
В ответ он услышал смешок.
- Ты слышал такое слово: "разбойники"? - спросил один из незнакомцев.
- Нет, сэр, - сказал Джойрап, покривив душой. - Но зато я знаю такие слова как "бандиты" и "гангстеры". Эти подойдут?
- Подойдут, - подтвердил человек в плаще, который все еще курил сигарету и явно был предводителем. - Ты офицер?
- Сержант технической службы, федеральный флот, - представился Джойрап. - Имейте в виду, у вас могут быть неприятности.
- Да-да, мы знаем, - ответил "предводитель". - Но они и так у нас начались давно. Опусти-ка руки!
Совершенно непроизвольно Джойрап придумал вопрос, который задал бы хозяину отеля. У пропавших женщин при себе могло не быть ни наличных, ни драгоценностей. Но с их счетов могли быть сняты деньги, а момент перевода мог отмечен более поздним временем, чем момент исчезновения. Но этот вопрос лучше было бы переадресовать местной полиции.
- Парни, вам нужны деньги? - спросил Джойрап, уже зная, что надо делать.
Взгляд Сато он уловил, но все равно не было возможности сказать ей хоть что-то, что не было бы услышано и оценено зловещими незнакомцами. Приходилось надеяться, что она не потеряет голову. "Разбойники" были уже рядом, в трех-четырех шагах вокруг. "Оружием" о котором говорила Сато, были помповые ружья, разрешенные к свободному ношению в местностях, где обитают крупные, опасные для человека хищники. Как помнилось Джойрапу, опасных хищников в окрестностях города Этрен давным-давно не водилось. Но эти люди были похуже хищников.
- Деньги нам нужны, парень, - ответил "предводитель". - Деньги нужны всем.
- У меня есть восемь тысяч маэлей на счету, - спокойно сказал Джойрап. - Если вы нас отпустите, я перечислю половину туда, куда вы скажете.
- Хорошая мысль, - подтвердил "предводитель". - Только ты перечислишь не половину, а все.
- А если я не соглашусь, что будет? - спросил Джойрап, изобразив неуверенность в голосе.
- Ничего не будет, - пообещал предводитель. - Тебе ничего не будет. Вообще уже никогда и ничего не будет.
Все это было настолько похоже на тренировочный тест в учебном центре, что Джойрап на миг даже прикинул всерьез, а не имеет ли он дело с разновидностью такого теста.
- Хорошо, сэр! - сказал он. - Я согласен. Но если я переведу деньги, вы меня сразу отпускаете?
- Разумеется! - заверил его предводитель. - Как только мы убеждаемся, что деньги легли на наш счет, мы тебя отпускаем.
"Только меня?" мог бы спросить Джойрап. Но не спросил. Вопрос сам по себе смысла не имел, а задать его было выгодней уже после "перевода денег", когда надо будет тянуть время.
- Я могу взять свой мобильник? - спросил он.
- Дай его мне! - сказал предводитель.
Джойрап послушался. В этот момент подала голос Сато.
- Они обманут! - тихо сказала она.
Хотя это все равно услышали все.
- А с вами, дамочка, мы поговорим потом! - пообещал "предводитель".
Он был занят, пытаясь активизировать опцию "денежные операции". И все более убеждался, что нажимая на клавиши сколь угодно сильно, он влияет на работу мобильника не больше, чем на внутриядерные процессы звезды Альфа Центавра.
- Он у тебя что, блокирован!? - спросил наконец "предводитель", утомившись этим бесполезным занятием.
- Видимо, срабатывает биоблокировка, сэр! - ответил Джойрап.
- Какого черта ты мне не сказал, что она у тебя срабатывает?
- Я думал, вы сами знаете, что делаете, - смирно ответил Джойрап. - Сейчас других мобильников и не выпускают. Разве что бесплатные варианты для раздачи в бедных гетто.
Как он не старался, ему не удалось совершенно устранить из голоса вредные интонации, которые заставляют собеседника заподозрить вредные блошки, именуемые "иронией".
- На возьми, - сказал предводитель, возвращая ему мобильник. - Подсвети! - сказал он одному из свои приятелей. - И если попробуешь подать сигнал тревоги - ты труп.
- Я уже понял, - как можно более уныло ответил Джойрап. - Понял, еще когда вы подходили. Вы взяли под контроль систему окружной связи. Как вам это удалось? Наверное, запустили вирус?
- Наверное, ты очень умный! - сказал предводитель. - Вообще, тебя это не касается! Набирай, я продиктую свой счет.
Переглянувшись с Сато - было слишком темно, чтобы прочитать в ее взгляде что-то особенное, даже если бы не мешал свет карманного фонаря, который включил один из разбойников - Джойрап успел попутно заметить еще одного участника событий. Не скрываясь, но и не стремясь привлечь к себе внимание, один из "разбойников" устроился на земле с ноутбуком на коленях. Джойрап его и не заметил бы, если бы не выдававшая человека подсветка клавиатуры.
- Я готов! - сказал Джойрап, открыв нужное меню.
- Вижу! - ответил ему "предводитель". Он стоял за плечом Джойрапа, внимательно глядя дисплей его "мобилы". - Открой счет! Так… Да, верно, восемь тысяч сто шестнадцать маэлей. Сто шестнадцать можешь оставить на своем, а остальные перечисли на мой. Так! - добавил он, когда Джойрап набрал команду перевода денег. - Вводи: "Эф-И-сто двадцать три, семьсот двадцать один…"
Номер счета, как сразу понял Джойрап, был местным. Но на самом деле, это уже не имело значения, если только правильно сработало назначенное задание. А если оно не сработало, то, учитывая соотношение сил, уже ничего не будет иметь значение.
- Вот и хорошо! - облегченно сказал "предводитель".
- Теперь все? - спросил Джойрап.
- Еще нет, - был ответ. - Подождем. Надо же убедится…
Он не успел договорить, в чем именно.
- Сигнал в полицию! - объявил человек с ноутбуком. - Он его дал!
- Вы ошибаетесь! - испуганно возразил Джойрап, пятясь так, чтобы держать всех присутствующих в зоне своего восприятия. - Я отправил деньги на тот счет, который вы мне дали.
- И этим вызвал копов! - сказал "предводитель", сбрасывая с плеч свой плащ. - Замочим их быстро, и канаем отсюда.
Судя по прозвучавшему слева от Джойрапа треску сучьев, кто-то из членов банды уже поторопился исполнить вторую часть распоряжения. Джойрап знал, как быстро могут являться "копы" на вызов, особенно когда этот вызов отправлен им связным автоматом ЦРМФ. Другое дело, что бандиты об этой быстроте могли не знать.
Вопреки тому, что порой думает широкая публика, агентов федеральной разведки не особенно перегружают приемами рукопашного боя. Джойрап успел отступить в сторону, уклоняясь от натиска одного из противников, отбить направленный в лицо удар кулака, в следующий момент получить по затылку. Еще несколько секунд он продолжал держаться на ногах, как-то реагируя на удары, и даже ухитрившись на один из них ответить. А потом, потеряв сознание, свалился на землю.

 

Глава без номера, события которой, в основном, происходят ночью

Джойрап, все-таки, тянул время не зря. Как только в воздухе прозвучал гул идущего на посадку полицейского глайдера, все бандиты, не исключая предводителя, рванулись врассыпную. Так что в круг света озарившего поляну мощного прожектора попал только лежащий на траве Джойрап, и сидящая на земле Сато, которая умудрилась продержаться до конца драки, хотя и тоже получив пару сильных ударов.
Чуть раньше, когда гул глайдера еще слышался ("гул" слово не очень удачное, скорее больше подходит "шорох") Сато убралась с центра поляны, ближе к деревьям. Так в ней сработал рефлекс, наработанный в школе рейнджеров. Приземлившиеся полицейские увидели неподвижно лежащее в центре поляны тело, и другого человека, сидевшего ближе к краю, и вроде бы, пытавшегося подняться на ноги. Простор для предположений был широким. Первые из них оказались не самые правильными.
- Ни с места, парень! - услышала Сато. - Руки за голову и не двигаться!
В ее глаза ударил прямой луч сильного света. Никто не знает, почему все копы гуманоидной Вселенной имеют голоса, услышав которые, от них хочется удаляться с той же скоростью, что и от бандитов.
- Стоять на месте!
Эту фразу свирепый голос проревел, когда Сато попыталась подойти к Джойрапу и посмотреть, что с ним, и дышит ли он вообще. Так что ей пришлось остановится, и на некоторое время удовольствоваться ролью пассивного зрителя. Двое спрыгнувших на землю полицейских обменялись фразами, которые она не расслышала - помешал шорох заходящего на посадку второго глайдера.  Для него места оставалось совсем мало, поэтому он со страшным треском приземлился в кусты.
- Вы ошиблись, офицер, - ответила Сато, послушно выполняя приказание.
- Разберемся! - ответил "коп", подходя. - Кто это там лежит?
И получил ответ, мало что ему объяснивший:
- Это мой приятель!
Бить прямо в глаза Сато фарам глайдера мешал кустарник, но водитель поправил дело, с ужасающим треском продвинув глайдер на полметра вперед. Сато успела разглядеть два грузных силуэта с стандартной униформе уличных копов, которая, практически по всей Федерации, не отличается даже в мелочах.
- Протяните руки вперед, мисс! - услышала она затем.
Сато протянула, и на ее кистях защелкнулись "браслеты". Она уже имела дело с полицией периферийных планет, и поэтому понимала, что лучшим выходом будет делать то, что требуют.
- Что нашли? - спрыгнув на землю, спросил командир второго наряда.
- Пока двоих, сэр! - ответил обладатель страшного голоса. - Один валяется без сознания, другой задержан при попытке к бегству.
Сато увидела, как на секунду заслонив прожекторный луч, в ее сторону двинулась еще одна массивная фигура.
- Имя! - потребовала фигура.
- Сато.
- Это имя? - уточнил страж порядка.
- Да, сэр!
По крайней мере, пол подозреваемой полицейский определил правильно. Он направил на девушку сканнер - вообще-то, это следовало сделать раньше - и убедился, что на его дисплее высветилась надпись: "Сато Ишин. Федеральная гвардия. Стрелок-снайпер. Крейсер "Эскалибур".
Со всеми людьми, кроме полных анацефалов, порой случаются моменты странного прозрения. Непонятно откуда пришедшая мысль на долю секунды приглушила в мозгу сержанта-копа все остальные: а ведь были времена, когда лежащие в бумажниках и карманах документы сами по себе не сообщали о своих владельцах, их требовалось достать из кармана, или еще там чего, развернуть, предъявить… И это при всем том, что злоумышленник мог достать из кармана, к примеру, девятимиллиметровый пистолет. Или дезинтегратор. Мысль была совершенно неуместной и странной, потому что сержант никогда в жизни не интересовался древней историей, и поэтому никогда так и не смог понять, с какой стати она к нему пришла.
Зато следующая мысль была более уместной: если это обладательница девичьего голоса и низкого роста и является бойцом Федеральной Гвардии, как утверждает ее удостоверение личности, то это еще не означает, что она не могла уложить этого… Вывод не был доведен до конца, потому что сержант не знал, кто был "этот". У человека без сознания не было удостоверения личности, но была "мобила", что обычно еще лучше. Эта "мобила" подтверждала адекватность себя своему владельцу, но вот кто был владелец, отказывалась сообщать. Такое в практике лейтенанта случилось впервые, и именно это, если честно, и определило сумбурность его дальнейших действий.
- Выпрямите ноги, мисс! - продолжил он. - Руки поднять за голову!
Второй полицейский, пройдя мимо нее, приблизился к телу, поднося к уху оживший мобильник.
- Да, сэр! - произнес он. - Совершенно верно! Автоматическое оповещение. Нападение на офицера ЦРМФ… Не знаю, сэр! Так точно, сэр!
Сато еще раз попыталась внести ясность в ситуацию, но не очень удачно.
- Офицер, я только защищалась! - сказала она.
- Разберемся! - ответил ей полицейский. - Кто вы такая?
- Рядовой федеральной гвардии, сэр! - ответила она.
- Вы одна?
- Нет, сэр! - ответила Сато, которую все это уже достало. - Кроме меня, здесь еще этот человек и четверо полицейских. Один из которых, кажется, полный идиот.

 

- Мы нашли двоих, - сообщил лейтенант в городское управление полиции. - Мужчина, около тридцати, без сознания. И молодая женщина, стрелок федеральной гвардии. Утверждает, что не нападала на этого человека.
- Кто он? - спросил оперативный дежурный.
- Не знаю, сэр, - ответил командир патруля. - Удостоверения личности нет. Наверное, его украли вместе с прочим содержимым карманов. В них ничего нет. Кроме мобильника. Но он не отвечает.
Ночь вначале обещала быть спокойной - насколько вообще может быть спокойной ночь для оперативного дежурного в маленьком городе, где за неделю бесследно, ни с того, ни с сего, исчезло три человека. Дежурный непроизвольно вздохнул.
- Так может быть, это не его мобильник?
Вопрос был настолько удивителен, что докладывавший "коп" переглянулся с напарником, как бы говоря: "да, приятель, наш опер сейчас не в форме!"
- Сэр, я так не думаю! - осторожно ответил он вслух. - Воровать чужой мобильник все равно, что поставить себе на спину полицейскую "мигалку" с сиреной. Только сумасшедший способен украсть чужую "мобилу". Кроме того, эта "мобила" опознает хозяина, но отказывается выдать дополнительную информацию.
- Так используйте декодер, черт возьми! - сказал оперативный дежурный, справившись с досадой. - Надо объяснять вам простые вещи?
- Мы использовали декодер, сэр! - ответил начальник патруля. - "Мобила" не реагирует на стандартный декодер. Она запоролена каким-то спецкодом. Похоже, это и есть тот самый офицер ЦРМФ.
"Только этого еще не хватало", подумал оперативный дежурный. Так уж устроена жизнь, дела ЦРМФ касаются только ЦРМФ и еще неких высших интересов, но вот неприятности ЦРМФ каким-то становятся неприятностями других. Например, оперативных дежурных, которых…
И снова непроизвольно вздохнул. Этот вздох выдул из его легких некоторое количество паров поглощенного перед этим алкоголя. Которых там оставалось еще предостаточно. Не прерывая разговора, дежурный открыл ящик стола, выбил из упаковки сразу три капсулы "антиполицая", и так, сразу горстью, швырнул их в рот.
- Пошлите запрос в отделение Федеральной Безопасности, - приказал он. - И допросите женщину. Осмотрите местность, возьмите первые показания, и забирайте всех сюда!
- Есть, сэр! - ответил начальник патруля.
- И вызовите "скорую" для этого, с "мобилой", - вспомнил он, вытряхивая из упаковки еще одну капсулу.
- Уже вызвали, сэр! - ответил командир патруля, обменявшись со своим напарником красноречивым взглядом.
В тот момент, когда четвертая капсула "антиполицая" отправилась в свое последнее путешествие в полицейский желудок, на поляну приземлился бело-синий глайдер "скорой помощи". Не пытаясь больше вмешаться в события, Сато смотрела, как два кибернетических санитара переносят Джойрапа в "скорую". Руки она, все-таки, опустила, не дожидаясь разрешения.
- Итак, мэм - еще раз ваше имя? - начал, повернувшись к ней, начальник патруля.
- Сато Ишин, сэр, - ответила она.
- Вы находитесь на федеральной службе, не так ли?
- Я ведь предъявила свое удостоверение, сэр, - ответила Сато. - Там все сказано.
- Вы что-нибудь слышали в своей жизни про устав, мисс?
- Да, сэр, - подтвердила Сато.
- Так вот, у нас в полиции существуют аналогичные правовые документы, - объяснил начальник патруля. - И согласно одному из них, полицейский должен задать подозреваемому вопросы по всей форме, а тот должен на них ответить. Вы поняли меня, мисс?
- Да, сэр! - подтвердила Сато. - Все, кроме одного. В чем я подозреваемая?
- В нападении на этого человека
- Которого вы считаете офицером ЦРМФ?
Начальник патруля понял свой промах.
- Разве я вам это сказал? - спросил он.
- Мне нет, - ответила Сато. - Этого вы мне не говорили.
- Так может быть, я не говорил этого вообще?
- Может быть, сэр, - согласилась Сато.
- Тогда продолжим, - сказал начальник патруля. - Итак, вы обвиняетесь в нападении на этого человека.
- Почему именно я, сэр, а не те люди? - спросила Сато.
- Какие "люди"?
- Которые разбежались еще до того, как приземлился первый глайдер, - объяснила Сато.
"Копы" переглянулись.
- Кажется, мы дали маху! - сказал один из них вслух.

 

Ровно через две минуты, согласно электронному протоколу, пущенный на осмотр местности кибердог остановил человека, у которого, во-первых, не было документов, и который, во-вторых, пытался скрыться, не остановившись на месте даже после окрика: "Стоять на месте! Это полиция!"
- Он? - спросил полицейский у Сато, когда, еще раз затрещав несчастными кустами, на поляну вывалился задержанный.
Вывалился он не по собственной воле, потому что кибердог следовал сразу за ним по пятам. Если вы не в курсе, то "кибердогом" обычно называется робот, исполняющий те же функции, что на далекой, и может быть мифологической Земле исполняла полицейская собака. Плюс еще некоторые, дополнительные. Сейчас он следовал за арестованным, направив на него верхнюю часть корпуса, в который, как это обычно знает каждый не только правонарушитель, но и просто почти всякий честный гражданин, вмонтировано что-то покруче, чем набор резцов и клыков, а именно девятимиллиметровый ствол пистолета-пулемета "узи", оружия тоже древнего и легендарного, которое…
- Не могу сказать точно, сэр, - ответила Сато. - Сами понимаете, я видела этих людей в темноте.
- Ваше удостоверение личности! - обратился к арестованному полицейский.
- У меня его нет, офицер, - ответил тот. - Я его потерял.
- Давно?
- Недавно, офицер.
- Совсем недавно? - участливо спросил полицейский.
- Да, сэр, - подтвердил подозреваемый.
- Наверное, это случилось, когда ты бежал в темноте подальше от места преступления. Не так ли?
Подозреваемый вздохнул, громко, и едва ли не демонстративно.
- Я никак не могу вспомнить, сэр, говорили мне, что я имею право хранить молчание? - спросил он.
Было в его интонации что-то, заставившее Сато внимательно в него всмотреться. Из зарослей как раз вынырнул второй кибердог. В находившихся под стволом ложночелюстях он сжимал какой-то бесформенный предмет, в котором Сато угадала широкий плащ, в который был закутан организатор нападения.
- Это один из тех, кто на нас напал, - уверенно сказала она. - Он еще курил, так что от него должен идти запах табака. Так и есть! - добавила она, подойдя к незнакомцу вплотную.
Все оглянулись на стон. Джойрап как раз ненадолго пришел в себя. Он даже расслышал несколько слов, потому что подумал: "У нее не только зрение как у кошки, но и нюх как у собаки". И снова потерял сознание.
- Так, значит, это ваш коллега с крейсера? - спросил у Сато начальник патруля.
- Наверное, да, - ответила она, не уточняя.
- Почему "наверное"?
- Потому что я не видела его документов, сэр. Он разговаривал с базой, и представился мне как новый четвертый лейтенант крейсера "Эскалибур".
- Почему четвертый? - спросил вдруг другой коп, что-то слышавший о порядках на федеральных кораблях. - Вроде бы, их должно быть всего….
- Потому что не пятый, - перебил его начальник патруля. - Наверное, вы говорите правду, мэм.
- В таком случае, может быть, снимете с моих рук "браслеты"? - поинтересовалась Сато.
- Извините, мэм, но чуть позже.

 

- Сэр, опознавательный номер "мобилы" неизвестен, - сообщил младший дежурный. - Они советуют обратиться в ЦРМФ.
- Так, - сказал старший дежурный. - Значит, все-таки, ЦРМФ... Только этого нам не хватало!
Трое полицейских - а именно столько их, кроме него, находилось в помещении - терпеливо ждали указаний.
- Свяжитесь с ЦРМФ, - распорядился старший дежурный. - Наведите справке о носителе кода и… И, черт подери, на всякий случай инициализируйте киберуборщиков.
Если предположить, для развлечения, что в плане миросоздания вселенной этот день был помечен каким-то зодиакальным или иным специальным знаком, то это был знак, неблагоприятный для полиции. Как явной, так и тайной, как для обычных уличных копов, так и для агентов ЦРМФ.
К чему это? Ну, может быть, только к тому, что следующим, которого коснулась цепь неприятностей, был начальник городской полиции, имевший на эту ночь совсем другие планы. Он ввалился в диспетчерскую через несколько минут после того, как на терминал оперативного дежурного пришел сигнал тревоги с автомата ЦРМФ. "Ввалился" слово самое подходящее, во-первых, потому, что начальник спустился по лестнице, оставив свой глайдер на крыше, а во-вторых потому, что на середине лестницы он споткнулся, и в диспетчерскую не вошел, а вкатился с почти деревянным грохотом.
- Что с вами, сэр? - спросил подскочивший на месте дежурный.
- Уже почти ничего… - ответствовал начальник, поднимаясь с пола. - Что узнали?
Даже если ты еще в неплохой форме, употребить на протяжении шести часов литр крепкого алкоголя, порцию секс-стимуляторов, а затем шесть отрезвляющих таблеток и пару капсул "антиполицая" даром не проходит. Во всяком случае, после этого довольно сложно чувствовать себя бойскаутом.
- По общему запросу еще ничего, сэр, - ответил дежурный, больше не возвращаясь к теме самочувствия. - Этот тип еще не приходит в себя. Но вот его мобильник… Вернее, тот мобильник, который нашли на нем... Мы пытались его распоролить. Он заперт каким-то спецкодом. Такой пароль применяют секретные службы.
- Это и так понятно, - сказал начальник, поднявшись с пола. - Сигнал пришел с сервера ЦРМФ.
Дежурный не успел ответить. Ему позвонили.
- Дежурный! - рявкнул он в трубку. - Да, разумеется! И его! Будет упираться, напомните ему насчет принудительного ментоскопирования. Да, я не шучу! Пускай попробует! Хорошо.
И положил трубку.
- Что там? - спросил начальник городской полиции.
- Кибердог поймал еще одного, - доложил дежурный. - Тоже без "мобилы" и вообще, без всяких удостоверений личности. Ни в чем не сознается. Зато тот, первый, частично раскололся. Сказал что их было шесть человек. Все они переселенцы с Хорара.
- Ну так и есть! - сказал начальник городской полиции. - Опять эти уроды. А насчет нападения - что он сказал?
- Только то, что они хотели пошутить. Просто попугать людей. А те их не поняли.
- Тогда нам тоже надо принять участие в веселье, - решил начальник полиции. - Надо выяснить, чей мобильник. Вернее, идентифицировать хозяина. Что врачи?
- Еще ничего.
- Передайте им, пусть приведут его в сознание. Тогда можно будет хоть точно узнать, его ли эта мобила или… Где она?
- Здесь, сэр! Только что доставили.
- Дайте мне ее.
- Сейчас, сэр! - ответил дежурный.
Мобильник, который он передал, выглядел так, как положено выглядеть обыкновенному мобильнику, выпущенному одной из известных фирм. По крайней мере, начальник полиции знал, что с ним делать. Решительно вставив в его разъем соединительный шнур, он оглянулся на дежурного.
- Вы, конечно, уже связались с госпитальной службой? - поинтересовался он.
Помимо основного смысла, эта фраза имела второй, более важный: "А теперь займись чем-то, не мешай мне, не смотри на меня, и вообще, брысь с глаз!"
- Еще нет! - ответил дежурный. - Сейчас, сэр!
И повернулся к своему терминалу, видом своей спины обозначив, что ближайшие минуты для него нет ничего важнее того, что происходило на экране. Начальник полиции активировал на своем компьютере какую-то программу, заработавшую только после того, как он подтвердил свою личность, и ввел код доступа.
Через пару секунд, показавшиеся начальнику отделения очень длинными, на экране возникла какая-то замысловатая вязь знаков, вид которой чуть не вышиб его с офисного кресла.
Первое, что он сделал, придя в себя, это открыл свой личный сейф, и достал оттуда упаковку "супер-антиполицая" и выдавив из гнезд, кинул в рот две таблетки. Потом, поколебавшись, еще одну. После чего, запив все это "кока-колой", вызвал Специальный отдел федеральной базы На-Кон-Тром.

 

Можно предположить, что майор Моргенштерн не употреблял никаких стимуляторов, и вообще, вел очень правильный образ жизни. Потому что в эту ночь он оказался чуть ли не единственным участником событий, который не "употребил" что-то неуставное, алкогольное, круто стимулирующее, "расширяющее сознание" и "уносящее крышу". Потому что "ночные разбойники" в этом отношении тоже оказались не стерильны.
Ан, нет! Еще одним участником, не употреблявшим что-то более "уносящее", чем апельсиновый сок, была стрелок-снайпер Сато Ишин. Но она-то как раз проспала большую часть ночи, так что, если хочется, ее можно сбросить со счетов. Так что, в списке, опять же, остается один только Моргенштерн. Только кто будет в этот список заглядывать!?
Один раз, правда, Сато разбудили. Открыв глаза, она увидела широкоплечего человека в форме копа, с усталыми глазами, зрачки которых были неестественно расширенны.
- Что такое? - спросила Сато, протирая пальцами глаза.
- Мисс, вы утверждали, что человек, которого нашли вместе с вами, это член экипажа крейсера "Эскалибур"? - спросил начальник городской полиции.
- Да, сэр! - ответила Сато, не видевшая его раньше, но разглядевшая количество звездочек на полицейских погонах.
- Откуда вы это знаете?
- Он мне так сказал.
- И все?
- Да.
- Не напомните, как его звали?
- Томас Дагвин, сэр.
- Он не предъявил никаких удостоверений личности?
- Сэр, он подсел ко мне в баре, и мы разговорились. Вы когда-нибудь, знакомясь с девушкой в баре, предъявляете ей документы? - поинтересовалась Сато.
Начальник полиции города Этрен согласился что нет. Но, все-таки, решил уточнить:
- То есть, о его звании и должности, вы знаете только с его слов?
- Да, сэр, - ответила Сато, решив не говорить, что она слышала переговоры патрульных "копов".
Начальник полиции подумал.
- Пожалуй, с вас сняты все подозрения, - сказал он. - Но, может быть, понадобятся дополнительные показания. Могу выпустить вас из камеры, но вы должны будете находиться где-нибудь поблизости.
Сато поглядела на стенной циферблат.
- В таком случае, я лучше подожду здесь, - решила она. - Что я буду делать в городе в четыре часа ночи?
- Хорошо, мэм, - согласился начальник полиции. - Оставайтесь тут, если вам удобней. Да, еще! - вспомнил он, уже было повернувшись, чтобы выйти. - Наверное, надо снять с вас наручники, как вы думаете?
Если бы в ответе Сато прозвучала просто ирония, даже самая ехидная, было бы легче. Но в ее голосе прозвучала только усталая готовность смирится с фактом, что все копы Вселенной тупые идиоты:
- Нет, сэр, мне очень нравится оставаться в "браслетах".
Будь на ее месте Джеки - это опять же о разнице в женских типах характеров - она бы добавила со стонущим  пришепетыванием: "Это ведь так возбуждает, сэр!". Но Сато вовсе не выглядела человеком, которого, в любом качестве, могут прикалывать "браслеты" на кистях рук. Поэтому, не задавая больше вопросов, начальник полиции полез в карман за универсальным ключом.
- Спасибо, сэр! - поблагодарила Сато. - И если можно, скажите, почему вы все время держитесь так неловко и прикрываете свою паховую область?
Срывать на нее досаду было бессмысленно. Оставалось только ответить, использовав свой собственный запас иронии:
- Уверяю вас, мэм, это совершенно не имеет к вам отношения. Никакого.
- Извините, сэр, - пробормотала Сато.
И повернулась к стене. Так что появившийся час спустя Моргенштерн застал ее все так же спящей и свернувшейся в трогательный комочек, насколько позволяла ширина стандартных нар.
- Доброе утро, мисс Ишин! - сказал он, удержавшись от порыва похлопать ее по плечу.
Еще не совсем проснувшись, девушка все-таки разлепила глаза.
- Добрая утро! - ответила она, убедившись что это тоже не сон.
Моргенштерн кивнул:
- Кажется, у нас были небольшие неприятности?
Слово "кажется", как и сам вопрос, был просто словесным украшением.
- Кажется, да, - призналась Сато. - Очень небольшие, сэр. Нашему новому офицеру их досталось больше.
- Да, я знаю, - подтвердил Моргенштерн. - Но ему тоже лучше. Он спрашивал, как ваши дела.
Сато еле заметно усмехнулась. И не ответила. Несмотря на долю доверчивости в своем характере, и внутреннюю тягу к честности, она все-таки умела делать выводы.
- Что теперь? - спросила она.
- Ничего особенного, - сказал Моргенштерн. - Не считая того, что сейчас мы возвращаемся на крейсер, а через три часа отправляемся в систему Стигмы-три.
- Стигму-три? - переспросила Сато.
Моргенштерн правильно понял ее вопрос.
- Это система в ста парсеках отсюда, - сказал он, не объяснив, по сути дела, ничего. - Нас перебрасывают туда в подкрепление патрульного поста. Ничего особенного.
Сато опять ничего не сказала. Только когда они уже вышли из камеры, поинтересовалась:
- Что с лейтенантом Дагвином?
Моргенштерн бросил на нее любопытный взгляд.
- Он уже на базе, - ответил он, не уловив никаких особых подтекстов. - Ничего особенного. Может быть, небольшое сотрясение мозга. Ничего, что не прошло бы после сеанса интенсивной терапии.
- Я думала, что после сотрясения мозга человек имеет права на краткосрочный отпуск, - заметила Сато.
- Имеет, - подтвердил Моргенштерн. - Но этот Дагвин оказался крепким парнем. Он отказался.

 

Случайно или нет, но свое знакомство с Джойрапом капитан Никсон начал почти с такой же характеристики.
- Вы крепкий парень, лейтенант, - произнес он, развернув кресло в сторону вошедшего. - Приятно вас видеть.
Что-то наводило на подозрения, что он не вполне искренен. Может быть, отсутствие интонаций в голосе.
- Вы имеете в виду, сэр, "крепкий" в том смысле, что двенадцать часов назад мне чуть не разбили голову, а сейчас она выглядит совершенно целой? - спросил Джойрап.
В любом случае, до крутизны капитана Никсона ему было далеко. Судя по приложенному к материалам о Стигме "личном резюме", даже в Федеральной Гвардии, где ценятся разные разновидности так называемых "стальных парней" капитан Никсон был своего рода уникумом. Впрочем, это резюме было явно неполным - даже для резюме.
- Нет, я имел в виду немного другое, - ответил командир крейсера. - Кстати, как вы познакомились с Сато?
- Совершенно случайно, сэр, - ответил Джойрап. - Зашел в бар, увидел девушку, подсел, разговорился. И узнал, что нам предстоит служить на одном корабле.
- А зачем нужно было ждать катер с базы за пределами города?
- Так захотел оперативный дежурный базы.
- Он забыл, что в вашем полушарии уже ночь, а в городе бесследно исчезли люди. Вам следовало ему это напомнить.
- Это была моя ошибка, сэр, - ответил Джойрап, не вдаваясь в подробности. - Я пренебрег риском.
- И Сато вас тоже не поправила, - констатировал капитан Никсон.
- Да, сэр.
- Она до сих пор не привыкла к тому, что людей в городах следует опасаться не меньше, чем лесных зверей, - сказал капитан Никсон. - Впрочем, зверей Сато тоже не боится.
- А чего она боится, сэр? - полюбопытствовал Джойрап.
- Это интересный вопрос, - согласился капитан Никсон. - А он действительно имеет отношение к вашему назначению на крейсер?
- Полагаю что нет, сэр, - с сожалением сказал Джойрап. - Не имеет прямого отношения.
- Тогда, вернемся к делу, - предложил капитан Никсон. - Кстати, присаживайтесь, лейтенант!
- Спасибо, сэр! - поблагодарил Джойрап.
Обходя ожидавшее его кресло, он подумал то же, что и другие посетители командирской каюты: на месте хозяина он обязательно навели бы дизайн повеселее. Серый цвет по своему неплох, но его бывает слишком много.
- Вы назначены на крейсер в качестве четвертого лейтенанта, - продолжил капитан Никсон, не дожидаясь, пока Джойрап утвердится в кресле. - Практически, на роль дублера вахтенного начальника. Случай не безпретцендентный, но обычно так не делается. Тем более что шестая эскадра по прежнему испытывает нехватку офицеров нижнего звена. Что вы можете сказать по этому поводу, лейтенант Дагвин?
- Что вы очень хорошо информированы, сэр, - осторожно сказал Джойрап. - Но может быть, не очень внимательно прочитали мое предписание. Я назначен не только четвертым лейтенантом, но и, негласно, координирующим офицером. Это моя основная функция. Принимая во внимание, что крейсер перебрасывают в новый район действий, никому из офицеров крейсера неизвестный.
- Стало быть, вы лучше знаете этот район?
- Совершенно верно, сэр, - подтвердил Джойрап.
Лицо капитана Никсона по прежнему не выражало эмоций.
- Рассмотрим факты, как они выглядят, - предложил он. - Крейсер неожиданно снимают с дежурного патрулирования, и перебрасывают к Стигме, планете, о которой мои люди понятия не имели. Причины?
- Вам должны были сообщить об этом, сэр, - сказал Джойрап. - К тому же, ничего особенно удивительного в этом нет. Боевые корабли часто перебрасывают в новые районы действий, когда это требует оперативная обстановка. И, вполне естественно, в большинстве случаев район действия оказывается для экипажа новым.
- Верно! - сказал капитан Никсон. - Но обычно при этом в экипаж не вводят нового офицера, ни в качестве вахтенного-дублера, ни в качестве координирующего офицера, роль которого выглядит довольно нелепой. Если командир корабля соответствует своей должности, ему не нужен посредник между ним и вышестоящим командованием, если он не соответствует, то его просто снимают с должности.
Капитан Никсон был очень логичен, и ситуация, безусловно, страдала очевидностью. Логическую цепочку можно было продлить и дальше, И капитан Никсон это сделал:
- Было бы куда логичней, если бы на корабль направили координирующего офицера от другого ведомства - от Службы Федеральной Безопасности, или от ЦРМФ.
Джойрап подумал, что на его месте не был бы столь логичен.
- Сэр, если бы я был офицером Федеральной Безопасности, или офицером ЦРМФ, и был бы направлен на ваш корабль, я бы и представился офицером соответствующего ведомства, - ответил он, поняв, что ему остается не слишком много пространства для маневра. - Но так как я направлен штабом эскадры как координирующий офицер, я могу представиться вам только в этом качестве.
- Кстати, у вас отличный послужной список, которым только можно гордится, - заметил капитан Никсон. - Участие в деле у Греномы, орден за операцию в системе Ридрека, и долгая работа в штабе эскадры с целой кучей благодарностей.
Джойрап скромно кивнул.
- Только вот странная вещь - я участвовал в операции в системе Ридрека, и не помню ни одного корабельного офицера с фамилией Дагвин. А мне приходилось общаться с экипажами всех кораблей, принявших участие в деле.
"Это, конечно, "прокол" тех, кто составлял мне "легенду", - подумал Джойрап. -  И "прокол" довольно грубый".
- Исходя из чего, ваш послужной список представляет собой "легенду", - продолжил капитан Никсон. - Не так ли?
- Предположим, что это так, сэр, - сказал Джойрап.
Капитан Никсон кивнул.
- Если бы вы были офицером флота, едва ли вам нужно было обзаводиться фальшивым послужным списком, - продолжил он. - Итак, я вынужден повторится: вы офицер одной из спецслужб, которого навязали командованию эскадры. Скорее всего, вы из ЦРМФ. Я снова задаю вопрос - почему?
- Я бы не стал употреблять такое слово как "навязали", сэр, - сказал Джойрап. - Допустим, что вы оказались правы. Если бы я был офицером Центральной Разведки, внедренным в ваш экипаж в ведома штаба флота, что я мог бы вам сказать, кроме того, о чем посчитали нужным уведомить вас непосредственно наши руководители?
Эта фраза ему самому показалась очень тяжеловесной.
- Зато у меня нашлось бы, что сказать такому офицеру, - ответил капитан Никсон. - Крейсер, перебрасывают на другой объект, где назревают какие-то важные события, в которых замешаны секретные службы. Что сделали бы вы на месте командира этого корабля?
- Полагаю, то же самое, что и вы, сэр, - ответил Джойрап. - Попытался бы вызвать этого офицера на прямой разговор. Но… - Джойрап помедлил. - Но этот офицер едва ли смог бы сказать мне что-то сенсационное. Вы хотите напрямую, сэр? Тогда разрешите, задам вопрос я.
- Я слушаю.
- Раз вы уже прочитали мое досье, значит вы уже получили и предписание к новому заданию крейсера. Да что там, вы просто не могли его не получить.
- Да, я его получил, - подтвердил командир "Эскалибура". - И изучил его настолько внимательно, насколько мог.
- Тогда вы должны знать, насколько безпрецендентна ситуация, возникшая в системе Стигмы, - сказал Джойрап. - По своему, она выглядит сверхъестественной. Вполне понятно желание всех заинтересованных ведомств держать ситуацию под контролем. Ввести своего человека в экипаж одного из кораблей - не самый крайний ход.
- Вы имеете в виду этот спутник, похожий на плюшевого мишку? - спросил капитан Никсон.
- Вы тоже… - начал было Джойрап.
И замолчал. Собственный вопрос показался ему слишком несерьезным.
- Что "тоже"? - уточнил капитан Никсон.
Проходилось продолжать.
- Я хотел сказать, что вы тоже знаете, что такое плюшевый мишка, - сказал Джойрап. - Но думаю, это не имеет отношения к основной теме.
- Поэтому, вернемся к ней, - согласился капитан Никсон. - Вы хотите сказать мне, что у вашего ведомства нет никаких конкретных планов действий у Стигмы, а все приготовления, которые сейчас совершаются, это что-то вроде манипуляций по заготовке святой воды на случай вторжения потусторонних сил.
- Я был бы осторожней с образными выражениями, - сказал Джойрап, на самом деле, немного потрясенный. - Но если я правильно вас понял, то да - у ЦРМФ нет никаких определенных планов, а если они и есть, то я не имею о них не малейшего понятия.
Глаза капитана Никсона смотрели на него не моргая, как линзы камер. Вполне возможно, что они и были линзами. После того, что Джойрап прочитал в его личном деле, его ничего бы не удивило.
- Допустим, я этому верю, - сказал капитан Никсон. - Итак, я буду считать вас полномочным агентом ЦРМФ, о чем, до наступления неких чрезвычайных обстоятельств, не должен знать никто на крейсере. Включая меня.
- Не совсем так, сэр, - сказал Джойрап, стараясь поймать реакцию капитана Никсона и не преуспев. - Не совсем так, повторил он. - Я думаю, что вас должны дополнительно проинформировать по приходе в систему Стигмы.
- Возможно, - ответил капитан Никсон. - Но я никогда не поверю, лейтенант - буду называть вас так и дальше, поскольку не знаю другого звания - что вы посланы на наш крейсер лишь в качестве пассивного наблюдателя, который по окончании событий должен будет только сдать отчет.
- Я понял вашу мысль, сэр, - сказал Джойрап. - Я отвечу честно, сэр, хотя имею право не отвечать. У меня есть файл "х", но что содержится в нем, я не имею понятия. До того, как файл не будет открыт, я могу быть только тем, кем вам представился: Томасом Дагвином, четвертым лейтенантом вашего крейсера,  и наблюдающим офицером штаба, сэр.
- Видимо, так, - сказал капитан Никсон. - Ну, что же, лейтенант, поскольку вы мне представились, и даже произвели на меня некое приятное впечатление, мне остается только пожелать вам удачного прохождения службы. И назвать напарника, который введет вас в курс дел. Это лейтенант Гейзер, мой первый заместитель, и вообще хороший парень - несмотря на некоторые блошки в характере.
Строгое следование правилам хорошего тона обязало бы капитана Никсона не только за глаза охарактеризовать своего первого лейтенанта, но представить его лично. Но командир "Эскалибура" не считал себя обязанным придерживаться таких тонкостей. Он просто щелкнул по своему "браслету".
- Лейтенант, если не ошибаюсь, через десять минут вы принимаете вахту? - поинтересовался он у невидимого собеседника.
- Совершенно верно, сэр! - подтвердил голос лейтенанта Гейзера. - Если точнее, то через одиннадцать с половиной минут.
- Вот и отлично! - сказал капитан Никсон. - Значит, у вас будет время познакомится с новым четвертым лейтенантом, прежде чем вы заступите на вахту. Он будет вашим дублером.
- Есть, сэр! - сказал лейтенант Гейзер. - А я думал, что в нашем штатном расписании существуют только три лейтенантских должности. И никаких дублерских.
- У вас устаревшая информация, - сказал капитан Никсон (наверное, Гейзер сдержал вопрос "в самом деле, сэр?") - Все остальное можете попытаться выяснить у нового коллеги. Будем считать, что вы знакомы. Удачного сотрудничества, джентльмены.
- Благодарю вас, сэр, - ответил Джойрап.
Ответа Гейзера он не расслышал, зато через минуту уже знакомился с ним лично. Уже говорилось, несмотря на свои разбитные замашки, лейтенант Гейзер неплохо улавливал интонации и нюансы. Поэтому он начал вовсе не с вопросов, где "лейтенант Дагвин", служил раньше, и как оказался переведен на "Эскалибур", да еще в такой странной должности.
- Что это планета - Стигма? - спросил он вместо этого, едва обменявшись рукопожатиями.
- Вы не в курсе? - уточнил Джойрап.
- Ну, откуда бы мне? - простодушно ответил Гейзер. - Если бы я участвовал в какой-нибудь операции в этом районе, или с этой планетой была связана какая-нибудь красивая легенда, тогда я мог бы о ней что-то знать.
Джойрап не напомнил ему о служебном предписании, которое Гейзер, как заместитель командира, обязан был изучить, и об общедоступных энциклопедиях, в которые он мог заглянуть.
- Ну, может быть, скоро будет связанна какая-нибудь легенда, - сказал он вместо этого. - После того, как мы там побываем.
- Нет уж, спасибо! - ответил Гейзер, изобразив бровями некий сложный символ. - Знаю я эти легенды! Кто-то кого-то убил, кого-то предал, довел до сумасшествия, навалил кучу трупов во имя каких-то идеалов …
- Почему так мрачно? - спросил Джойрап.
- А как еще? - переспросил Гейзер.
- Бывают красивые легенды, - сказал Джойрап. - Например, о большой любви.
- Между кем и кем  это будет любовь? - спросил Гейзер.
Джойрап пожал плечами.
- Не надо требовать от меня пророчеств, - сказал он. - Тем более…
- Тем более, что пора принимать вахту, - перебил его Гейзер, поглядев на свой "браслет". - Пойдем?
- Конечно, - ответил майор Джойрап, он же лейтенант Дагвин.
И они  прошли в сторону командного отсека, где их поприветствовал сдававший свою вахту лейтенант Стинг.
- Итак, вы хорошо знакомы с крейсерами серии “PI-6А”? - спросил лейтенант Гейзер, для начала, плюхнувшись в свое кресло и проверив системы.
- Более-менее, - ответил Джойрап. - Вообще-то, я служил на крейсере серии “PI-6”. Они не очень-то отличаются между собой.
- Ну, тогда все в порядке! - сказал Гейзер. - Сразу освоитесь. С точки зрения систем управления проекты практически идентичны. Разницу я объясню.
- С чего начнем? - спросил Джойрап.
- А мы уже начали! - ответил Гейзер.
Как подобает потомку атлантов, он обладал повышенным уровнем интуиции. Эта интуиция сейчас подсказала ему, что не стоит сейчас расспрашивать, на каком именно корабле лейтенант Дагвин раньше служил.
- Помните, что самое трудное в нашей профессии? - спросил Гейзер вместо этого, крутнувшись в пилотском кресле.
Индустрия массовой информации представляет бойца федеральной гвардии как настоящего супермена с широким торсом и толстой шеей, способного вести бой любыми видами оружия, выдерживать экстремальные нагрузки и стрессовые ситуации, не прищуриваясь глядеть в лицо смерти, пробивать лбом стены и все такое, но вообще-то, как говорят сами профессионалы, самое трудное вовсе не это.
- Ждать, разумеется, - с готовностью ответил Джойрап. - Но тяжело только первые двадцать лет, а потом привыкаешь.
Гейзер радостно осклабился. К двум вышесказанным истинам можно сразу добавить еще одну - тяжесть ожидания становится невыносимой, если твоим напарником окажется скучный зануда.
- Так что это все-таки за планета, к которой нас отправляют? - спросил Гейзер. - Ты-то хоть немного в курсе?
Джойрап пожал плечом.
- Немного, - ответил он. - Эта Стигма довольно мрачный мир. Даже странно, что там успела развиться разумная жизнь. В результате разогрева планетарной коры океаны практически испарились. Жуткие перепады температуры - в одной и той же долине на протяжении месяца она может колебаться от минус тридцати до плюс сорока по Цельсию.
Сказав это, он сделал паузу. Несмотря на привычку жонглировать бровями, а также легкомысленно крутится в пилотском кресле, Гейзер не казался человеком, которому можно было беззаботно класть в рот палец.
- Ты что-то говорил насчет разумной жизни? - напомнил тот.
- Это ящероподобная раса, - продолжил Джойрап. - Они живут в небольших городах-замках, раскиданных по бывшему дну высохших океанов. Насчет подробностей я сам  не в курсе. Может, посмотрим в справочнике?
- Я уже посмотрел, - сказал Гейзер. - Узнал практически то же, что сейчас услышал от тебя. Просто, немного странно. Обычно корабли доукомплектовывают сверхштатными офицерами в преддверии особенно сложных операций. А сейчас нам предстоит патрулирование в окрестностях какой-то умирающей планетки, населенной ящероподобными дикарями.
- Да, действительно странно, - согласился Джойрап. - То же самое я сказал и офицеру из штаба эскадры, когда мне оформляли документы на новое назначение.
- А он что ответил? - спросил Гейзер.
- Что на крейсере я узнаю все, что будет нужно.
- И что?
Джойрап пожал плечом с видом, как бы говорящим: "ну вот, по-прежнему узнаю". Гейзер ненадолго отвлекся, наблюдая как контейнер с ракетными торпедами стыкуется с погрузочным люком.
- Что там у тебя за история вышла в городе? - спросил он, убедившись, что ракетные торпеды перегружаются куда следует.
- Глупая история, - ответил Джойрап, даже довольный переменой темы. - Зашел в бар, познакомился с девчонкой, сплелся с ней языками, узнал что она с "Эскалибура",
- "Девчонкой" - это с малышкой Сато? - утонил Гейзер. - Ну, понятно! С ней вечно случается что-то.
- То есть? - переспросил Джойрап. - Хочешь сказать, она притягивает неудачи? Примета насчет женщины на корабле?
Гейзер сделал протестующий жест.
- Ничего подобного! - возразил он. - Она вовсе не невезучая. Напротив! Ее способности выходить из критических ситуаций можно позавидовать. Просто, где появляется она, могут произойти странные вещи.
- Например? - спросил Джойрап. - Какие?
- Гм! - сказал Гейзер. - Долго рассказывать!
И внимательно поглядел на главный экран. На котором, кстати говоря, не происходило совершенно ничего такого, что заслуживало хоть четвертинки такого пристального внимания. Гейзер посмотрел на энергетическую карту корабля - но она тоже не блистала переменами. Следующая идея была получше.
- Тебе она как? - спросил он.
Теперь настала очередь Джойрапа выдохнуть собственный вариант "гм!"
- Ничего, - осторожно сказал он. - Очень даже ничего.
Просто удивительно, насколько многозначным может оказаться эпитет "ничего". Применительно к девушке это может значить: "ни фигуры, ни лица, ни мозгов". Или напротив, отсутствие значительных недостатков во всех этих параметрах, и даже прозрение-намек на то, что под всеми ними кроется какая-то жемчужина. Или изюминка. Считаете, что эпитеты несопоставимы, и жемчужина всегда лучше? Ну, не скажите. От изюминки во рту остается приятный привкус, а об жемчужину вы только сломаете зубы.
Гейзер ухмыльнулся.
- Я тебе прямо скажу: ты о ней и не думай, - посоветовал он.
- В каком смысле? - уточнил Джойрап.
- В этом самом, - сказал Гейзер. - Как о девушке.
- Хм! - снова сказал Джойрап. - А я точно думал о ней так?
- Думал! - уверенно подтвердил Гейзер.
- Ну, хорошо! - сознался Джойрап. - Пускай думал. В этом самом смысле. А почему это не надо делать?
- Могут случиться недоразумения.
- В самом деле?
- У нее свои тараканы в голове, - начал объяснять Гейзер. - Она хороший па… то есть хорошая девчонка. Классный боец, товарищ и все такое. Стрелок вообще феноменальный. Но ни с кем не встречается. Даже притронутся к себе не дает.
- А пробовали? - спросил Джойрап, вспомнив историю про девушку у-которой-была-меланхолия. - Кто-нибудь?
Гейзер почему-то посмотрел на свою руку.
- Пробовали, - сказал он, даже пошевелив пальцами, как бы пытаясь вспомнить некий гитарный аккорд. - Например, я. Однажды.
- И что? - спросил Хоузер.
- Она чуть не отломала мне пальцы.
Кажется, Джойрап собирался присвистнуть.
- У нее все нормально с головой? - спросил он.
- Ненормальные не служат в корпусе рейнджеров, - ответил Гейзер. - А она с нами три года и в ее формуляре полдюжины благодарностей. Двое ребят обязаны ей жизнью.
- Ну, тогда… - произнес Джойрап.
- Я так понимаю, - начал Гейзер, снова поглядев на экран, и на этот раз заметив на нем что-то действительно новое, - мне следует подробней рассказать о ней?
- Был бы благодарен, если честно, - сознался Джойрап. - Если конечно, тут нет ничего секретного, или задевающего, или слишком личного…
- Нет, что ты! - возразил Гейзер. - Ничего секретного, или задевающего лично. Только не сейчас.
- А почему? - спросил Джойрап, тоже поглядев на экран и предугадывая ответ.
- Просто все системы уже готовы, - объяснил Гейзер, щелкая пальцем по "браслету". - А наш кэп… Все готово, сэр!
Последняя фраза относилась к вышедшему на связь капитану Никсону.
- О кей! - ответил тот. - Выводите корабль из дока.
- Есть, сэр! - ответил Гейзер.
И посмотрев на Джойрапа, развел руками, как бы заменяя этим слова: "Ну, извини, будет другой случай об этом поговорить". Так что, отодвинув на задворки сознания неотносящиеся к текущему моменту мысли, Джойрап сосредоточился на исполнении несложных обязанностей четвертого лейтенанта. И что-то новое о "малышке Сато" ему довелось услышать в уже в окрестностях планеты Стигма.

 

Выведя корабль из дока, первый лейтенант Гейзер поднял его в верхние слои атмосферы, и далее, на высокую орбиту, откуда можно было совершить первый прыжок сквозь пространство.
С обзорных экранов уходящая вниз поверхность выглядела очень странно. Представьте ничем не примечательный остров, где одни только скалы, ледники и снега, и где одна из скал вдруг разделяется на две половинки, которые приподнимаются в сторону, и из открывшейся между ними пустоты начинает подниматься сложной формы сооружение. Ускорившись, оно взмывает в небеса, исчезает в них, а сомкнувшиеся половинки скалы уже составили собой единое целое, ничем не отличающееся от прочих заиндевевших скал. Пройдет какое-то время, и с небес спустится новый корабль и скала снова раскроется. Примет его и опять сомкнется, как будто была такой всегда.
Но это удивительное зрелище увидят только несколько забравшихся на прибрежные утесы пингвинов, которые, если бы могли сочинять легенды, обязательно сочинили бы красивый миф о рождающихся в "нутре скал" "небесных касатках", которые, когда проголодаются, отправляются на охоту за небесными звездами. Легенда эта, конечно же, была бы глупой - ибо какой еще легенды можно дождаться от пингвинов?
Но пингвины не сочиняют легенд и мифов. В отличие от людей, которые сочиняют легенды, но не о пингвинах, а если вдруг и сочинят, то…
Впрочем, при чем тут вообще пингвины?

Глава четырнадцатая, заканчивающаяся важны разговором

Промежуточной точкой гиперперехода были окрестности какой-то непримечательной карликовой звезды. За две минуты Старжеффский произвел счисления и уточнил параметры нового перехода. После чего крейсер снова канул в подпространство, и вышел из него уже в окрестностях Стигмы.
- Нервная вахта, - констатировал Гейзер, убедившись что за время этих перемещений у него не исчез один из пальцев, а на копчике не возникло крошечного хвостика. - Еще полчаса, и можно расстегнуть пуговку.
Джойрап кивнул, вспомнив, что бывали моряки, полжизни топтавшие корабельные палубы, но не переставшие страдать "морской болезнью". Его поташнивало, но он старался не подавать виду. Впрочем, никто к нему и не приглядывался. Гейзер проверял системы, Старжеффский просто сидел в своем кресле как человек, который честно сделал свою работу, и не собирается помогать кому-то делать чужую.
Капитан Никсон не появился в пилотском отсеке. И поэтому никто не слышал разговора, произошедшего между ним и комендантом района. А между тем этот короткий и "неровный" разговор имел свои последствия для развития событий, вошедших в официальные отчеты как "Операция "Мирная Заря". Хотя, хочется задать вопрос: кто и кого в ней оперировал?
Джойрап рассматривал спутник аборигенов. По своему, он тоже был художественной натурой. Для начала он убрал "прорисованные" электроникой контуры федеральных кораблей, оставив на экране только сам "спутник". Потом дал увеличение, и "спутник" послушно приобрел очертания "плюшевого мишки", древней земной игрушки, которой, согласно преданиям, почему-то любили играть дети. "Мишка" плыл навстречу, как и раньше, опустив "голову" на "лапы", уставившись перед собой непрозрачными глазами-пуговицами, и судя по выражению физиономии, был чем-то очень недоволен.
Голос капитана Никсона прозвучал неожиданно.
- Приветствую вас, джентльмены, на нашей новой позиции! Я не собираю вас на совет, поскольку совещаться нам не о чем. Согласно устной инструкции, полученной мною от коменданта района, контр-адмирала Джелоба, наша функция аналогична полицейскому оцеплению на пожаре. Мы должны занять позицию в указанной нам точке и ожидать приказов. Позиция занята, и приказы ожидаются. Стоящий в оцеплении полицейский может не знать, что именно он оцепляет, и что именно горит. Он должен только исполнять приказ, который уже получил, и быть готов к следующему, который, рано или поздно, получит. Поэтому, будем делать свою работу, и будем готовы к тому, чтобы исполнить свой долг.
Вслед за словом "долг" огоньки на "переговорниках" и "браслетах" погасли. Продолжения не было. Джойрап подумал, что капитан Никсон не только "стальной парень", но и большой оригинал.
Может быть, Гейзер уловил еще какие-то нюансы, но высказываться не стал. Вместо этого он развернулся к обзорному экрану и принялся изучать диспозицию. Сложной она не была. "Эскалибур" повисал на орбите, находившейся выше орбит других кораблей. Ближе к планете находились корабль-спутник "Главный" и отделяемый исследовательский "модуль Х". В значительном расстоянии друг от друга, над разными полушариями планеты, повисали два дежурных "випера" и малый корабль специального назначения "Аллигатор". Все корабли находились в "режиме невидимости" и прорисовались на экранах электронными контурами. Само собой, все, кроме "плюшевого мишки".
Через несколько минут в командном отсеке появился второй лейтенант.
- Вот и смена! - жизнерадостно заявил Гейзер. - Знакомься, это наш новый четвертый лейтенант.
Джойрап пожал вошедшему руку и представился.
- Насколько я помню, вы первый на нашем крейсере внештатный стажер, - сказал второй лейтенант Харвелл. - Это как-то связанно с нашей новой миссией и этим чудом? - он показал на "плюшевого мишку".
- Сутки назад я бы прямо ответил "нет", - сказал Джойрап. - Теперь я только могу только сказать "не знаю".

 

Вернувшись к себе в каюту, он подключил мобильник к монитору, и открыл файл "дела Стигмы". Предстояло если не изучить, то по крайней мере просмотреть сводки наблюдений, которые, как-никак, но велись больше семи лет.
В общем, это немного напоминало историю земных цивилизаций, описанную наблюдателями, которые наблюдали перемены, паря то под облаками, то на высоте "птичьего полета", но очень редко, ненадолго и неохотно спускаясь пониже. Как при таком способе наблюдения выглядела бы, скажем, история Римской Империи? То, что человеческое племя, обосновавшееся на средней части острова, похожего на сапог, начало распространять свое влияние на народы, населяющие берега внутреннего моря, небесные наблюдатели заметили бы. Статистика четко отследила бы маршруты двигающихся армий, динамику городских пожаров, число кораблей, посещающих тот или иной порт, развитие сети дорог, и так далее, но вряд ли при таком способе изучения наблюдатель узнал бы, кто такие Ганнибал, Сципион Африканский, Цезарь и Клеопатра. И тем более не получил бы он понятия, каким образом древние погребальные обряды этрусков имели отношение к строительству круглых амфитеатров во времена Империи, или какова связь пожара Иерусалима к произошедшему столетия три спустя поджогу александрийской Великой Библиотеки. Эти внутренние связи просто остались бы за пределами понимания.
Вот так и данные наблюдений за Стигмой давали какую-то сводку событий, но не объясняли ни причин, ни мотивов. Можно было понять, что лемурообразные аборигены живут отдельными независимыми общинами, что эти общины, как правило, находятся в довольно сложных взаимоотношениях. Неоднократно отмечались случаи гибели, исчезновения, смены населения того или иного "замка", но, что стоило заметить, при этом не разу в поле зрения камер не попало ни одного скопления аборигенов, которое можно было бы принять за марширующую армию, и ни одного столкновения, которое можно было бы принять за битву.
Джойрапу почему-то вспомнился Рамос, и ему стало интересно, что обо всем этом сказал бы очкастый дылда. Непросмотренного материала по прежнему оставалось много, но у него возникло ощущение, что вся оставшаяся масса сырой информации ни на йоту не приблизит его к пониманию сути событий. Как, в самом деле, могла помочь делу информация о том, что колония туземцев из долины "FG4" без всяких видимых причин переселилась в долину "FG4-4e"? Или что "замок A" в долине "ВА6-8" неожиданно опустел, хотя сейсмологическая и экологическая обстановка, вроде бы, не давала этому никаких причин?
Джойрап вдруг сообразил, что просмотрев непомерную массу материалов, он не запомнил, кто же именно эти наблюдения проводил. Это было достаточно странно. Джойрап вновь проглядел оглавления. Нет, в комментариях к сводкам наблюдения информация давалась. Дело Стигмы с самого начала вело ЦРМФ.
Что-то проясняется, мысленно сказал Джойрап. Если контроль над планетой с самого начала взяла на себя ЦРМФ, становится понятно желание замять назревающий скандал. Несколько лет наблюдений должно быть достаточно, чтобы не сделать вопиющих ошибок, предсказать вероятность появления различных феноменов, и - тем более! - поймать и изучить хоть одного живого аборигена. Еще раз просмотрев оглавления, Джойрап решил, что ничего принципиально нового он уже не узнает.
До следующей вахты оставалось время, и Джойрап отправился в корабельный спортзал, в который, посрамив всех изобретателей трансформеров, строители корабля вложили бездну функций, от зала татами и виртуального тира, до альпинисткой стенки и поля игры в гольф. И кого же он увидел, туда войдя?
Зацепившись на "скальном выступе", в двух с половиной метрах от пола висела Сато. Повернув голову, она бросила на вошедшего быстрый взгляд, и ничего не сказав, продолжила подъем по "скалистой стене", которая никуда не вела, хотя по ней и можно было карабкаться бесконечно. "Ветер" теребил ее короткие волосы. Джойрап прищурился от ударившего ему в глаза прямого луча "солнечного света".
Уровень, который сейчас проходила Сато, не предусматривал бесконечного подъема. Джойрап как раз заканчивал пробежку, когда прозвучал голос:
- Вы одолели подъем, мисс!
Через несколько минут Сато соскользнула вниз, мягко приземлившись на полусогнутые ноги.
- Здравствуйте, сэр! - сказала она.
- Привет! - ответил Джойрап.
- Конец тренировки! - произнесла Сато, больше не глядя на него.
Тем более что фраза адресовалась ни человеку, а стене. Вернее, компьютеру, который в считанные секунды убрал и "отвесную горную стену", и "порывы ветра", и "солнечный свет".
Джойрап все-таки поймал ее взгляд и не ощутил в нем ни толики симпатии. Между ними была невидимая преграда, сделанная из того же материала, что и прочие виртуальные стены, но достаточно ощутимая. Если имело смысл начинать разговор, то сразу.
- Я тебя ничем не обидел? - спросил Джойрап, не придумав начала получше.
- Нет, сэр, - ответила она. - Лично вы нет.
- В таком случае, мне жаль, что офицеры полиции сказали лишнее в вашем присутствии, - сказал Джойрап.
- "Лишнее" - это то, благодаря чему я узнала правду о вашей профессии? - спросила Сато.
- К сожалению, но вы не должны были этого знать, - сказал Джойрап, бросив взгляд на свой мобильник.
Малозаметный значок в верхней строчке дисплея подтверждал, что их разговор не прослушивается. Хотя, окончательной гарантии не было.
- Мне жаль, что я узнала что-то, что не должны была знать, - сказала Сато, снимая перчатки. - Я могу идти, сэр?
Теперь, вроде бы…

 

Теперь, вроде бы настал момент для принципиального разговора. В котором Джойрап попытался бы доказать девушке, что любое, достаточно развитое общество не может существовать, не имея тайной полиции. Что мир, в котором они живут, построен на вечной борьбе. Борьбе космических рас, биологических видов, государств, отдельных организаций, и отдельных людей. И отказаться от тайных организаций в этой борьбе наверняка означает проиграть. И он был бы совершенно логичен и прав, но девушку бы это не интересовало.
- Есть вещи, которые людям просто опасно знать, - сказал бы он, помимо прочего. - Даже о себе самих. Например, то, что не говорят детям, не говорят тяжело больным, не говорят умирающим.
- И то, что не говорят экипажу крейсера, который неожиданно перебросили в новый район действий, где намечается секретная операция, - продолжила Сато. - Почему?
Но она ничего подобного не спросила. И Джойрап ничего подобного не сказал. Потому что действительно существуют стены, разделяющие нас сильнее, чем стены из камня, металла или пластика. Когда бесполезно оправдываться, пытаться убедить, когда бесполезна любая честность, потому что все равно им не поверят. Поэтому…
- Я могу идти, сэр? - просто спросила Сато.
- Да, идите, - сказал Джойрап.
И все.

 

Через несколько часов, заступив на следующую вахту с лейтенантом Гейзером, Джойрап узнал о девушке еще кое-что. На этот раз Гейзер не стал уходить от темы.
- А ты не видел как она стреляет? - спросил он.
- Нет, - честно ответил Джойрап. - Только как карабкается по виртуальным скалам.
- А как карабкается? - спросил Гейзер.
- В общем, довольно средне. Хотя, наверное, получше меня.
- Зато стреляет как бог, - сказал Гейзер. - Как будто у нее в зрачки встроена прицельная рамка. А во время операций становится хладнокровна, как автомат. Не будь этих феноменальных качеств… - Гейзер многозначительно приподнял бровь.
- А нелюбовь к мужчинам - это третье феноменальное качество? - спросил Джойрап.
Гейзер подумал.
- Я бы сказал так, она не любит не только мужчин. Женщин, наверное, она не любит еще больше. С ними она не дружит, и мало общается. А вообще, она почти любит людей, но только на приличном расстоянии.
Джойрап поглядел ему в глаза. И понял, что Гейзер даже не острит.
- Сложный случай, - сказал он. - Хорошая проблема для психоаналитика. Наш док этим случаем не интересовался?
- Как положено, - ответил Гейзер. - Это его работа. Но он молчит.
- Совсем?
Гейзер только развел руками:
- По моему, это достаточно типично для психоаналитиков. Особенно, дававших присягу.
Джойрапу пришел в голову действительно правильный вопрос.
- А откуда она? - спросил он, вполне разумно исходя из того, что человек, в конце концов, в основном есть сумма своего прошлого. - Имею в виду, откуда она взялась?
- Я понял, - сказал Гейзер, что-то про себя решив. - Придется рассказать подробней.
- Было бы неплохо, - подтвердил Джойрап.
Гейзер кивнул. В принципе, у них была бездна времени, и пока что это патрулирование ничем не отличалось от обычного висения в межпланетном пространстве.
- Это было три года назад, - начал Гейзер. - Мы участвовали в операции против пиратских баз в Огузке Дракона. Во время выдвижения в исходную точку начала барахлить  система гиперперехода. Дестабилизировалось основание ионного бугеля.
- Я не слышал, что бы такое с кем-то случалось, - заметил Джойрап.
- Я тоже не слышал, - сказал Гейзер. - Но вот с нами случилось, почему-то. Неисправность проявилась в промежуточной точке перехода. В окрестностях одной звезды, о которой, до этого, в звездных каталогах можно было найти только набор стандартных данных. А там, между прочим, обнаружилась планета, имеющая гуманоидную цивилизацию. Выходит, если бы не мы, и не наша поломка…
Джойрап вдруг вспомнил, что это за звезда, и что это за планета. В освоенной человечеством районе Галактики не так уж и много гуманоидных цивилизаций, чтобы их было трудно запомнить наперечет.
- Старик собрал нас на совет, и мы проголосовали за посадку, - продолжил Гейзер. - И как раз в это самое время автомат зафиксировал сигнал с планеты. Понятно, на него пришлось обратить внимание. Эта цивилизация, как-никак, переживает первую стадию технической эволюции. Что такое порох и компас аборигены знают, но вот о принципиальной возможности существования паровоза пока не имеют понятия.
Джойрап невольно поглядел на экран, в глубине которого плыло в пространстве сооружение, созданное негуманоидной расой, которая может иметь свои аналоги компаса и пороха, но которая тоже едва ли обрела представление о паровом двигателе. Что вовсе не помешало ей в один прекрасный день выкинуть на орбиту искусственный спутник. Мимоходом его сознание породило еще одну безумную картинку. Он представил бородатых людей в костюмах с кружевами, с кремниевыми пистолетами и шпагами за поясом, с серьгами в ухе, в шляпах с пером или повязанных головными платками - покуривая трубки, они смотрят в иллюминаторы своего корабля, кружащегося на орбите и спорят, что будет лучше сделать с зависающим непоодаль кораблем пришельцев. Открыть ли огонь из пушек или сразу пойти на абордаж?
Все это Джойрап представил совершенно мимоходом.
- А кто сигналил? - спросил он. - Она?
- Почти, - ответил Гейзер. - Сигнал шел с маленького острова в океане. Причем в нашей кодировке и на инглише.
- А как она могла обнаружить ваш крейсер? - спросил Джойрап.
Вопрос был резонным. Засечь федеральный крейсер, главная защита которого состоит именно в скрытности приближения к противнику, а уже потом в силовых полях и отражательных системах, достаточно непросто. Даже располагая специальными средствами обнаружения.
- Она его и не обнаруживала, - ответил Гейзер, бросив на Джойрапа странный взгляд. - Она… Э-э… В общем, ее передатчик работал в режиме пульсирующего маяка. Мы тоже сначала ничего не поняли.
- А как она оказалась на острове? - спросил Джойрап, решив сразу миновать вопросы второстепенные и промежуточные. - Как ее угораздило оказаться на острове еще необнаруженной обитаемой планеты?
- Это еще одна целая история, - ответил Гейзер. - Несколько лет назад корабль, на котором летели она и ее отец, потерпел аварию. Ее отец спустился на остров в аварийном модуле, позаботился о том, чтобы девчонка могла без него нормально жить, а потом вернулся на свой корабль, как-то привел его в рабочее состояние и стартовал.
- А дочку оставил?
- Как я понимаю, его корабль был в таком состоянии, что он решил что дочке будет безопасней остаться на острове, чем лететь с ним. И, наверное, был прав, потому что после этого о нем больше никто и ничего не узнал.
- Судя по всему, он был человеком смелым, - заметил Джойрап.
- Видимо, да, - подтвердил Гейзер. - Решительным. Кроме того, как я понял, на его корабле шкалила ноль-система.
- В таком случае, у него были какие-то очень срочные дела, - подытожил Джойрап. - Раз уж он решился отправиться в путь с неисправной нуль-системой.
Тут он был абсолютно прав. Нет спору, у человека, рискнувшего отправится в путешествие с барахлящей нуль-системой, есть шансы благополучно добраться до места назначения. Даже большие, чем починить электрическую сеть, по которой течет ток высокого напряжения, скручивая голыми руками оголенные провода. Но вообще-то, подавляющее большинство смельчаков в лучшем случае оказываются вовсе не там, куда направлялись, или вообще, попадают туда, где не имеет смысла само понятие времени.
- А что было дальше? - спросил Джойрап. - Загадочная история - человек оказывается в неисследованной системе с малолетней дочкой… Кстати, а сколько ей тогда было лет?
- Точно не знаю, - сказал Гейзер. - Ну, десять, наверное, ей точно было.
- А когда вы ее подобрали…
- Это было два с половиной года назад, - уточнил Гейзер.
- Тогда, если мы допустим, что ей было десять… - прикинул Джойрап. - А сколько ей сейчас?
Как не странно, Гейзер этого не помнил.
- Ну, в любом случае, выходит что она прожила на острове лет семь минимум, - сказал Джойрап.
- Получается что так, - согласился Гейзер.
На его лице промелькнуло трудноуловимое выражение, какое порой возникает у людей, проговорившихся о чем-то лишнем.
- А вообще, она неплохо устроилась на острове, - продолжил он. - И остров ей хороший достался. Такой, не очень большой, и не очень маленький. Я бы сам на нем пожил.
- Один? - поинтересовался Джойрап.
- Хм! - сказал Гейзер. - С подружкой. Только не с ней, конечно. Она супербоец, хороший друг, вообще славный парень. Но сама по себе. Во всех отношениях.
- Ну, понятно, - сказал Джойрап, слышавший это далеко не в первый раз. - Почему у нее сдвиги крыши, понятно. А как она оказалась зачисленной в экипаж?
Гейзер опять помедлил с ответом, сделав вид что рассматривает экран с панорамой планеты и плывущей на ее фоне маленькой точкой "плюшевого мишки".
- Эта была идея старика, - сказал он наконец. - Когда он узнал, что у нее феноменальные бойцовские данные, он сделал все, чтобы служба безопасности не стала мусолить эту историю с аварийной посадкой и с островом.
- А как он это сделал? - спросил Джойрап.
- Хм! - сказал Гейзер. И загадочно приподнял бровь. - Не знаю!
- Да, удивительная история, - сказал Джойрап. - Кстати, а как он узнал про ее бойцовские данные?
- А! - с видимым облегчением сказал Гейзер. - Это продолжение той истории. Наладив систему, мы отправились дальше, искать пиратскую базу. И…
И рассказал, как "Эскалибур" уничтожил пиратскую базу в Огузке Дракона, и как в этой операции отличилось пассажир Сато Ишин. Джойрап выслушал историю с любопытством.
- Ну она хоть с кем-то более менее дружит? - спросил он. - Или все время сама по себе?
- Больше других она общалась с Бричардом, - сказал Гейзер. - С десантником, который первый нашел ее на острове. Он был к ней по-своему неравнодушен. Но он давно уже переведен в другой экипаж. И, кажется…
Как раз в это время в отсек вошел майор Моргенштерн.
- О ком это вы, джентльмены? - спросил он.
Надо понимать, он слышал последние слова. А может быть, и весь разговор. Мы уже говорили про его абсолютный уровень доступа.
- О сержанте Бричарде, - ответил Гейзер. - Давно мы его не видели. Будто целую вечность. С тех пор как он выставил столик в честь своей отвальной.
- Я с ним говорил неделю назад, - сказал Моргенштерн.
- Как? Он же на "Василиске"!
- Я с ним говорил по прямой трансляции, - объяснил Моргенштерн. - Он сам вызвал меня на связь. Решил вспомнить бывшего инструктора.
- И как он?
- Кажется, у парня все как надо. Офицерский чин ему обеспечен. А с чего вы о нем заговорили?
- Вообще-то, мы говорили о "малышке Сато", - объяснил Гейзер, хитро изогнув бровь. - Она ведь необычный человек. Правда, сэр?
- Это точно, - сказал Моргенштерн. - Почти как Жанна д"Арк.
Гейзер кашлянул.
- А кто это такая? - спросил Джойрап.
Может быть, он и вправду не этого знал. Или не хотел выдавать слишком хорошее знакомство с земной мифологией.
- Легендарная женщина, - ответил Моргенштерн. - Согласно мифу, она могла командовать армиями, ездить верхом и владеть рыцарским копьем. Она была простой крестьянкой, но все эти таланты ей были ниспосланы свыше, чтобы она смогла освободить свою страну от завоевателей.
- И что общего? - спросил Джойрап, решив и дальше остаться наивным.
- Просто она тоже избегала физической близости с мужчинами, - объяснил Гейзер. - Это имело какое-то мистическое значение. Только сейчас не смогу объяснить, какое.
Вообще-то, если уж начинать копаться в древних земных легендах, можно было бы вспомнить историческую версию, которая довольно ясно намекала на то, что у "Орлеанской девы" были какие-то проблемы с физиологией. Правда, эта версия хоть и объясняет девственность героини, но не дает объяснений, почему, все-таки, она могла командовать армиями и владеть рыцарским копьем.
- А вообще, парни, я не очень-то понимаю, что тянет мужчин к такого типа женщинам, - продолжил Моргенштерн. - Хотя, могу догадаться.
"И?" как бы спросил движением брови лейтенант Гейзер.
- Подсознательное ощущение недостатка собственной мужественности, - объяснил Моргенштерн. - Что заставляет искать его избыток в своей женщине.
- Сержант Бричард, например, - невинно заметил Гейзер.
- Да, это не тот случай, - согласился Моргенштерн.
- Ага, так, стало быть, бывают и другие? - заметил Гейзер.
- А может наша "малышка Сато" и не относится к сильному типу, - вдруг сказал Моргенштерн, вопрос проигнорировав. - Просто у нее такой конек психики: в ситуациях, в которых обычный человек может получить стресс, у нее отключается чувство страха. Самое удивительное в ней, это ее отвращение к любым физическим контактам. Но этот сдвиг лежит где-то очень глубоко в подкорке.

 

Этот разговор снова заставил Джойрапа заинтересоваться Сато. Само собой, он был не первым любопытным. Просто, у него было больше возможностей.
Сдав вахту и вернувшись в свою каюту, он подключил мобильник с сети и послал запрос в кадровый отдел штаба оперативной группы. Как водится, ответ пришел не сразу, и им была стандартная пустая строчка, снабженная комментарием: "Вы запрашиваете секретные сведения. Введите свой код допуска, сэр."
Джойрап ввел, и был немного удивлен, когда на экране высветилось: "Ваш уровень допуска недостаточен, сэр".
"Ну, хорошо!" мысленно произнес он. И ввел код допуска, принадлежащий уже не лейтенанту флота Дагвину, а майору ЦРМФ Томасу Джойрапу. Пауза была достаточно длиной, а потом файл личного дела, наконец, пришел на его мобильник.
Неизвестно, что же именно такое он прочитал, но прочитанное произвело впечатление. Откинувшись на сиденье, Джойрап некоторое время задумчиво сидел, постукивая пальцами по подлокотнику.
- Ну и ну! - сказал он, наконец.

 

Загадочный искусственный спутник, который все, мало-помалу, привыкли называть "плюшевым мишкой", продолжал вращаться вокруг планеты, не подавая признаков жизни. Иллюминаторы-глаза "медведя" были темны, его "лапы", как и прежде, были протянуты вперед, словно подпирая лежащую на них "голову".
Джойрап успел еще пять раз заступить и сдать вахту. Он просмотрел еще раз материалы о Стигме, не обнаружив них более ничего, что давало бы ключ к пониманию событий. Он еще четыре раза побывал в спортзале, провел там спарринг с лейтенантом Стингом, познакомился с лейтенантом Трейзер, выиграл у нее подряд три партии в бильярд, так и не узнав, что она имеет довольно близкое отношение к человеку с "необычным составом ДНК", которым сейчас занималась Джеки.
Он уже вернулся в свою каюту, когда его мобильник тихо пискнул. На дисплее высветился значок "сообщение". А следом прозвучал сигнал вызова. Джойрап поспешно включил связь.
- Вы здесь, сэр? - сказал он, увидев человека на экране.
- Вы уверены, майор, что это правильная форма приветствия? - поинтересовался Транг.
- Извините, сэр! - поправился Джойрап. - Это от неожиданности. Я рад видеть вас, сэр.
- Я тоже рад увидеть вас, майор, - ответил Транг. - Вы уже справились со своей неожиданностью?
- Да, сэр.
- Тогда перейдем к делу. Что вы можете мне рассказать?
Несмотря на легковесную форму, этот вопрос требовал серьезного ответа.
- Вы ведь читали мои отчеты, сэр? - спросил Джойрап, для начала.
- Читал, - подтвердил Транг. - Они кратки и формальны. Полная противоположность тем отчетам, которые вы давали с Геоны.
- Сейчас я только корабельный офицер, сэр, - чистосердечно ответил Джойрап. - Я лучше других информирован насчет общей ситуации, но мой кругозор практически такой же, как и у других членов экипажа.
Ему очень захотелось спросить, где именно находится Транг. Он готов был ставить десять против одного, что совсем недалеко. Что, в свою очередь, наводило на мысль, что период затишья подходит к концу и близятся какие-то важные события.
- То есть, ваш кругозор не выходит за рамки обычного корабельного офицера, - уточнил Транг.
- Именно так, сэр, - подтвердил Джойрап.
- А вы не боитесь, что слишком расслабились, и случится что-то неожиданное?
Джойрапу захотелось спросить: "например что, сэр?". Но задавать такой вопрос не стоило.
- Нет, сэр, - ответил он. - Я думаю, что готов ко всему. Например к тому, что этот "плюшевый мишка" вдруг попытается взять нас на абордаж.
- А вы знаете, что тогда станете делать? - с любопытством спросил Транг.
- Нет, сэр, - ответил Джойрап. - Но это определит ситуация.
- Я только что послал "файл-два", который кое-что вам должен прояснить, - сказал Транг. - Мне кажется, вы по прежнему жалеете, что вас сняли с интересного и сложного задания, и переместили на роль офицера-наблюдателя на крейсер, несущий, по сути, стационарную службу.
- Отчасти да, сэр, - подтвердил Джойрап. - На Геоне мне было интересней и понятней.
- Это можно вычитать между строк ваших отчетов, - сказал Транг. - Скоро вам предстоит изменить свое отношение к ситуации. Как только закончим разговор, сразу просмотрите файл, и вы многое поймете. А пока, может быть, вы хотите спросить у меня, что делается на Геоне?
- Любопытно бы было знать, сэр, - подтвердил Джойрап.
- Практически ничего не изменилось, - сказал Транг. - Операция, которую вы так хорошо подготовили, приостановлена. Но она никогда и не имела жизненного значения. Если она не состоится вообще, ничего страшного не произойдет. Мы имеем дело с предсказуемой ситуацией, которую всегда можно переиграть. Перед нами одна из планет "земного типа", аборигены которой после нескольких столетий развития науки научились запускать орбитальные спутники и подумывают о том, чтобы отправить экспедицию на соседнюю планету. Если бы корпорация "Жарди-Сензер" в свое время не перекопала недра этой планеты, к тому же позабыв на ее поверхности кучу изношенного оборудования, мы бы вообще не беспокоились из-за этой экспедиции. Да и сейчас, если позволить событиям идти своим путем, эта экспедиция, скорее всего, не состоится сама по себе. Вы и сами, не сходя с этого места, сможете назвать десяток тому причин.
Джойрап мог бы назвать и два десятка, но сейчас его больше интересовало другое
- Ну, а эта планета, сэр? - спросил он. - Так ли уж отличаются ситуации? Пускай эта планета больше похожа не на Землю, а на огненный ад, а ее аборигены больше на демонов, чем на людей. Технический прогресс в местных условиях выглядит совсем иначе, чем на землеподобных планетах. Настолько иначе, что мы пока просто не интерпретировали его как технический прогресс. Однажды эти "лемуры" додумались до идеи заатмосферных полетов, и  в один прекрасный день запустили собственный спутник, нет спору, довольно внушительный с виду - и вопрос, сумеют ли они сделать хоть что-нибудь еще.
Глаза Транга смотрели на него спокойно.
- А вы сами в это верите? - спросил он.
- Во что, сэр?
- В ту интерпретацию фактов, которую мне сейчас нарисовали.
- Она кажется мне вполне реалистичной, сэр.
- Вы ошибаетесь, - сказал Транг. - Мы вообще не имеем дело с техническим прогрессом. Местная цивилизация не знает техники, в нормальном понимании этого слова. Этот странный спутник выходит за рамки, это просто то, чего не может быть. Это что-то инфернальное.
К чести Джойрапа, он знал, что это такое.
- Мне кажется, вы преувеличиваете, сэр, - сказал он, вспомнив, однако, как именно выглядел в записях взлет "плюшевого мишки".
- Продолжайте, майор, - сказал Транг. - Вам кажется, что я начинаю изобретать новые сущности, вместо того, чтобы просто отталкиваться от прецедентов.
- Я бы не стал выражаться так категорично, сэр. Но, мне кажется, вы слишком подчеркиваете инфернальный оттенок всех этих событий.
Взгляд Транга не изменился.
- Потому что у нас нет права на ошибки, - сказал он. - А мы их допустили. Не именно мы с вами, а наша организация, которая увидела в этой планете еще один умирающий мир, который перед самым своим закатом каким-то образом сумел породить бледное подобие разумной жизни. Хорошо, если мы и в самом деле не заметили, ослепленные местной экзотикой, что техническая эволюция здесь пошла куда дальше, чем мы могли думать, и вслед за первым спутником и несколькими его копиями долгое время ничего не произойдет. А если нет? Второй ошибки просто не должно быть. Теперь, если нам вдруг покажется - просто покажется! - что в наших каютах запахнет серой, мы не будем иметь права смеяться над обманом своих чувств, а должны быть готовы созвать консилиум специалистов по инфернальным явлениям. А если мы имеем дело с до сих пор не попадавшейся нам во вселенной разновидностью разума, которая оказалась очень восприимчивой, и едва коснувшись с космической цивилизацией, по своему воспроизвела то, что увидела. В таком случае, что нас ждет дальше?
Транг вдруг замолчал.
- Одним словом, изучите "файл-два", - сказал он затем. - И сделайте выводы. Хорошо, если у нас будет время подготовить операцию, изучить и стабилизировать ситуацию. Но на всякий случай, будьте готовы к неожиданностям самого инфернального толка.
Джойрап подумал, что в последнее время слишком часто слышал это, мало кому известное слово "инфернальное". Но он сказал только:
- Есть, сэр!
Ему показалось, что это конец разговора, вполне в стиле бритоголового аскета, но он ошибся.
- Да, и еще! - сказал Транг. - Зачем вы посылали запрос в кадровый отдел?
Джойрап не сразу нашелся с ответом.
- Ну, вы ведь, наверное, в курсе, сэр, - осторожно сказал он.
- Не совсем, - ответил Транг.
Приходилось объяснять.
- Меня заинтересовала одна девушка, - ответил Джойрап. - Она боец Федеральной Гвардии, и человек с довольно странной биографией.
- Так вас она заинтересовала именно как девушка, или как боец, или как человек со странной биографией?
- И то, и другое, и третье. Почему бы и нет, сэр?
- В самом деле, почему бы и нет? - повторил Транг. - Так кто же это, майор?
- Сато Ишин, стрелок-снайпер, - ответил Джойрап. - Невысокая, черноволосая. Она служит на крейсере два с половиной года.
- А чем именно она вас заинтересовала?
- Ее нашли два с половиной года назад на только что открытой планете, где обнаружили цивилизацию земного типа, - начала Джойрап, подбирая выражения и поймав себя на сожалении, что вообще обращался в кадровый отдел. - Корабль потерпел аварию в этой системе за несколько лет до того, и ее отец предпочел продолжить путешествие, оставив девочку на острове. Он так и не вернулся, и она росла там, пока ее не подобрал "Эскалибур". Ввиду ее редкостных бойцовских качеств, она была завербована в Федеральную Гвардию и все это время служила на крейсере.
- А ведь я ее помню, - вдруг сказал Транг.
- Вы, сэр? - переспросил Джойрап.
- Пятнадцать месяцев назад, - ответил Транг. - Во время операции по очистке Хорар-четыре. Когда мерзавцы Квидака запустили систему уничтожения, я находился на крыше главного административного корпуса. Пилот нашего челнока все время дергался, торопясь взлететь. Когда счет на таймере подошел к предпоследней минуте, майору рейнджеров пришлось приставить к его виску пистолет, чтобы тот, чего доброго, не стартовал раньше, чем последние люди успеют выбежать на крышу.
Джойрапу вспомнился майор Моргенштерн. Этот был способен и не на такое.
- Риск себя оправдал, - продолжил Транг. - Последние двое выскочили на крышу минуты за полтора до взрыва - сержант и рядовой, маленькая женщина с нашивкой снайпера. Даже тогда она бросилась мне в глаза. Что-то было в ней, такое, внутри. Странно, если вы ничего особенно не почувствовали при первой встрече с ней.
При первой встреча, в "Серебристой луне", Джойрап как раз-то почувствовал довольно много, но вот попытаться пересказать свои ощущения сейчас, наверное, не стоило.
- Наверное, сэр, она не сразу бросается в глаза.
- Но вот вам теперь бросилась.
- Да, сэр.
- Вот вы и обнаружили в окружающем мире еще одну головоломку, - сказал Транг. - И подкинули ее мне. Спасибо вам, майор.
- Эта моя работа, сэр, - ответил Джойрап, не найдя ответа получше.
- Кстати, вы не хотите услышать новостей о Джеки? - вдруг спросил Транг.
Это был один из самых неожиданных вопросов, которые он сейчас мог задать.
- Не против, сэр, - ответил Джойрап, мысленно спрашивая себя, что еще может знать его бритоголовый шеф.
- У нее было задание, которое казалось совершенно необычным, из ряда вон, но на самом деле оказалось несложным и незначительным, - сказал Транг. - Так что, если все будет нормально, у вас найдется время посидеть в "Звездной мечте" или где вам еще захочется.
Хоть это и относится к другой истории, скажем, что тут Транг ошибался. Хотя у него были поводы: сенсационная разница в составе ДНК оказалась результатом ошибки перекодировки.
- Имею в виду, будет нормально у нас с вами, - добавил он. - Когда мы препарируем все эти инфернальные явления. Когда изучите файл, кинете мне подтверждение. Не уверен, что к тому времени я снова смогу говорить с вами. В таком случае - просто сообщение.
- Есть, сэр.
- До встречи, майор! - сказал Транг.
И исчез с экрана. Взгляд Джойрапа переместился в угол экрана, на окошко "почты". Файл, который должен был ему нечто "прояснить", уже лежал в "ящике" и его оставалось только вскрыть. Что Джойрап и сделал.
Файл начинался с пометки "совершенно секретно". Информация касалась событий семилетней давности, и то, что узнал Джойрап, было почище истории о девушке с необитаемого острова. Оказалось, что…

 

Семь лет назад система Стигмы-3 находилась в спорном участке космоса. Спорном потому, что имперские и федеральные картографы по разному "нарезали" этот участок пространства, а быстро решить вопрос обоим сторонам мешали амбиции и отсутствие подлинной заинтересованности - несколько лежащих в спорном участке звездных систем не представляли собой ничего интересного ни с точки зрения колонизации, ни с точки зрения промышленной разработки. Поэтому ответственные лица с легкой душой тянули время, пока, вдруг, семь лет назад вопрос был молниеносно решен "на самом верху", и район перешел под федеральную юрисдикцию.
По стечению обстоятельств, первой системой, которую, совершая облет, посетил разведывательный корабль, оказалась именно Стигма-3. Командир корабля дотошно подошел к своим обязанностям, и потому разумная раса была обнаружена, и ей предстояло разделить общую участь всех опекаемых Федерацией разумных рас.
В первую очередь, за планетой следовало установить постоянное наблюдение. Пока группа кораблей постоянного присутствия не была сформирована, в систему Стигмы был направлен крейсер "Честер", командир которого…
Прочитав имя командира, Джойрап задумчиво почесал висок. Если это было совпадение, то очень знаменательное. А если нет, тем более следовало задать вопрос, почему он не был информирован об этом раньше.
Продолжив чтение, Джойрап узнал, что едва появившись в окрестностях планеты, крейсер застал неожиданного чужака. Тяжелый боевой корабль специальной постройки находился в верхних слоях атмосферы, явно намереваясь произвести посадку. Он тоже заметил федеральный корабль, командир которого имел точные инструкции и не придумывал поводы их не выполнять.
Он потребовал от чужака заблокировать системы и снять защиту. Не ответив, неизвестный корабль открыл огонь. Федеральный крейсер получил повреждения, и был вынужден совершить посадку на поверхность планеты. Его противнику, судя по всему, тоже крепко досталось, потому что он не попытался продолжать бой. И пропал из видимости.
Но явно не забыл о своем противнике, потому что несколько часов спустя по федеральному крейсеру ударили управляемые ракеты. Одна из них, пропущенная системой защиты, практически расколола корпус крейсера. Большая часть экипажа погибла.
Оставшиеся трое суток спустя были спасены вошедшим в систему кораблем специального назначения "Аллигатор". Что же касается "чужака", то его не нашли. Логично было предположить, что он стартовал, и не "добивая" противника, удрал из системы. Если бы не одно "но!" - три спутника-маяка, выброшенные "Честером" в космическое пространство перед началом боя, не зафиксировали признаков взлета. Хотя поднимающийся в густой атмосфере тяжелый корабль не мог их не создавать. Оставалась вероятность, что они, все-таки, были упущены, но не слишком большая.
Итак, уцелевшая часть экипажа федерального крейсера была спасена "Аллигатором", и когда поиски следов "чужака" завершились, все пошло так, как будто никакого сражения не было. Тем более, что личный состав станции и "Аллигатора" был полностью сменен. Проводились наблюдения, отправлялись отчеты, менялись люди, "наверх" шли рапорты, указывающие, что планета заслуживает более серьезного изучения, и их постигала загадочная судьба большинства подробных рапортов, и все оставалось как есть, пока, непонятно как взлетев, на орбите планеты не возник искусственный спутник, за исключением размеров, поразительно напоминающий плюшевого мишку.

 

Изучив файл до конца, Джойрап не сразу посмотрел на часы. Кое-что стало ясней, но под сделанными открытиями проступил новый слой тайны. Становилась понятной неявная уверенность Транга в том, что до идеи космических полетов аборигены дошли не самостоятельно. Но неясно было, почему сражение между федеральным крейсером, и неизвестным "чужаком", носившем все признаки имперского боевого звездолета, оказалось окутано такой завесой секретности. Ради сохранения которой был расформирован личный состав группы слежения, и пресечены попытки как следует изучить планету. С имперским кораблем была связанна какая-то очень важная тайна, и в жертву ей принесено все остальное.
Становилась ясней поведение капитана Никсона. И совершенно непонятно, почему он, Джойрап, узнал об этом только теперь - о том, что до того, как получить под командование "Эскалибур", капитан Никсон командовал крейсером, погибшим в сражении над планетой Стигма-3. Из под обломков которого его зверски обезображенное тело было извлечено десантниками "Аллигатора"… То есть, кажется, из-под обломков, тут же поправил себя Джойрап - это, вроде бы, следовало из контекста отчета, но прямо не указывалось.
Он, наконец, посмотрел на часы. И обнаружил, что до очередной вахты осталось четыре часа. Для человека, глаза которого потемнели от усталости, и который за последние часы узнал очень многое, этого мало, чтобы выспаться, и даже, чтобы толком заснуть. Джойрап откинулся на койке, закрыл глаза..
В таком состоянии не так уж удивительно, если в задремавший разум постучат видения, которые, как шекспировские актеры, примутся исполнять пьесу, когда поглядывая на листки сценария, а когда импровизируя по памяти и в меру разумения.
Просто, Джойрап увидел во сне еще один кусок истории, прошедшей сквозь его сознание. На этот раз это был полнокровный эпизод фильма, снятого братьями Мейерсами - тот самый эпизод, который большинство критиков назвали самым слабым в фильме. Добавляя, правда, что психологическую и художественную беспомощность прикрыли хорошая актерская работа и специфекты.
Джойрап не читал критиков, но и ему показалось странной окружающая обстановка: каменные щербатые стены, падающий непонятно откуда дрожащий свет, и бурлящая вода под ногами. Эта вода поднималась все выше и выше, угрожая затопить площадку, на которой стояли принц и сухощавый седовласый старик, которого Кейра называла Учителем.
Правда, им следовало убраться из пещеры раньше, потому что куда раньше вода должна была залить тоннель, после обвала оставшийся единственным выходом. Оба противника стояли, готовые к атаке, но не торопясь напасть. А торопится, следовало, потому что вода поднималась.
- Ну, что же, принц! - сказал старец. - Не пора ли нам закончить сказку?
- Еще нет! - ответил принц. - Она закончится, как положено.
- Принц привезет свою принцессу в свой замок, и она станет королевой? И они проживут долго и счастливо?
- Возможно!
- Она не станет королевой, - сказал старец. - Потому что принц не станет королем. А ведь признайся - я вылепил из нее чудную женщину. Тебе понравились те штучки, которые она может проделывать? А ведь это я позаботился, чтобы мальчики, которые были с ней, научили ее, что нужно. А знаешь, сколько их было?
- Меня это не волнует, - сказал принц. - Я люблю ту женщину, которая сейчас со мной, а не ту, которая была с кем-то. И поэтому, я убью тебя совсем не за это.
- А ты хочешь меня убить?
- Предпочел бы взять тебя живым, и ментоскопировать. Но, раз это не получается, придется тебя просто убить.
- А что ты хотел найти, заглянув мне в мозг? - поинтересовался старец. - Может быть, я так скажу. Спроси меня об этом, принц.
Принц криво усмехнулся, бросив взгляд на клекотавшую под их ногами воду.
- Кто ввел в компьютер скрытую психопрограмму? Кто дал тебе заказ сделать эту девушку ключом к ней?
- А вот этого тебе никогда не узнать. Ты пытаешься прикоснуться к тайне, которая тебе не по зубам.
- Может быть, у меня получится.
- Ты сам не представляешь, каким силам ты хочешь бросить вызов, принц. Но ты не справишься даже со мной.
- Посмотрим.
Больше они ничего не сказали, и через секунду старец нанес первый удар. Принц увернулся, ушел от следующего удара, ответил…
В общем, минуты две они вели бой, который так любят снимать режиссеры, и смотреть зрители, с широким, мощными ударами, прыжками, и взмахами ног. Один раз принц был сбит и едва успел перекатиться по земле, уклоняясь от прыгнувшего на него старца. Потом удар "рука-копье" ободрал ему щеку, потом, спасаясь от замка, он ушел в падении - но старец, вместо того, чтобы преследовать, повернулся, и спрыгнул с площадки.
Вскочив, принц подбежал к краю, и успев увидеть, где старец вошел в воду, прыгнул следом. Вынырнув, он, задыхаясь, оглянулся - но вместо старца увидел сержанта Куллера. В руке сержанта был нож, а рядом, в бурлящей воде, расплывалось багровое пятно.
- Ваше высочество, быстрее! - кричал сержант, перекрикивая ее шум. - Будет поздно! Сейчас зальет тоннель!
Безвольное тело старца всплывало в покрасневших волнах, и принц ответил, не слыша собственного голоса. Они поплыли к тоннелю, до верхнего свода которого уже можно было достать рукой, а потом…

 

Что-то было и потом, но проснувшись, Джойрап мог вспомнить только бурлящую воду. Воду, воду, и воду - а потом пустоту и забвение. А часы показывали, что еще оставалось два часа, и надо было заснуть. Джойрап закрыл глаза, попытался ни о чем не думать и снова забыться. Это удалось ему только отчасти, потому что забывшись, он был снова вынужден следить за историей принца, глядя на нее то его глазами, то со стороны. Он снова сидел в пилотском кресле, его снова окружало подпространственное марево, но рядом уже не было черноволосой женщины, а кисть левой руки была заключена в прозрачный лубок, и болела закрытая пластиком скула, и все так же он старался не думать, потому что мысли казались свинцовыми шариками, при резком движении способными проломить изнутри голову.
Кошмар прекратился, когда на экране возникла надпись "Нуль-переход завершен", и зазвучали голоса. Которые замолчали, когда принц коснулся клавиши "общее оповещение", обьявив, что по окончании операции все члены экипажа, за одним исключением, получают внеочередной отпуск и три года выслуги. Но в его голосе не звучало оптимизма, и он усилил впечатление, напомнив, что  операция не закончена, следует сохранять бдительность и исполнять свой долг.
А на локаторных экранах обозначился силуэт флагманского крейсера "Имперская десница", поджидавшего "Темную звезду" в назначенной точке. Установилась связь, и в окнах связи возник командный отсек "Имперской десницы". В голосе его командира слух принца уловил лишнюю нотку напряжения.
- Поздравляем вас с возвращением, ваше высочество! - сказал тот. - Осмелюсь спросить, все ли благополучно?
- Это мне и предстоит узнать от вас, капитан, - ответил принц. - Первое: вернулся ли "Герцог Лиры"?
- Да, ваше высочество!
- Тогда, почему я не вижу среди вас ни одного офицера своей свиты?
Командир крейсера ответил не сразу.
- Ваше высочество! - сказал он. - На борту корабля находится полномочный представитель Императора. Он ждет вас с посланием Его Императорского Величества в руках.
И, в этот самый момент - может, это и была случайность - открылась дверь и в командный отсек "Имперской десницы" вошел человек, облаченный в церемониальный костюм. Одного только костюма хватило бы, чтобы понять, кто перед вами. Все офицеры поднялись со своих мест и вытянулись.
- Ваше высочество! - начал вошедший. - У меня в руках адресованное вам послание императора!
В его руках красовался переливающийся золотистым шар. Довольно маленький, и явно нетяжелый, он не требовал того, чтобы нести себя обоими руками.
- Я прибуду на крейсер, и лично приму послание! - ответил принц.
Потом был отчаливший от "Темной звезды" челнок, был командный отсек "Имперской десницы", почтительное молчание, установившееся, когда в центре отсека возникла голограмма императора, начавшая свою речь со слов "Принц, я вами недоволен!", и закончившая повелением до окончания следствия лишить принца Энги полномочий адмирала имперского флота и всех сопутствующих прерогатив. Потом гологра